Главная  |  О журнале  |  Новости журнала  |  Открытая трибуна  |  Со-Общения  |  Мероприятия  |  Партнерство   Написать нам Карта сайта Поиск

О журнале
Новости журнала
Открытая трибуна
Со-Общения
Мероприятия
Литература
Партнерство


Архив номеров
Контакты









soob.ru / Архив журналов / 2010 / Принуждение к новому русскому мiру / Концепт

Принуждение к новому русскому мiру*

Экономика высоких достижений


Ефим Островский
Версия для печати
Послать по почте


Завершающийся 2009 год связал собою истории таких разных странных людей, как Мацусита, Пятигорский, Сталин, Гайдар и Штирлиц.

На неделе исполнилось 130 лет со дня рождения Сталина. Он умер спустя 77 лет. И днями умер Егор Гайдар: он родился 54 года назад. Страна начала обсуждать, кто из них хороший, кто плохой… Я тоже думаю о них обоих, и не один год; но точно не пытаюсь выяснить, кто из них «наш», а кто – «не наш»: ведь оба они – персонажи в моей голове (что с того, что один из них умер за 15 лет до моего рождения, а другого я в составе партии СПС провёл в Госдуму в 99-ом), и в этом смысле – оба наши, если нам есть что делать вместе.

Вот кто бы хорошо понял бы эту мысль – так это Александр Моисеевич Пятигорский; только, наверное, мог бы обсудить – в голове ли персонажи? – ведь, как известно, «любят не сердцем – а всем собой»; и думают тоже не головой... Пятигорский умер недавно в Лондоне – а родился в 29-ом. Говорил о своём отце с хитринкой в косящем на Вас глазу: «Мой отец был всего лишь токарем-фрезеровщиком первого разряда! Что?» - и ждал реакции. Я отвечал – «По тем временам токарь-фрезеровщик первого разряда был – как сейчас, например, пилот самолёта! Так что – аж токарь-фрезеровщик!». Он отвечал – «да! Именно так, дорогой Ефим! Аж токарь-фрезеровщик первого разряда! Ведь не так легко найти тогда было токаря-фрезеровщика первого разряда!» - «Да и сейчас, Александр Моисеевич, не легко найти, это я Вам как автомагнат и автостроитель говорю…».

Как автомагнату и автостроителю оба персонажа из моей головы мне пригодились: один – сказал где-то в 41-ом: «вся экономика должна быть переведена на военные рельсы!» А другой – ведение войны моей страной в том, середины ХХ века, виде сделал невозможным, зато возможным сделал помыслить себя частным лицом со своим собственным частным делом.

Так появилась ГОСТ, где «национальная безопасность России – частное дело каждого участника». Не в качестве «пиара» - тогда и слово-то это ещё не имело хождения в русском мире; а в качестве поиска самоопределения. Холодная война продолжалась как «холодная гражданская», и метафора «Штирлица» (сыгранного умершим несколько дней назад Тихоновым) имела прямой смысл: было очевидно, что нужно его искать – именно он мог, знакомый и элитам, и народу, выиграть выборы и пересобрать государство и страну.

«Штирлиц» пришёл, ход событий и развитие технологий быстро заставили его стать из черно-белого – цветным. «Холодная гражданская война» быстро была завершена, настало время обсудить конкурентоспособность России, приглядеться к ещё одному персонажу – к Мацусита-сан (умершему 20 лет назад), который сказал в схожих, хотя и не полностью, обстоятельствах: «Business is war». Что ж – сказал я себе с помощью Иосифа Сталина, Егора Гайдара и Коносукэ Мацусита – переведём тогда всю войну на рельсы экономики, и займёмся частной экономической войной… сделаем вначале невозможное – Russian luxury car…

Это и есть, на мой взгляд, то, что следует обсуждать: как с помощью разных «персонажей в голове» – от Сталина до Гайдара – сделать что-то семантически значимое в масштабе мировой экономики? Ведь не зря же они все – персонажи моей истории; значит, каждый что-то полезное собой несёт и выражает; и только и остаётся распознать их смыслы и связать между собой… Помирить (помiрить?) «в голове» - с тем, чтобы чуть усложнить мiр (не он ли – socium), в котором живём и действуем.

Впрочем, от замысла Russian luxury car до запуска “Marussia” прошло почти 15 лет. Потому что оказалось, что «в голове» для того, чтобы сделать русский спорт-кар, нужно принудить к миру (один раз – между собой, а другой раз – с амбициозной идеей) гораздо более собирательных персонажей: инноватора, специалиста-предметника, инвестора, менеджмент... Потом, после того, как свяжешь «в голове» этих персонажей – они тут же явятся к тебе, как пресловутый Штирлиц из Веро4киного стихотворения: но вначале – развитие связности мира своих представлений и трансляция картины этого мира вовне.

