Главная  |  О журнале  |  Новости журнала  |  Открытая трибуна  |  Со-Общения  |  Мероприятия  |  Партнерство   Написать нам Карта сайта Поиск

О журнале
Новости журнала
Открытая трибуна
Со-Общения
Мероприятия
Литература
Партнерство


Архив номеров
Контакты









soob.ru / Архив журналов / 2006 / Путешествие. Приключение. Поиск. / Практика

Одиссея почётного железнодорожника

Мотивом для путешествия может быть и бегство. А не только погоня за драконом


Андрей Битов писатель Президент Русского ПЕН-Центра
shemaha@list.ru
Версия для печати
Послать по почте

Испокон веков путешествия становились центральным сюжетом или темой множества мифов, а позже - произведений мирового искусства и литературы. Чем обусловлен интерес авторов и читателей к этой теме? Вообще, что такое «литературное путешествие»? Мы беседуем со знаменитым автором «Книги путешествий», живой легендой русской прозы. С человеком, о котором известно, что в течение десятков лет он не живёт на одном месте более нескольких дней...

- Андрей Георгиевич, почему всётаки - «Книга путешествий»?..

- Прежде всего, это даже не название, а жанр. Путешествие в таком романтическом, школьном понимании, связанном с радостью познания, а не только в практическом - преодоление расстояния.

Жанр путешествия я открыл для себя как форму. Думаю, что ничего, кроме открытия формы, в моём первом путешествии нет, но форма была найдена самостоятельно и безукоризненно: одна книга - одна страна.

Потом каждый раз путешествие, которое я писал, становилось не только описанием, это оказывалось и какой-то новой темой. Форма подсказывалась содержанием, а не наоборот. Поэтому все путешествия отличаются друг от дружки. И остановила эту книгу путешествий, по-видимому, именно их жанровая исчерпанность, а не только конец империи.

И слава Богу, что не всё было написано. Потому что, как правило, если что-нибудь бывало успешно, то мне предлагали тут же продолжить ряд. «Здорово вы про Армению написали, давайте про 15 республик!» Или если «Колесо» удалось, про мотоциклы, то - давайте про все виды спорта! Но не написать лишнего - это тоже одно из правильных усилий. «И празднословия не дай душе моей»...

- Мотив литературного путешествия может возникать извне - скажем, поиск врага, условного дракона. В общем, «квест» - как у Мелвилла в известной его вещи. Насколько важен встречный стимул для вас?

- Ну, «Моби Дик» - всё-таки морская книга, событийная... У меня, думаю, обратный случай - побег от врага! Врагом была система, и от неё можно было убежать в любую сторону. Она была всюду, но ты был наиболее уязвим там, где живёшь.

Бегство - здоровое стремление. Удрать из прайда... Удрать от семьи!.. На законных причём основаниях, - ведь для меня это бывало всегда одновременно работой, заработком.

Вообще же, письмо есть освобождение... Путешествие, пересечение пространства, есть познание и тоже освобождение. Ты уезжаешь - откуда-то... Как правило, странник, когда покидает место, недоволен той жизнью, которую он там ведёт, или, точнее, собой. И вот эта временная свобода, пока он где-нибудь не насидится и ещё чего-нибудь не... напортит, - она создаёт образ жизни.

- С чего этот образ жизни начинался у вас?

- Наверное, был какой-то импринтинг, впечатление детства... Сразу после блокады семья переехала сначала на Урал, что мне, впрочем, не понравилось, а затем в Ташкент, где было интересно. А потом мать каждый год копила на поездку в летний отпуск, чтобы куда-то меня свозить. Она была путешественником - мать, которая никогда не побывала за границей. Так что это унаследованное...

О путешествиях я мечтал, как все мальчишки. Моим кумиром был Пржевальский. Я всё искал его портрет, его не было. В то время, когда был культ Сталина, у меня был культ Пржевальского. А потом и всех остальных, я всю эту литературу путешественническую взахлёб читал в детстве. Кстати, писали все они отличным русским языком, так что это можно считать собственно литературой... Очень хорошо писал Миклухо-Маклай. Я был круглым отличником только по географии... А эта немыслимая тяга - вешать карты над кроватью! Это ангинозное состояние, когда просыпаешься под оторванным сапогом Новой Зеландии, болит горло, и мечтаешь, что ты когда-то там будешь...

