Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2006/5/3/5


Кто защитит российское образование?

У левой оппозиции есть свои претензии к реформе образования. В связи с ними очевидны три вещи: эти претензии, во-первых, высказываются с ортодоксальных позиций той самой социальной защиты, доставшейся стране в наследство от «красного проекта»; во-вторых - лежат скорее в зоне политической критики власти, нежели в пространстве обсуждения содержания реформы; и, в-третьих - касаются исключительно материальной стороны вопроса. Ценностное измерение, столь важное для реформы образования, остаётся за пределами видения левых. Впрочем, похоже, в интервью «Со-Общению» видный деятель КПРФ Иван Мельников выражает мнение вполне умеренных коммунистов…

Цели и средства

- В чём Вы видите основные проблемы на национальном уровне в области образования?

- Одна из главных проблем сейчас - в образовании и в связи с образованием - это расхождение между теми целями, которые декларирует власть, и реальными шагами, направленными на реализацию этих целей.

Цели, если брать весь последний промежуток - скажем, эти шесть лет при президенте Путине - формулируются совершенно правильные.

Прежде всего, повышение доступности и качества образования как одна из важнейших задач.

Но то, что предпринимается на самом деле, её реализации не способствует.

Я приведу, как математик, доказательства этого утверждения. В 2001 году состоялось первое заседание Госсовета, посвящённое проблемам образования. (Образованию, кстати, было посвящено за всё время два заседания Госсовета - больше, чем, пожалуй, любой другой сфере нашей жизни).

Тогда, в 2001 году, была принята концепция модернизации российского образования до 2010 года. И могу твёрдо сказать, что, увы, большая часть важнейших и конкретных позиций, принятых на этом заседании Госсовета, не была выполнена - так и осталась на бумаге.

Хотя документ был очень толковый и прогрессивный - и в той его части, которая касалась реформирования системы образования, и в части конкретных обязательств, и так далее. Одним из основных моментов того заседания был тезис о том, что никакие реформы образования не могут быть успешными, если будет продолжаться такое унизительное состояние преподавателя, педагога и всех, кто работает в системе образования.

Действительно, о чём можно говорить, если средняя зарплата в этой отрасли попрежнему не больше 66% от зарплаты в промышленности, а зарплата учителя - так вообще 50%. То есть - ниже прожиточного уровня...

И тогда были намечены конкретные шаги: что уже до 2003 года зарплата должна быть не ниже прожиточного минимума, что к 2004-му она должна быть не ниже средней в промышленности, и так далее. Но, к сожалению, ни один из этих конкретных показателей не был достигнут. А на последнем заседании Госсовета эту тему вообще постарались максимально обойти и уже не брать на уровне государства, на уровне федеральной власти никаких конкретных обязательств перед системой образования.

Более того, после заседания Госсовета был предпринят ряд шагов, которые существенно утяжелили реализацию задачи повышения доступности и качества образования.

Что это были за шаги? Прежде всего, конечно, я говорю о материальной составляющей, но она, к сожалению, везде, а особенно в образовании, играет главенствующую роль.

Как известно, в 90-е годы финансирование образования сократилось в разы. И в этих условиях вузы научились выживать, научились сами зарабатывать деньги. Я полагаю, что государство должно было бы сказать им за это большое спасибо и способствовать тому, чтобы и дальше вузы, в условиях, когда государство не может обеспечить им нормальное функционирование, проявляли самостоятельность и зарабатывали деньги.

Вместо этого оно вначале отменило налоговые льготы, которые были у системы образования (как и у науки), существовавшие более 250 лет - с момента создания Московского Университета и Российской Академии Наук. А потом стало вставлять палки в колёса в плане расходования этих самостоятельно зарабатываемых средств. Это называется брать средства на так называемое «казначейское исполнение». Теперь чтобы вуз или же любое учебное заведение смог расходовать самостоятельно заработанные деньги, он фактически должен спросить у соответствующей государственной структуры, может он расходовать на свои цели эти заработанные им средства, или не может. И позитивный ответ он получает далеко не всегда.