Потом опять приходится мирить в своей голове – и уже не друг с другом, а с самим собой – огромное количество разных персонажей второго плана. То ли глупых, то ли коварных Мурзилок, пишущих в и-нете всякие гадости про «русский автомобиль», и десятки их добровольных помощников… То ли двуличных, то ли просто невнимательных редакторов и журналистов медиа, якобы пекущихся о «российских предпринимателях» - и старательно замалчивающих удивительное чудо, рождающееся на их глазах… И даже побоюсь-сказать-какие-фамилии, утверждающие, что «в этой стране сделать такое невозможно»… А также эгоцентризм или грубость или неточность в выдерживании обещаний какого-нибудь главного дизайнера… Понимать их всех, мирить, и – продолжать давать финансировать проект, хотя все они только одним и занимаются – рушат в твоём сознании веру в возможность успеха.

* * *

Вспоминая о семантической значимости – задаёмся вопросом: в чём семантика такого проекта?

В том, что гуманитарные технологии необходимы национальной инновационной системе больше, чем деньги – если, конечно, они перестанут плодить полярные противоречия, а займутся развитием общественной связности русского мiра.

В том, что если можно сделать «Марусю» - то, значит, можно сделать и проект одного из наших миллионеров, связанного с производством компьютерного хардвера для индивидуализации косметических препаратов, и одного из гуманитарных технологов – предлагающего продюсировать на Западе русских философов, и, наконец, построить суверенную финансовую систему по крокам, прописанным Сергеем Борисовичем Чернышевым… а то ведь сегодня на них смотрят так же, как на нас, начавших «Марусю» два года назад..

В том, что спортивное автомобилестроение – это основа автоспорта, а он, в свою очередь – наиболее яркий и символичный тип соревнования экономик, строящий глобальные страновые репутации.

Наконец, в лекарстве от комплекса национальной неполноценности, от пост-травматического синдрома у народа и элит страны, связанного с самой крупной геополитической катастрофой двадцатого века.

И, как следствие всего этого – в эффективности философии.

* * *

Философия – то, что производит в сегодняшнем мире программные коды для (в числе многого другого) предпринимательской деятельности, строит для инноваций ключевые элементы того, что мы по аналогии с инфраструктурой назовём ультраструктурами.

Это уже потом сложнейшие философские изобретения практически применяются гуманитарными технологами, превращаясь в новые конструкции трудовой или предпринимательской этики, экономических правил игры (якобы – «экономические законы»), технологические комплексы, наконец – в новые рынки.

В уходящем году высшая власть окончательно удивила нас крайне выразительным символическим жестом: выселением из здания Института Философии. Слыша такие новости – не сразу можешь принудить себя к миру; но, принудив – говоришь себе: «Больше всего виноват ты сам, потому что кто же, кроме твоего цеха (а значит – тебя), мог объяснить власти роль философии?».

Однако, говоря о «власти» - говорим о господствующем классе в целом. Смешно считать, что власть может быть поименована человеческим именем: скорее она называется длинным списком фамилий, и этот список – вовсе не телефонный справочник АП (хотя эти два списка могут и должны пересекаться).

Необходимо принудить к миру власть и философию. Именно этим императивом движим сюжет данной статьи: он – повторение легенды о Фалесе Милетском, уж коль скоро уходящее десятилетие не оставляет нам иного языка, кроме языка монетизации.

Современная «петербуржуазия» - назовём её так не по месту, а по паттерну происхождения – должна платить философии ультраструктурную ренту, селить её институты в центре столицы, а философов – в элитные квартиры. Никому ведь не приходит в голову выселить из занимаемого здания (чтобы отдать его под музей) такие инфраструктурные монополии, как «РЖД» или «Газпром»…

Если это обременение – институт философии (со строчных букв) – не будет приватизировано, не произойдёт и его капитализация, не найдётся той цепочки, в которую он может быть встроен. Это, в свою очередь, не позволит построить индустрию, работающую с производством intangible assets… но это уже совсем другая история.

Философия должна стать для господствующей петербуржуазии настолько же модной, как классическая музыка, живопись, архитектура, прочая роскошь… Как автомобиль «Marussia».

С Рождеством вас, и с Новым Годом!

* Текст публикуется с разрешения автора и редакции «Русского журнала»,
где он был опубликован впервые


Добавить комментарий

Текст:*
Ваше имя:*
Ваш e-mail:*
Запомнить меня

Комментарии публикуются без какой-либо предварительной проверки и отражают точку зрения их авторов. Ответственность за информацию, которую публикует автор комментария, целиком лежит на нем самом.

Однако администрация Soob.ru оставляет за собой право удалять комментарии, содержащие оскорбления в адрес редакции или авторов материалов, других участников, нецензурные, заведомо ложные, призывающие к насилию, нарушающие законы или общепринятые морально-этические нормы, а также информацию рекламного характера.






Принуждение к новому русскому мiру
Концепт
Гепарды перемен (попытка предисловия к статье Ефима Островского)
Дмитрий Петров
Принуждение к новому русскому мiру*
Ефим Островский


e-mail: info@soob.ru
© Со-общение. 1999-2017
Запрещается перепечатка, воспроизведение, распространение, в том числе в переводе, любых статей с сайта www.soob.ru без письменного разрешения редакции журнала "Со-общение", кроме тех случаев, когда в статье прямо указано разрешение на копирование.