Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2006/6/1/5


Символы будущего, или стратегия обретения себя

О культурной политике ещё совсем недавно не говорили вообще. Сегодня это становится настолько модным, что люди, всерьёз занятые выработкой механизмов социокультурных изменений в стране, уже считают за моветон формальное использование этого термина. Зато порой предлагают внятные стратегии тем, кто задаётся вопросом: что делать в условиях тотальной унификации, «массовизации» гуманитарной сферы? Об этом размышляет научный директор «Школы гуманитарного образования» Александр Попов.

Вызов массовости

Деятели инновационных отраслей образования занимаются самой что ни на есть политикой. И, по мнению некоторых управленцев - самой «страшной» политикой - культурной, то есть политикой регионального развития страны на длительную перспективу. Суть этой позиции в том, что культурная политика - это «выращивание» новых гуманитарных технологий и социокультурных практик как способа управления развитием страны. Я полагаю, что рано или поздно этими практиками будут пользоваться на различных уровнях управления, в том числе и на самых высоких.

Недавно я был свидетелем интересной дискуссии между одним известным учёным и известным политиком в области образования. Первый утверждал, что система развивающего обучения является мощной культурной технологией и мощной гуманитарной практикой, которой скоро будет уже 100 лет. Второй же настаивал, что сегодня надо быстро создавать образовательные институты, а такие «тяжёлые» гуманитарные инструменты, как развивающее обучение, непригодны для строительства страны.

Однако любая культурная форма - это сложный в применении гуманитарный инструмент, с помощью которого трудно строить страну с набега. И потому я нахожусь на стороне учёного: настоящая культурная политика - это выстраивание системы культурных технологий, с помощью которых можно провести в нашем обществе социальные, гуманитарные, политические и даже экономические преобразования. При отсутствии этих культурных технологий как средств изменения ситуации современная политика смысла не имеет.

Средства для построения будущего используются, к сожалению, старые, культурные средства «берутся» тяжело. Чтобы использовать культурные технологии, нужно быть гуманитарно образованным человеком и прожить в культурной среде лет двадцать, и уж потом становиться политиком. Сегодня всё не так: складывается впечатление, что от того, что называется «официальной политикой», людям, собирающимся действовать и действовать культурно, пока надо держаться подальше.

Возможно, что в 2008 году ряд культурных проектов (особенно массовых), будет востребован в политике. Но пока никто не заявляет о развитии нашей страны путём развития культурных технологий.

Россия - страна с огромным населением, но при этом в ней до сих пор не созданы новые культурные инструменты и механизмы долгосрочной работы с большими массами людей. Конечно, проекты применения культурных технологий в развитии страны обсуждались, но задавались ли их авторы вопросом: а действительно ли это массовые проекты по силе убеждения и воздействия?

С 1980-90-х годов в России действует реальное всеобщее избирательное право, что означает принятие решений в ближайшее время (на отрезке лет в тридцать) в интересах так называемого голосующего большинства. А это большинство имеет довольно отдалённые представления о культуре - культуре общества, культуре действия, культуре жизни. Люди же, занятые всерьёз идеями культурного развития, обсуждают не только массовую культуру, но, главным образом - длинные культурные дистанции: научные школы, театры, политические идеологии, философские практики, рассчитанные по действию и проявлению результата не на одно десятилетие. Сложность положения автора культурного проекта ещё и в том, что он не может сказать точно, каков будет его практический результат и выйдет ли проект в массовое пространство. Разве мог знать Лев Выготский, что возникнет ряд образовательных практик, основанных на его работах? И разве мог себе представить Мераб Мамардашвили, убегавший из Грузии во время перестройки и умерший фактически в аэропорту, что уже скоро его имя станет всемирно известным?

Культурные формы не есть формы популярные. И потому их надозащищать от массового сознания. В России же политика реализуется с помощью массовых проектов. А при увеличении масштаба планка качества любого направленного действия падает. Между тем, государство ограничено в своём понимании культуры и культурного строительства. Так в каком же направлении следует двигаться в такой ситуации?

Задачи на понимание, собственно, две.