А сейчас - более того - обсуждается проект, в соответствии с которым эти деньги вообще будут аккумулироваться в бюджет государства. И как вуз будет получать их назад, вообще пока непонятно. То есть создаются условия, когда у образовательного учреждения вообще исчезает интерес самому зарабатывать средства. Между тем, я думаю, важнейшая составляющая достижения цели «повышения доступности и качества» - это развитие самостоятельности учебного заведения. (Конечно, я - как работник высшего образования - говорю, прежде всего, о своём, но здесь речь идёт и о любом образовательном учреждении). Фактически, предпринимаются шаги, чтобы урезать эту самостоятельность.

Инструменты ограничений

Впрочем, можно привести и примеры нефинансовых механизмов пресечения этой самостоятельности.

Вы, конечно, знаете о так называемом Болонском процессе. Речь идёт о том, чтобы перевести всю систему высшего образования на двухуровневую систему подготовки (бакалавр/магистр).

До этого у нас была система трёхуровневая: по Закону об образовании есть такие понятия, как бакалавриат, магистратура и специалитет, то есть уровень дипломированного специалиста.

Если сказать проще - была такая наша традиционная система «дипломированный специалист», и есть Западная система - бакалавр/магистр. Российский закон сегодня предполагает возможность выбора любой из этих систем и из трёх уровней подготовки специалистов.Министерство образования же решило: в обязательном порядке перевести все вузы на двухуровневую систему.

Я считаю, это - не нормально. А нормально, когда учёный совет вуза самостоятельно принимает решение, какая система более подходит этому вузу для обеспечения роста доступности и качества подготовки специалистов.

Есть очень много вузов, в рамках которых сосуществуют разные системы. В том же Московском Университете, где я работаю, на естественных факультетах в основном сохранили систему подготовки дипломированного специалиста. А на экономическом, скажем - уже очень давно перешли к системе подготовки «бакалавр/магистр». Я считаю, что это хорошо, когда вуз сам принимает решение относительно того, что для него эффективнее.

Второй пример того, когда ограничивают самостоятельность образовательного учреждения, - это попытка перевести все вузы в обязательном порядке на форму приёма студентов к обучению по системе так называемого Единого государственного экзамена (ЕГЭ). Кстати, должен сказать, что последний Госсовет правильно отреагировал на эти вещи, и, по крайней мере, в документах Госсовета сказано, что должны сохраняться все три уровня подготовки специалистов в наших вузах. А кроме того - не должно быть единой безальтернативной системы отбора в вузы, она должна быть многовариантной. То есть отбор может идти и через систему ЕГЭ, и через систему вступительных экзаменов, и через олимпиады, и через какие-то другие системы.

Третий пример сильного ограничения самостоятельности вузов показывает и последняя инициатива. Государственной Думой в первом чтении принят закон, по которому изменяется порядок избрания руководителя образовательного заведения - ректора, в случае вуза. Фактически, в значительной степени это попытка перехода в образовании на систему, подобную назначению губернаторов в государственной системе. Конечно, и это может дополнительно сковать возможности и самостоятельность вузов. А самая последняя инициатива, которая сейчас бурно обсуждается в образовательном сообществе и одна из центральных тем на съезде ректоров 8-го июня, - это внесённый несколько дней назад в Государственную Думу законопроект о так называемых автономных учреждениях.

Речь идёт о том, чтобы в системе образования, науки, здравоохранения и культуры создать организационно-правовые структуры нового типа, «автономные учреждения» - помимо существующих у нас сейчас государственных и муниципальных учреждений.

Что кроется в этой инициативе? Об её опасностях говорят работники и науки, и культуры, и здравоохранения, и образования. Высказались уже и ректоры, и профсоюзы, и так далее. Если применительно к образованию, то опасностей существуют, пожалуй, три.

Первая. Если государственные и муниципальные образовательные учреждения будут переводиться в формат автономных учреждений, то окажутся фактически ликвидированы или поставлены под угрозу те и без того небольшие льготы, социальные приоритеты, которые ещё остались для образовательных учреждений. Встаёт вопрос об отмене отсрочек для студентов от службы в армии на время обучения. Это то, что давно пытаются поставить под сомнение. А изменение организационно-правовой формы этот вопрос решит автоматически, потому что отсрочки прописаны для тех, кто учится в государственных и муниципальных образовательных учреждениях. На автономные учреждения это не распространяется.