На географических картах меня возбуждали те места, где было больше коричневого. Чем больше гор, тем прекраснее. В 49-м году мать привезла меня в Кабарду, и я впервые увидел горы. Я влюбился в них со всей возможной силой... И гораздо позже прочитал у Толстого великое описание - что творится с человеком, когда он впервые видит горы. Альпинизмом нельзя было заниматься до получения паспорта, но тем не менее я сумел попасть в альплагерь и был некоторое время самым молодым альпинистом. И из-за этого даже пошёл в Горный институт - только из-за слова «горы». Потом это с возрастом отходило, и всё разменялось на прочую жизнь - на любови, на дружбу, на литературу...

А вначале больше всего хотелось в Тибет. Почему именно в Тибет? Необъяснимо.

- Наверное, даже слово «Шамбала» было ещё неизвестно.

- Ничего не было известно. Я знал только, что Пржевальский мечтал достичь Лхасы, и так её и не достиг. А я был уверен, что достигну. Но тоже не достиг...

- Никогда ведьне поздно...

- Не думаю. Что нам отпущено, то нам отпущено. Я практически никогда не добивался никакого маршрута. Как, впрочем, не добивался и никакой женщины... Видимо, это не в моём характере. Но никогда не позволял себе пропустить случай, который казался мне значимым для моей судьбы. Это был инстинкт.

Так постепенно сложилось, что больше месяца я ни в одном месте за всю жизнь не прожил. Я ещё не помню такого времени... Однажды только просидел сорок дней на Куршской косе - и написал «Пушкинский дом».

А ещё - судьба, связанная с жизнью в двух городах. Питерский человек, я с середины 60-х стал сначала часто бывать в Москве, а потом в 78-м даже поменял прописку. Ленинградцы мне до сих пор этого не прощают, считая изменой, хотя я провожу в Питере столько же времени, сколько в Москве. И я думаю, что за один только год я проезжаю по отрезку «Питер - Москва» окружность земного экватора. И если уж я что заслужил, так звание «почётного железнодорожника Октябрьской железной дороги». И давно выслужил себе бесплатный билет! Но приходится всё время разоряться. В общем, я так и живу; и судьба поселила меня у двух вокзалов - в Питере у Московского и в Москве у Ленинградского. Нарочно не придумаешь.

- В вашей прозе не заметно выраженного интереса к экзотике - к тропикам, островам. А в жизни?

- У меня родина, между прочим - остров! В Петербурге есть мой Аптекарский остров - крошечное пространство... Так что не думаю, что термин «малая родина» принадлежит только деревенщикам. А тебе - как «африканцу» - сообщу, что моя родина - под пальмой! Потому что - Ботанический сад Петра Великого, в котором я провёл, наверное, половину школы. Стариннейший парк в Питере, он имел самую большую пальму в Европе (для закрытых помещений, естественно). Туда-то и попала бомба. Но её ствол сохраняют до сих пор как памятник... Так что моё детство и тропики, я считаю - неразрывны!

Потом только я стал узнавать русскую традицию путешествий - то же пушкинское «Путешествие в Арзрум», которое когда-то небрежно просмотрел... Это замечательная совершенно штука. А есть ещё и путевая проза, которая бывает блестящей, и которой пользовались очень многие писатели. Например, от «Путешествия в Арзрум» во многом происходят мандельштамовское «Путешествие в Армению». Путевая проза, где она встречается как побочный продукт - как, допустим, у Блока «Молнии искусства», там он едет по Италии. Может, в этой её традиции и Бродского сочинения - про Стамбул и остальное? Но есть «Письма русского путешественника» Карамзина, «Фрегат «Паллада» Гончарова, «Остров Сахалин» Чехова... Три абсолютно великие книги. «Письма...» - для российского общества сыграли невероятную культовую роль. Потому что впервые показали взгляд русского на Европу.

Вот радищевское «Путешествие из Петербурга в Москву» справедливо считается книгой дурно написанной, идеологической, выпадает из ряда. Пушкинже написал - или дописал - гениальную вещь, хотя мало известную: путешествие в обратном направлении, из Москвы в Петербург. Он берёт с собой в дорогу скучную книгу и пишет навстречу Радищеву.

Но сейчас мало кто занимается путевой прозой... А что меня заинтересовало, так это эксперименты молодого автора Василия Голованова в плане «культурной одиссеи»: путешествия по следам Платонова, Толстого. Геопоэтика, путешествие по следам культуры - возможно, за этим будущее...

