Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2006/7-8/practice/4


Хождение в Лондон

Каждый город обладает неповторимым лицом. Неповторимым образом, видом в наших глазах. И наше знакомство, либо же очередное свидание с городом - всегда впечатление, яркое или тусклое в силу обстоятельств и настроения.

Если посмотреть мониторинг российской прессы за последние года три с целью выяснить, какой «заб-горный» город упоминается чаще всего, то окажется, что это - Лондон. Подуставшие от родины сограждане стремятся попасть в город, название которого стало синонимом удачливости. У меня, в свою очередь, как у сотрудника государственного информагентства РИА «Новости», интерес к путешествию был сугубо шпионский - я хотел посмотреть изнутри, как функционируют считающиеся воплощением «свободы слова» британские СМИ, и попытаться понять, чем так притягивает визитёров Лондон с окрестностями в виде Англии.

Национальные окраины

Лондон - город-мозаика. Несмотря на однотипную архитектуру, каждый район имеет собственную историю, свой ритм, привычки, религию, политические пристрастия, а порой и запах.

Первое знакомство с новой британской реальностью произошло в аэропорту Хитроу, где на паспортном контроле сидели исключительно выходцы из Индостана и с Карибских островов. Единственный представитель коренного населения, к который решил поинтересоваться степенью легальности моего посещения Британских островов, страдал столь сильным заиканием, что часть вопросов, адресованных мне, записывались на листочках.

Ветка метро, ведущая в когда-то гангстерский, а теперь почти модный район - Брикстон, где я поселился, постепенно заполнялась выходцами из Ямайки и Африки. На выходе со станции полицейские деловито обыскивали плюющего от возмущения детину. Как пояснил мой гид - вероятного наркодиллера.

Пройдясь по музыкальным лавочкам, где россыпью лежали диски в стиле регги и ска, мы отправились перекусить в паб. Подсевший к нам таксист - выходец с Барбодоса - кратко обрисовал плюсы проживания в Великобритании: «Свобода, друг, вот что главное в этой стране. Белые, конечно, рулят, но я всё равно свободный человек в свободной стране. Моя жизнь здесь в моих руках. За 20 лет я ни разу не давал взятки и не был ни разу арестован. Здесь главное быть умницей, и всё будет хорошо».

Эталон деловой прессы

Здание, где размещается редакция «FT», находится в так называемом «развивающемся районе» (up-and-coming-area) на южном берегу Темзы. Как выглядят и чем живут сотрудники издания, ставшего своего рода эталоном европейской деловой прессы, я представлял с трудом. Мне мнились люди в строгих костюмах, с лёгкостью фокусников манипулирующих цифрами биржевых котировок и прочей экономической премудростью.

Встретил меня ведущей обозреватель газеты Квентин Пил. Горбачёв, гласность, перестройка и август 1991 года, видимо, надолго и всерьёз повлияли на его восприятие России, которую он полюбил. Несколько раз за время моей «практики», когда я сталкивался с ним в коридоре, он повторял с непривычной для британца ноткой переживания в голосе «ну вы там, ребята, держитесь, держитесь».

Познакомившись с коллективом, понял, как ошибался, представляя себе снобов, затянутых в тугие галстуки. Средний возраст сотрудников газеты не старше 35. Стиль одежды в редакции - свитер, в крайнем случае, рубашка без галстука. Прикреплённый к так называемому Foreign Desk, аккумулирующему информацию для страниц международных политических и бизнес-новостей, я оказался в компании двух парней - бывшего филолога Эндрю и несостоявшегося бухгалтера Дэвида. Парни отвечали за контент раздела «Европа», и с их помощью я вскоре ощутил международный масштаб конторы.

К двум часам дня, когда готовится предварительный макет газеты, обзваниваются самые разнообразные - порой самые экзотические и отдалённые - уголки планеты.

На обеденный перерыв даётся не более получаса. Поглощая спагетти и любуясь видом на Темзу, пытаюсь выяснить степень влияния начальства на содержание номера. Мой чуть шершавый английский выдаёт подвох вопроса. Эндрю с Дэвидом слегка недоумённо отвечают «ну, если мы пропустим какую-то сенсацию, то что-то придётся менять, но пока до этого не доходило. Мы же профессионалы и таких ляпов пока не допускали».

В пять начинается корректировка макета и сбор материала из заграничных бюро FT. Примерно через час раздаётся неожиданный звонок из Лос-Анджелеса, где за махинации с поставками алюминия из Европы арестованы чешские бизнесмены. На другом проводе корреспондент FT возбуждёно шепчет «это scoop (эксклюзивный материал), я тебе говорю - это scoop». «Хорошо, хорошо, - отвечает Эндрю, - материал, конечно, поставим, вот только у тебя не хватает комментария прокуратуры по этому поводу. У тебя не больше часа». Я мысленно прикидываю, каковы шансы получить в течение часа комментарии от нашей Генпрокуратуры и интересуюсь, успеет ли человек в Лос-Анджелесе. «That's his job» - отрезает Эндрю.

