Редакция «Со-Общения» mail@soob.ru Версия для печати Послать по почте Будущее нельзя предсказать - его можно делать. В этом смысле рассуждения футурологов о том, какими станут условия труда и каков окажется облик корпорации завтрашнего дня, звучат диковато: условия не станут никаким, и облик никаким не окажется. Они будут сделаны - в соответствии с планами и проектами. Да, легенда о невидимой всемогущей руке рынка, которая всё устраивает сама, сыграла в недалёком прошлом важную роль в операции по вытеснению из массового сознания ряда красных кодов. Но, во-первых, легенда, похоже, роль свою уже исчерпала. А во-вторых, как выясняется, операция ещё не закончена, поскольку мало где коды, внедрённые за десятилетия советской власти, угнездились так плотно, как в сфере представлений, привычек и стремлений, касающихся занятости, дела и творчества.

I .

Право на труд - одна из самых потешных гарантий, записанных в советской конституции. Ибо при советах для подавляющего большинства занятость была таким же условием выживания, как и до, и после них. Так что речь шла не о праве, и даже не об обязанности, и уж подавно - не о стремлении к труду, но о его неизбежности.

Причём неизбежность эта чётко структурировалась: каждый (за редким исключением) взрослый член общества был наёмным работником; каждый был встроен в систему субординации, знал своё место и продвигался в ней в соответствии с установленными правилами; причём инициатива и творчество - т.е. создание нового - в любых областях приветствовались, но не иначе, как в рамках этой системы и в пределах этих правил.

Вот почему много лет только в одном окне Кремлёвского дворца, обращённом на Красную площадь, ночами горел свет - там работал Сталин - великий и единственный. У всех прочих, включая заключённых, был строго нормированный рабочий день и перечень обязанностей.

Потом окно погасло, а затем был свёрнут и красный проект. Но кремлёвские звёзды остались. А вместе с ними - тысячи людей, взлелеянных и взращённых этим проектом для его нужд. С тех пор многие из них уже пожили, поучились и потрудились на капиталистическом Западе, многие даже стали собственниками - рулевыми рыночного хозяйства, но, судя по ряду признаков, отношение к деятельности и производству, к их организации и управлению во многом осталось прежним - вполне советским. Его главные характеристики: формальная субординация: строгая регламентация; оценка сотрудника по ряду стандартных признаков (образование, опыт, навыки и т.п.); чёткое разделение на работу и досуг.

Однако подчеркнём: эти характеристики свойственны отнюдь не только советскому отношению к теме, но, во многом, - и отношению западного человека. Того самого, что претендует на место образца для современного мира.

I I .

Вот и скандинавский футуролог Рольф Йенсен1, рассуждая о будущем труда и предприятий, оперирует понятиями работа и досуг. Причём - по отношению к себе самому - устремлённому в будущее творческому человеку, что, согласитесь, немаловажно!

И американский промоутер креативного класса Ричард Флорида2 обсуждает соотношение свободного и рабочего времени в жизни представителей продвигаемой им группы - отгулы, т.н. гибкий график, дедлайны, отпуска и прочее.

Такова мощь стереотипа, созданного в индустриальную эпоху: есть рабочее время, есть рабочее место, есть рабочие обязанности, и есть - выходной!

В соответствии с этим стереотипом множество людей, действующих в качестве нанимателей, наёмных сотрудников и тех, кто по-английски называется selfemployed3, всё ещё строит свою политику в области занятости, найма и деятельностных отношений.

Между тем, мир вступает в эру, когда люди, получающие наслаждение от своего профессионального занятия, не только чувствуют себя свободнее и комфортнее и не только действуют эффективнее, но и добывают больше денег. И относится это и к собственникам - т.е. работодателям, и к их сотрудникам. Причём исследователи выявили существенную взаимосвязь: чем больше на предприятии людей, творчески работающих по найму, и чем выше оплата их труда, тем больше материальная и нематериальная прибыль собственников.

Понятно, что компаний, состоящих на 100% из творческих людей, ещё долго будет немного, но при этом число креативных работников в последние десятилетия увеличилось на порядки и продолжает расти. В этом - вызов наследникам систем, оптимальных для индустриального уклада. Потому что для сотрудников, ориентированных на решение задач и проектность, субординация, регламентация, отчётность и иные формальности - это факторы, сдерживающие инициативу и затрудняющие деятельность.

Таким образом, становится ясно, что системы, в которых осуществляется деятельность, нуждаются в реформировании, которое, вероятно, следует начинать с изменения отношения участников рынка труда друг к другу.