Важно, что «путешествие», «книга путешествий» - это не развлекательное чтение. Иначе это уже приключенческое направление. «Путешествие» - это, конечно, медитативная литература. Либо вы хотите изучить предмет, либо вам интересен путешественник, а здесь всё вместе... Познание в движении.

Но надо строго разделять путевую прозу и «путешествия». «Путешествие» - это законченное произведение. В котором естественные начало и конец: отъезд, возвращение...

- Но можно предположить, что начинается путешествие ещё дома, до отправления - в момент внутренней настройки, предвкушения. Поэт Сергей Гандлевский признавался, что известное стихотворение про среднеазиатские экспедиции («Опасен майский укус гюрзы...») написал ещё накануне первого отъезда...

- Абсолютно нормально! Я сам после первого путешествия, отправляясь в путь, уже всегда заранее знал, что я напишу. И ехал только за правом это написать. Как бы за оплодотворением уже сложившегося сюжета... Я говорю о скрытом сюжете, внутреннем, тайном - без которого не построить никакого текста, чтобы тот начался чем-то и чем-то кончился... Сюжет ли это мысли, сюжет ли это пути, сюжет ли это энергии, затраченной на путешествие и написание... Они, впрочем, переплетаются.

Ведь и пейзаж, он только тогда и получится, когда будет абсолютно внутренне оправдан состоянием автора.

...Я, кстати, давно думаю: а что в литературе не является путешествием? Что такое «Мёртвые души», как не путешествие? Совершенно гениальная книга, и вы её никуда не приткнёте, ни в какой другой жанр.

- Действительно, от портрета к портрету... Тревел по ландшафту человеческих душ. И этот спор мужиков про колесо в начале поэмы...

- Всё так. Портреты как «станции»... Возможно, главный герой Гоголя и есть - дорога. А что такое «Двенадцать стульев», как не путешествие? В конце концов, недаром мы чтём, как основу, как начало для любой европейской литературы, «Илиаду» и «Одиссею»! Жанр путешествий, как оптимальное развитие, выходит из «Одиссеи». А из «Илиады» получается всё остальное, вплоть до современных бандитских боевиков.

Только что меня, кстати, пригласили в международное жюри всемирного конкурса «Одиссея», направленного на поддержание жанра «тревел». Организует это берлинский журнал «Lettre international». Первое жюри у нас было, а затем должны будем в Париже раздать призы - за первый 50000 долларов, между прочим. Материала шлют очень много. Я обнаружил, что, с моей точки зрения, уровень наших авторов ещё очень слаб - по форме. В основном это журналистика, иногда, быть может, самого высокого полёта. То есть - ещё не проза. Не то дыхание, когда написанное может сохраниться на более долгий срок. Зато прикосновения разные и интересные - политические, экономические, какие угодно. Они ведь должны ещё продать проблему. Не тему, не мысль, а проблему! Может быть, это и ограничивает...

- По логике, главный вопрос путешествия - куда. «Паломничество в страну Востока», «Путешествие в Лилипутию», «Экспедиция в преисподнюю»... У Битова же есть подзаголовки или даже заголовки типа «Путешествие из...» (из СССР, из России) - акцент на вопросе «откуда».

- Мы жили в закрытой стране, оттого, наверное, и приобретало особый смысл это «из». Но вот в 66-м году меня вдруг ни с того ни с сего, сразу, что для советского было немыслимо, выпускали за границу в командировку - на месяц в Японию. И в последний момент буквально сняли с трапа... Это стало травмой надолго.

Так для меня осталась только наша империя. Но и её - больше чем достаточно! Вот так я и проболтался по её пространствам. И мне повезло в плане маршрутов: на высших сценарных курсах вместе со мной училось по представителю от каждой республики, - притом, как впоследствии оказалось, выдающемуся... Так все эти республики обрели для меня каждая своего Вергилия. И я туда ездил, используя возможности каких-то не слишком тошных командировок.

Я думаю сейчас, это промысел Божий, что меня не пустили в Японию. А то бы я написал какую-нибудь поверхностную книжку о великой цивилизации - с восторгом неофита! А потом держался бы, вцепившись, за эту возможность выезжать... Купился бы каким-то образом! Но мне сразу дали по сопатке - и я уже ни на что не уповал.