В семь часов макет газеты отправляется в типографию, а коллектив - в близлежащий паб. Слегка поднабравшись алкоголя и храбрости, интересуюсь средней зарплатой сотрудников газеты - это около 45 тысяч фунтов в год, что для Лондона не слишком густо. Впрочем, владельцам это не так просто сходит с рук. Неделю назад уже была предупредительная часовая забастовка, а в ближайшее время возможно её повторение, если акционеры не пойдут на уступки.

Помимо ежедневной работы над обработкой новостей и материалов собкоров, выпуска различных тематических приложений, FT, как и любая другая солидная британская газета, отдаёт почти 1/5 своей печатной поверхности на редакционные статьи и материалы обозревателей.

Линия газеты определяется коллективными решениями «совета старейшин», заседающего ежедневно и состоящего из главного редактора, нескольких его заместителей, начальников отделов и журналистов, специализирующихся на теме, которая будет озвучиваться в качестве основной в очередном номере газеты. С недавних пор в заседаниях в обязательном порядке участвует посредством web-камеры главный редактор азиатского варианта газеты FT-Asia. Споры за столом бывают жаркие, но не до крика, так как в ходе дискуссии становится понятно, за что стоит большинство. Определяется генеральная линия, на основе которой пишутся редакционные комментарии и статьи, а также материалы обозревателей.

Госконтора БИ-БИ-СИ

Бюрократия бывает разной. В российском варианте она выражается в очередях к дверям кабинетов, хамстве чиновников и белых (или цветных) конвертах. Бюрократия в британском варианте характеризуется немереным количеством анкет, в которых различные ведомства интересуются цветом твоей кожи, сексуальной ориентацией и кулинарными предпочтениями. Заполнив ворох подобных бумаг, я получил доступ в штаб-квартиру Би-Би-Си в Буш-Хаузе.

Если смотреть на это монументальное здание с улицы, проникаешься патетикой этой корпорации. Внутри всё скромнее. Куча окурков во внутреннем дворике, галдящие на английском, испанском, хинди и суахили сотрудники иновещаний и слегка обшарпанные коридоры внутри корпусов.

Разношёрстный коллектив Би-Би-Си похож на муравейник, где каждое подразделение живёт в своём мирке: из турецкой редакции тянет запахом вкусного кофе, русская редакция может позволить себе выпить в пятницу на рабочем месте. Объединяет эту разношерстную публику Интернет, откуда черпается львиная доля информации.

Будучи, без сомнения, бюрократическим учреждением с непомерно раздутым штатом и необходимостью заполнять специальную заявку на замену рабочего кресла или компьютерной мыши, Би-Би-Си, бесспорно - высокопрофессиональное СМИ. Известное всему миру кредо «мы предоставляем только проверенные факты» - закон для всех журналистов этой организации, порой усложняющий жизнь сотрудников.

Политика сдержанности в выражениях и подачи информации довольно негативно сказывается на популярности телеканалов и радиостанций Би-Би-Си. Учитывая тот факт, что она содержится за счёт обязательного налога, извлекаемого из карманов граждан Соединённого Королевства, можно понять остальные британские СМИ, обвиняющие корпорацию в чрезмерных финансовых аппетитах.

В русском квартале

Часть моего пребывания в Лондоне я провёл в представительстве родного агентства, расположенном на Розария Гарденс в Кенсингстоне. Вряд ли хозяйственники из Совинформбюро, приобретавшие в начале 40-х здание в тогда уже престижном районе, подозревали, что со временем этот квартал будет облюбован представителями российской элиты. В православной церкви неподалеку от Гайд-парка на воскресных службах не протолкнуться. Переданной в своё время Московской патриархии здание бывшей англиканской церкви уже не вмещает всех желающих приобщиться к высокому, и уже поговаривают о её расширении. Русскоязычная диаспора в Лондоне респектабельна и уважаема. Это либо люди с деньгами, либо представители творческой интеллигенции. Специфика проживающей тут публики предполагает неофициальность и дорогие машины. В кафе Starbucks «родного» квартала сталкиваюсь с рыжей девушкой Машей, её папа - средней руки нефтяник из Тюмени. В Лондоне с 12 лет, говорит по-английски. Спрашиваю: «А ты дома тоже предпочитаешь английский?». «Нет, русский». «А сейчас чего?» «Так проще, а дома приходится напрягаться». Чуть позже подошли её русские друзья с похожей биографией. Им тоже проще по-английски.

Коллеги с русской службы Би-Би-Си говорили, что их дети отчаянно не желают общаться с родителями на родном языке. Некоторые даже пытаются рукоприкладствовать, большинство уже махнули рукой, ну а самые упорные стараются на лето отправлять своих чад к бабушкам в Подмосковье.

Впрочем, перед отъездом, прогуливаясь по Риджетс-парку, окрест которого стоят роскошные особняки Мадонны, Круза и прочих знаменитостей, я встретил двух милых барышень лет семнадцати, одетых по самой передовой моде Ставрополя: в розово-фиолетовые короткие юбки. Услышав их милое южнорусское «гхы», подумал: «Нет, нас так сразу не возьмёшь».

Дата публикации: 03:44 | 19.09


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.