Задача № 1: Полнота культурной трансляции

Культурная трансляция - необходимый инструмент в становлении и в восстановлении общества. Это так же очевидно, как то, что люди должны периодически есть, пить, отдыхать и работать. Но заметьте, что про культурную материю и про культурный кризис они говорят не в первую, а в последнюю очередь. А в отсутствие общественной системы культурной трансляции в массовое сознание проникают другие - замещающие - идентичности: например, все смотрят «Человека-паука».

Проблема культурного кризиса страны заключается в том, что у нас перестают быть нормой различные техники национального самовосстановления. Самовосстановление - это выход из стрессовых ситуаций, решение сложных организационных и личных проблем, решение профессиональных задач. К каким средствам мы прибегаем? С помощью чего ликвидируем эти зазоры? Можно говорить о том, что трансляция культуры в России реализуется в четырёх составляющих.

Первая работает с образцами, с героями, примерами для подражания. Культурная трансляция связана с символикой, символическим мышлением. Какое событие люди в СССР называли номером один в истории страны? Полёт Юрия Гагарина в космос! А космический спутник стал одним из центральных символов XX века, знаком мощи и величия страны. Прошлым летом в Москве можно было увидеть ряд размещённых на биллбордах рекламных образов - спутник, балерину, матрёшку - объединённых надписью: «ЭТО ВСЕ, ЧЕМ МЫ БУДЕМ ГОРДИТЬСЯ, ЕСЛИ ТЫ ПЕРЕСТАНЕШЬ МЕЧТАТЬ!». Понятно, что есть русский балет, автомат и есть спутник… - то, чем гордилась страна, и это всё, что у нас останется в постсоветской России, «если ты перестанешь мечтать». То есть новых символов, на основе которых стране можно двигаться в своём развитии, мы пока не придумали. А отсюда и трагедия ряда партий: им нужно звать население куда-то, но символов, означающих будущее, ещё нет. В итоге рождаются политические пустышки огромных размеров.

Вторая составляющая - горизонт знания людей, масштаб их мышления, организация этого пространства, в котором они живут. Я и мои коллеги, работая со старшеклассниками, часто спрашиваем: со сколькими субъектами федерации граничит территория, на которой они живут. Называют соседей не более половины. Это наблюдение говорит о том, что молодые люди пока не воспринимают пространство страны как пространство своего перемещения и своих будущих возможностей. Год назад, работая в Тыве, мы были потрясены, выяснив, что местные взрослые, как и дети, называют Россией пространство, находящееся за Саянами. Они не идентифицируют себя как составную часть этой страны, 80% старшеклассников не представляют себе возможным выезд «за Саяны». В мифологическом тывинском сознании это подобно выезду в другой мир. Красноярск - не Тыва, но и здесь мы наблюдаем неспособность в воображении «схватить страну» как страну своих возможностей.

Третья составляющая связана с памятью населения. Что старшее поколение должно обязательно передать младшему? Что должно сохранить? Можно сыграть в такую игру: какой фильм, какую книгу, какую картину непременно надо передать потомкам? Что нужно помнить, а что - не обязательно? Вот идеи для разработки тренингов, которых пока не существует. Больше 10 лет идёт дискуссия об учебниках истории, которые должны читать наши дети. Они уже вырастают, а взрослые ещё и не знают, каким должен быть современный честный учебник по истории России. В итоге в школах читают учебник, где фактически ничего не написано. То есть учебника нет. Много лет идёт борьба за то, чтобы поменять список художественных произведений, которые читают в школе. Перечислять можно и далее. Проблема ясна?

Четвертая составляющая - самая сложная по своему воплощению. Это рамка желаний, интересов, увлечений - того, что влечёт человека. Я по роду своих занятий больше всего связан с развитием человека в детском возрасте, поэтому разверну этот тезис на близком себе примере.

Существует концепция, что школу можно поделить на три части.

Младшая школа - школа формирования интереса. Маленький ребёнок говорит, что ему интересны динозавры. И у него всё вокруг в динозаврах - в комнате, на кухне и т.д., и все книжки - про динозавров. И независимо от того, тройка или пятёрка у него по математике, для него начальная школа закончена, так как у него проявился интерес, направляющий его деятельность, руководящий отбором информации.

В пятом классе он уже не будет заниматься динозаврами, они окажутся в ящике на балконе, а он станет заниматься, например, монетами. Это правильно. Собирание монет - более сложный процесс, связанный с более широким спектром знания.