Но и сейчас, что интересно, ангелы меня пускают по планете только от Северного полярного круга до Северного тропика, который Рака. Вот эту верхушку арбуза, без шапки, - самую сочную, - я более или менее съел, особенно с тех пор как разрешили выезжать. Но последние годы я снова стал ездить по нашей необъятной... Это мне снова стало интереснее. Там - высокая цивилизация и... какое-то единообразие. А мне интересна жизнь, и жизнь интересна своя... У нас ведь - жуткое количество Россий! Вот я не был никогда на Таймыре, но уже знаю по модели: я приеду туда, и окажется, что это - целая отдельная страна, где есть какие-то свои краеведы, патриоты, традиции...

А что до размеров России - так многие, мне кажется, наши исторические возмездия происходят от географии. Россия ведь - материк, часть света! Океан или что-то подобное. Так что насчёт земли - это сделано в счёт будущего. Я думаю, что с таким пространством мы обязаны иметь какую-то очень мощную «зелёную» программу, и стать действительно землевладельцами для всего мира. К чему и призывали в начале прошлого века все наши учёные... (Был ведь и научный Серебряный век.) О чём говорили и Докучаев, и Менделеев, и Чехов. Леса, почвы - всё это не бесплатная вещь. Когда эту землю - пока нация была, по Гумилёву, пассионарной - собирали, то могли допереть куда угодно. И Канада могла быть нашей... Дошли до Калифорнии, обмочили сапоги, ушли. Недавно заполняю кроссворд, и там хороший вопрос: «самый большой американский штат». И вдруг понимаю, что даже у Штатов самый большой штат - Аляска - от нас!

У нас слишком много земли, и за это надо отвечать. Моя идея, что Россия, как и русский менталитет - это нечто заготовленное впрок, с Божьего промысла. Его и надо учитывать, а не только собственную корысть и безграмотность.

У меня недавнее эссе посвящено преждевременности... Россия - не отсталая страна, а преждевременная. Когда нагонит саму себя - получится что-то очень замечательное. Всё-таки перспектива есть! Петербург - преждевременный город, и преждевременный человек - Пётр, и территория преждевременная... Один только язык работает, как надо. И то достаточно поздно заработал - в культурном, литературном смысле.

Беседовал Игорь Сид

    


Добавить комментарий

Текст:*
Ваше имя:*
Ваш e-mail:*
Запомнить меня

Комментарии публикуются без какой-либо предварительной проверки и отражают точку зрения их авторов. Ответственность за информацию, которую публикует автор комментария, целиком лежит на нем самом.

Однако администрация Soob.ru оставляет за собой право удалять комментарии, содержащие оскорбления в адрес редакции или авторов материалов, других участников, нецензурные, заведомо ложные, призывающие к насилию, нарушающие законы или общепринятые морально-этические нормы, а также информацию рекламного характера.






Путешествие. Приключение. Поиск.
Специальный проект
Гонцы эпох
Ждите корабли. Но не жгите мосты
Дмитрий Петров
Шаг за горизонт
Редакция «Со — Общения»
Очередное открытие Америки
Участники «Русского поиска в Америке»
Очередное открытие Америки
«Я наконец поверил, что Америка существует»
Александр Карасёв президент Санкт-Петербургской Гуманитарно-технологической
Очередное открытие Америки
Инновация или смерть
Стенли Мосс руководитель «Группы Медины»
Очередное открытие Америки
Пророки грядущей Америки
Джерри Кимино хозяин Музея Битников
Очередное открытие Америки
Fight or flight?
Очередное открытие Америки
Нужная Америка
Александр Бек генеральный директор компании AdRus
Очередное открытие Америки
Практика
Креативные путешественники
Одиссея почётного железнодорожника
Андрей Битов писатель Президент Русского ПЕН-Центра
Маршруты брендов в джунглях бизнеса
Сергей Трофименко Председатель Совета директоров коммуникационной группы Пойнт Пассат
Бал-мадагаскар русского утопизма
Игорь Сид писатель директор российского Клуба друзей Мадагаскара
Хождение в Лондон
Денис Перепелицын обозреватель РИА «Новости»
Оперативный простор
Культурная политика
Пётр Щедровицкий методолог
От рода Магометова: Юсуповы
Михаил Кутузов Воронежский институт регионального развития
«}{ОТТ@БЬ)Ч»
«Пираты Карибского моря». Сундук мертвеца
Как мы делали этот номер...


e-mail: info@soob.ru
© Со-общение. 1999-2018
Запрещается перепечатка, воспроизведение, распространение, в том числе в переводе, любых статей с сайта www.soob.ru без письменного разрешения редакции журнала "Со-общение", кроме тех случаев, когда в статье прямо указано разрешение на копирование.