Доклад Совета по национальной стратегии, при всей своей аналитической и креативной насыщенности, обладает одним внутренним («встроенным») дефектом. Авторская декларация о необходимости преемственности нынешнего курса после прохождения страной избирательного цикла 2007-2008 гг. впадает в очевидное противоречие с другой доминантой доклада — обоснованной и многообразной критикой нынешнего курса самими авторами. При этом речь идёт не о косметических частностях, которые легко поддаются «легкой настройке» (выражаясь словами Михаила Касьянова), а о системных недугах, которые требуют целенаправленного форсированного преодоления, а никак не «преемственного продолжения». Авторы делают здесь акцент на фактах политической и идейной монополизации, на «упрощении системы», важным знаком которого является отсутствие в стране режима политико-культурного диалога. Собственно, отсюда и многообразные следствия: от провалов социальной политики до невнятицы в определении геополитических приоритетов.

В этих условиях правильные в сущности ламентации авторов доклада о приоритетности определения стратегии, а не персонально «наследника» повисают в воздухе. Ибо монопольная, внедиалогичная система будет только и заниматься «персональными разборками» — это заложено в самой её природе. Впрочем, авторы и не особо скрывают, что тема «наследника» их тоже интересует, хотя стараются не называть имён и взвешивать персональные шансы.

Кастинг

Однако, при всей солидарности с критическим пафосом авторов доклада, я должен признать, что президент Владимир Путин предпринимает сейчас едва ли не максимум того, что можно предпринять в монопольной системе. Он не продавливает один-единственный вариант «наследника», а обозначает веер альтернатив. Более того, президент проводит не просто персональный кастинг на роль «преемника», но пытается зафиксировать за каждым из кандидатов свой образ России ближайшего будущего. И этот специфический «плюрализм» и даже некоторая ставка на «самоорганизацию процесса — уже немало.

Приведу как минимум четыре варианта, где кандидат в наследники обретает в ходе кастинга свой особый образ. Борис Грызлов окажется наиболее предпочтителен, если наследование пойдёт по т.н. «партийной линии» — Путин в этом случае становится лидером правящей партии.

Владимир Якунин — кандидат, разрабатывающий «идеологический образ» — умеренного европеиста с акцентом на восточнохристанскую идентичность России, но и с презумпцией диалога культур в многополярном мире.

Дмитрий Медведев — гражданский технократ.

Сергей Иванов — «верный силовик». У всех этих вариантов есть и свои плюсы (собственно говоря, это персонифицированные ипостаси самого Владимира Путина), так и свои минусы, что собственно и делает президента максимально осторожным. Впрочем, новой России не привыкать жить в атмосфере неопределённости по поводу грядущего преемничества власти. Борис Ельцин делал это ещё более кулуарно…

Заключение

Вот собственно и ответ на главные вопросы, поставленные в докладе Совета по национальной стратегии. С одной стороны, налицо очевидная преемственность режимов: Путин определяет преемника лично, как некогда «взвешивали» и его кандидатуру. Но есть и прогресс: обществу и общественному мнению предложено поучаствовать в кастинге. Роль в нём гражданского общества, конечно же, минимальна, но сам факт приглашения к подобному «диалогу с властью» все-таки обнадёживает.

Алексей Кара-Мурза член Федерального политсовета СПС Кара-Мурза

kara@internets.ru