Начать его можно, например, с проведения границы между понятиями рабочая сила и человеческие ресурсы, попутноснаряжая смыслом сокращение эйчар4, заменившее слово «кадровик». К рабочей силе резонно отнести тех, в чьей деятельности творческий элемент минимален, а к человеческим ресурсам - творческих сотрудников, создающих новое, - продукты, решения, методы и подходы к их производству.

Однако заявить о своевременности перемен проще, чем спроектировать их и осуществить. Почему?

Здесь нам не обойтись без художественно-исторического отступления; впрочем - в итоге снова выводящего нас в деловую практику сегодняшнего дня.

I I I .

Труд издавна был важной темой русской литературы, имевшей большое влияние на состояние умов и общественные настроения. Можно привести гору цитат и ссылок, но остановимся, пожалуй, на том, что «в соседнем доме окна жёлты, по вечерам… скрипят задумчивые болты - подходят люди к воротам…». Это - стихи Александра Блока «Фабрика»; а люди у ворот - нищие, дёшево продающие себя «бездушному и тёмному кому-то», хохочущему за жёлтыми окнами5.

Похоже, Блока - владельца недвижимости и возвышенного интеллектуала, творца, продающего свои произведения за солидные гонорары, - ужасал быт рабов индустрии, всю жизнь повторяющих набор стандартных операций и лишённых возможности распоряжаться результатами своей работы. И ничего странного.

Странно то, что лет за сто до Блока другой поэт - Гавриил Державин воспел вельможу-чиновника6, который «орудье власти есть, подпора царственного зданья; вся мысль его, слова, деянья должны быть - польза, слава, честь». Вот почему он, будучи всего лишь смиренным слугой престола и державы, служить им рад. И потому - свободен.

Но почему написанное Державиным - странно? Да потому, что после Державина чиновников не воспевали. Их либо осмеивали и порицали как «взяточников, воров и невежд», либо оплакивали, как Акакиев Акакиевичей… Гоголь, Некрасов, Салтыков-Щедрин и другие «лучшие перья» империи создали отвратительные образы чиновника и аристократа. А попутно - поглумились и над образом дельца-капиталиста, на котором затем топтались Островский и Горький.

Говорят, литература была зеркалом русской действительности. Если так, то в XIX и в начале XX века в стране не существовало деятельностей, достойных уважения.

Ведь как они представлены в литературе? Предприниматель - самодур и обирала. Помещик - либо крепостник, либо лентяй. Аристократ? То фанфарон, то консерватор. Офицер? Кутила, дуэлянт, бабник и тиран, а коли не тиран - то «лишний человек». Ну а интеллигент - болтун без воли и смысла, годный лишь на пустые жалобы и опустошение лафитников. Что же до рабочих и крестьян, то они, в основном, - жалкие и тёмные пьяницы; хотя, возможно, - и грядущие вершители великой расправы.

Весь этот образный ряд продавался тысячам грамотных людей. И многим западал в душу, отнюдь не вдохновляя на труды или служение, а скорее оправдывая работу ради хлеба насущного.

Кстати, вообще, все, кто преуспевал в делах, представлялись публике как люди дурные. «Лучшие перья» громогласно порицали стремление сделать карьеру или состояние. Мало от них отличались и советские авторы, клеймившие «карьеризм» и «стяжательство». Впрочем, они хотя бы славили труд…

«Слава труду!» - при Советах эти слова сияли на всех площадях, цехах и высотках. Но был ли толк в таком пропагандистском усердии? Да - слава труду, но чьему и какому? Труду творческого индивида - хозяина своей судьбы? Вовсе нет - труду коллектива! Личное достижение признавалось достойным, а то и вообще возможным лишь как эпизод перевыполнения ударной бригадой - хоть монтажников-высотников, хоть оперных певцов - плана социалистического соревнования.

Тех, кто в едином строю круче других мостил путь к коммунизму, - награждали и выделяли, порой превращая в произведения искусства, и запечатлевая не только в холсте и гипсе, но и в банкноте - до 1961 года на рубле красовался шахтёр Алексей Стаханов. А рубль, хоть и советский, это, согласитесь, - серьёзно.

Так формировалось массовое отношение к труду и творчеству. Тех же, кто выпадал из массы, - пусть даже и поэтов7, - гнобили как «единоличников», «тунеядцев», «кустарей» и «ремесленников».

А ведь российская культура, хоть элитная, хоть дворово-базарная, так же недобра к мастерам над ремёслами, как и ко многим прочим. Одни поговорки чего стоят. Есть, конечно, и позитивные, а всё же большая часть замешана на злобе и зависти. Например: «столяры да плотники от Бога прокляты». Или: «у кузнеца что стукнул - то гривна». И дальше: «санник да тележник, а выехать не на чем», «мельник богат шумом», «пьян как сапожник», «сапожник без сапог», «портной - вор, кузнец - пьян, сапожник - буян»…

Минутку! Да уж не врёт ли народная мудрость, издеваясь над теми, чьи постройки, мечи, экипажи, костюмы во множестве признаны истинными произведениями искусства?