Подростковая школа - школа постановки задач самим себе. Например, собираются в компании и ставят задачу навредить учителю… Сами не знают зачем, но эту задачу «на себе» уже несут.

Старшая школа - время взросления, освоение широкого пространства самореализации, осмысление его законов и векторов развития, соотносимое с представлениями о собственной жизненной траектории.

На этом простом примере всё, вроде бы, ясно.

Но при этом с рамкой интенции в стране большая проблема. Про неё говорят мне родители. Это проблема полного отсутствия у детей интереса к чему-либо.

Одна мама сказала: «Ему ещё 14, а ему уже ничего не интересно!».

Что это означает? А то, что он уже старшеклассник, ему пора заняться формированием личной стратегии, а он ещё начальную школу не прошёл - ему ещё ничего не интересно…

Когда кто-нибудь из учеников Школы гуманитарного образования говорит: «Мне интересно…», я отвечаю: «Если бы ты был в пятом классе,мы бы поговорили о том, что тебе интересно, но теперь ты должен обосновать свой интерес из другой рамки - из поля содержания, смыслов и деятельности для тебя». И они пытаются формулировать свой интерес в более «длинных» рамках решения культурно-исторических проблем и своего движения.

Итак, перед нами четыре рамки культурного развития населения: рамка символическая - образов и примеров; топологическая - масштабов освоения территорий, амбиций; рамка памяти - собственной истории, истории страны и её культуры; рамка интенциональная - желаний, увлечений.

За всё это отвечает культурная трансляция, её первый уровень: уровень призвания и самоопределения. Если мы «завели» эти механизмы, то имеет смысл вести речь о других, нижних уровнях - уровне компетенции и уровне умения.

Уровень компетенции - уровень стратегий и того, как вы их строите.

Уровень умения - уровень ситуации: как ведёт себя человек в тех или иных обстоятельствах, его поведенческие практики и навыки.

Но если не формировать целенаправленно эти составляющие культуры общества, если их не транслировать, то мы попадаем в ситуацию культурного кризиса, который - налицо.

Вот почему я предпочитаю называть политикой деятельность, направленную именно на осуществление этой культурной трансляции. Все прочее - пиар…

Поэтому одна из главных задач - построение способов восстановления культурной трансляции.

Задача № 2: Самоопределение (в системе межпоколенческих практик)

Я редко использую понятие «проект», так как, считаю, что человек в своей жизни делает всего один или два проекта. Например, «Аквариум» Бориса Гребенщикова - проект на всю жизнь. То же самое - построение школы. Или новой образовательной практики.

По существу я приравниваю понятие проекта к новой социокультурной практике. Куда двигаться, если не знаешь - куда двигаться? Как двигаться, если не знаешь - как? Выпускник ШГО Андрей Шалимов сказал на одной из сессий: «Не по течению, точно!» Реакция зала была закономерной: «А КУДА???» Последовал ответ: «Хоть куда, но только не по течению!». Это молодежная позиция. Не по течению - это точно, потому что массовое сознание не предусматривает вхождение в культурные практики. В лучшем случае, вхождение в социальные практики - хождение на избирательные участки, запись в партии, гордость от того, что у нас в партии много народу, а в другой - нет…

Как практически обрести себя, если не знаешь - куда двигаться, в каком векторе? В пору юношеского самоопределения можно и нужно осваивать исторические культурные практики, выстраивая их под себя. Это очень важно и в 15- 27 лет, и в 30-33 года, когда люди могут входить в культуру, чтобы обрести собственную культурную форму. Уже потом каждый будет думать, как поставить, к примеру, свой театр на ноги, свою пьесу превратить в театр, как заработать для театра деньги. Но прежде важно обрести эту культурную форму и начать выращивать идеологию своего движения - на философском уровне.

Но это не выйдет без институализации, социализации… А для их осуществления нужна дружба поколений. Стоит выяснить, какие и в каком поколении есть дефициты и ликвидировать их. А те, кто старше, должны понять, какие у них есть дефициты, чтобы ликвидировать их с помощью нового поколения. Тогда возможен диалог поколений. Если новое поколение будет делать всё в одиночку, то оно может и не сделать того, что должно.

Дата публикации: 04:16 | 22.07


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.