То же касается оставшихся налоговых льгот и досрочных пенсий для работников школьных и дошкольных учреждений образования. Зато не прописано для них досрочной пенсии по выслуге лет.

Вторая. Под сомнение фактически ставится получение бесплатного образования. Потому что по 43 статье Российской Конституции предусмотрено, что бесплатное образование предоставляется в государственных и муниципальных образовательных учреждениях. Но не в автономных.

И третья угроза. Принятие этого закона открывает путь к реализации старых планов начать приватизацию образовательных учреждений. Потому что в Законе об образовании есть запрет на банкротство и приватизацию государственных и муниципальных образовательных учреждений, но нет запрета на банкротство и приватизацию автономных образовательных учреждений.

Таковы скрытые в этой инициативе угрозы социальной защите молодых людей - школьников и студентов, а также работников образовательных учреждений.

В случае принятия, этот закон резко ограничит возможности получения образования для молодёжи. Ведь если сегодня государство выделяет, условно говоря, по 700 у.е. в год на одного студента государственного вуза, а в частном вузе приходится брать на обучение молодого человека за оплату с его стороны 3-4 тысячи у.е. за тот же период, то при приватизации вуза, конечно же, возникает колоссальный соблазн отдавать предпочтение второму варианту. Госсектор будет естественным образом ужиматься, а вместе с ним - начнут уменьшаться возможности получения высшего образования, прежде всего, для молодых людей из наименее обеспеченных семей.

Проекты и реальность

- Насколько оправдана подача предложенной реформы образования в России в качестве «национального проекта» на 2006 год?

- На мой взгляд, то, что прописано в предложенной реформе, на «национальный проект» никак не тянет.

Во-первых, в этой концепции есть много моментов, которые вообще странно как-либо относить к «национальному проекту». Это вещи, которые сами по себе подразумеваются и совершенно необходимы, такие как, например, информатизация образования. Во всём мире происходит информатизация всех сторон жизни, и в том числе образовательных процессов, но никто не делает вид, что происходит нечто выдающееся!

Другие прописанные в предложенной реформе позиции, как уже становится понятным, просто не пройдут проверки временем.

Возьмём, например, идею поощрения 10 тысяч лучших учителей России единоразовой суммой в 100000 рублей. Чтобы оценить несерьёзность замысла, достаточно знать, что в России на сегодняшний день около 68 тысяч школ. Получается, что в среднемпридётся по одной награде на 6-7 российских школ. Каким образом будет определяться, в какой из этих нескольких школ работает лучший учитель? Очевидно, это чревато многообразными конфликтами. А что касается самого получения денег, то нетрудно представить, что будут вынужденно складываться договорённости, когда один человек в школе получает поощрение, и затем оно делится негласно на весь коллектив.

Далее, очевидно, что образование попрежнему не является, вопреки всем декларациям, приоритетом для государства. Не нужно быть большим математиком, чтобы понять: если бюджет в целом вырос, скажем, на 27%, а его часть, направляемая на образование, всего на 25%, то приоритетом оказывается что угодно, но не образование. Аналогично в региональном разрезе: бюджет вырос на 25%, а на образование - всего на 12%. Понятно, что, вполне возможно, за счёт такого относительного урезания создаётся некий резервный фонд, направленный на что-то иное, а не на образование...

- А можно ли говорить, при всём том, о каких-либо позитивных изменениях?

- Ряд положительных нюансов обозначился на последнем Госсовете. Были обозначены два новых важных пункта. Это борьба с беспризорностью и переход на обязательное и бесплатное полное среднее образование. Вот эти две позиции, пожалуй, наконец-то тянут на «национальный проект». Кроме того, в позитиве то, что за Единым государственным экзаменом всё же не признан статус единственной формы приёма студентов в вузы.

Далее, Госсовет «забодал» идею сделать четвёртую часть среднего образования платным. Всё это неплохо. Но вот ведь какая ситуация у нас обычно складывается: Госсовет говорит одно, а жизнь потом течёт совсем по-иному. Несколько дней назад в Думу внесён тот самый законопроект об автономных учреждениях… Так что реальные действия государства, как всегда, расходятся с правильно, казалось бы, расставленными акцентами, с правильными задачами и даже правильными ориентирами.

Беседовал Игорь Сид

Дата публикации: 04:23 | 29.06


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.