И, кстати, сапоги-то чем хуже?

I V .

В начале XX века в высшем обществе Санкт-Петербурга был широко известен некто Егор Савич Яковлев - сапожник. В какой-то момент пара сапог работы этого потомственного мастера (его род шёл в северной столице от самого её основания) стала стоить таких денег, что он брал в год не более пяти-шести заказов.

Сапоги Яковлева носили граф Сергей Витте, банкир Дмитрий Рубинштейн, певец Фёдор Шаляпин, старец Григорий Распутин и немногие другие сановники, предприниматели и деятели искусства. Максим Горький, которому обувь от Яковлева вышла не по карману, вздыхал: не сапожки - драма (имея в виду и жанр, и ситуацию).

Работал Егор Савич один - фабрики не открывал, обходился и без подмастерьев, но обучал искусству детей, растя помощников и наследников дела, капитала и марки. Рыночная стоимость8 клейма «Яковлевъ» и его имени-фамилии была достаточной для того, чтобы он мог жить в собственной преизрядной квартире в соседстве с Невским проспектом. А кроме того - составлять завидную библиотеку, коллекционировать шахматы, содержать немалую семью и дать хорошее образование двум дочерям и четверым сыновьям, старший из которых Юрий после окончания Политехнического института взялся было продолжить отцовское дело, но помешала красная революция.

При этом - пил Егор Савич не больше графа Витте и был известен как хороший христианин (хоть и далеко не фанатик), добрый сосед и вежливый человек.

Вот такая удивительная быль о мастере сапожных дел, связующая вместе важность труда, радость творчества, могущество бренда и ценность семейного наследования. Эта история - жёсткий вызов и злобным пословицам, и отношению к труду множества людей, придавленных страхом, безответственностью и ленью.

Думается, превращение таких примеров в образцы для подражания сослужило бы добрую службу стране. Однако пока всё не так. Толща народная слагает и выплёскивает в Сеть образцы иные.

Вот один из них - очень показательный.

Жил-был менеджер по продажам. И решил он устроиться в компанию. Долго ли коротко ли резюме рассылал, и вот - зашёл в одну контору на собеседование. И шло оно шесть часов. Уже и хозяин взмок, и менеджер пять раз воды просил. А всё не договорятся. Начинали с двухсот баксов в месяц - а уже за два с половиной килобакса зашкалило. И проценты, и бонусы, и спортзал; мобильную связь, обеды, подъёмные, командировочные, страховки, отпуск, машину служебную, ноутбук и ещё кучу всего менеджер себе выбивал. И сдался главный - всё, что менеджер просил, дал.

И приступил тот к работе.

За первый месяц увеличил продажи втрое.

За второй - вдесятеро.

За полгода - в сто раз!

А потом вообще всё продал - мебель, канцтовары, автомобили, секретаршу - в бардак; базы данных - конкурентам; а хозяина - кому надо. А после и себя самого - в рабство в центральную Африку.

Потому что это был, блин, очень качественный менеджер по продажам...

Это - злая, но честная сказка. Потому что - не будем лицемерить - вот такие менеджеры считаются нынче в России (да и только ли в ней?) качественными. Ну, а если кто-то скажет, что хозяин, не умеющий управлять человеческими ресурсами, сам виноват в таком финале - спорить мы не станем.

V .

Реальная жизнь, в том числе и деловая, - состоит из историй. И порой она удаётся тем лучше, чем вернее уроки, которые мы из этих историй извлекаем.

Думается, можно предложить читателям скромный веер выводов.

Наряду с национальными проектами в области образования, здравоохранения, жилищного строительства и т.д. не лишним, думается, был бы и проект по изменению отношения жителей России к деятельности как таковой, к творческой деятельности в частности, и - как следствие - к творческому человеку.

Очевидно, такой проект, как, впрочем, и любой из уже принятых национальных проектов, может быть осуществлён, прежде всего, гуманитарно-технологическими средствами и потребует от делового сообщества разделения с государством обременений по его осуществлению.

Добавить комментарий

Комментарии публикуются без какой-либо предварительной проверки и отражают точку зрения их авторов. Ответственность за информацию, которую публикует автор комментария, целиком лежит на нем самом.

Однако администрация Soob.ru оставляет за собой право удалять комментарии, содержащие оскорбления в адрес редакции или авторов материалов, других участников, нецензурные, заведомо ложные, призывающие к насилию, нарушающие законы или общепринятые морально-этические нормы, а также информацию рекламного характера.