Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2006/3/5/1


Париж весной — просто картинка!

Это только принято так считать, что толпа бесформенна и безобразна (не в смысле — некрасива, а в том смысле, что лишена образа, своего особого лица). Нет, и такие толпы до сих пор, конечно, бывают. Но, похоже, они встречаются всё реже. Сегодня толпа (во всяком случае — толпа политическая) имеет собственное лицо. Но вот вопрос: кто её делает макияж? Ведь от этого зависит немало…

Толпа. Дизайн. Строй

Перед нами толпа хамасовцев, празднующих победу на выборах. Её образ точно определён и очерчен — зелёными флагами и частоколом палящих в небо «калашей». Однако в не меньшей мере форма и специфика этой толпы задаётся её особыми свойствами — фанатизмом и ненавистью к оппонентам: к Израилю, Западу и вообще — к иным, к врагам…

А вот — украинский Майдан. Казалось бы — вот уж толпа-толпой, а между тем — она не только оформлена, а жёстко организована, и к тому же — снабжена мощной уникальностью. Что же сообщило ей эту уникальность и оформленность? Конечно, не только оранжевые шарфики, ленточки, плакаты и прочие «памаранчевые» фенечки, а то, что они отражали — пафос социального протеста, революционный драйв, мечту о переменах и т.п.

Понятно, что при всех очевидных отличиях описанных явлений их объединяют приёмы художественного и социального дизайна — те или иные знаки, вменённые толпам, «надетые» на них и превращающие их из толп в особые виды строя — «македонские фаланги» новых времён.

Но, думается, есть ещё один фактор, объединяющий их в ещё большей степени — это мифология, носителями которой они являются. Ибо именно в ней в значительной мере коренятся те смыслы, благодаря которым все упомянутые (и многие другие) толпы-строи вообще существуют на свете.

Мифы и мифотворцы

Возможно, в случае со сторонниками ХАМАС уместно говорить про миф о возможности реванша. Возможно, в случае с «оранжевыми» активистами 2004-2005 года — это миф о возможности сокрушения надоевших режимов по воле масс и создания новой действительно свободной и европейской страны.

При этом важно учитывать, что мифы живут не только в сознании толп и их лидеров, но и транслируются ими вовне — свидетелям событий, лидерам мнений, обществам, миру, в конце концов. Задача такого послания — привлечение внимания к событию, его внесение в повестку дня и формирование к нему отношения. Т.е. задача в том, чтобы побудить людей «купить» (хотя бы, как минимум, в качестве шоу, которое стоит обсуждать) событие, явление или идею, манифестируемую толпой — внести их в расписание своей жизни, включить в список важных тем.

Другая задача — побудить людей присоединиться к событию: надеть оранжевый шарфик,… взять зелёное знамя… Словом — включить в процесс.

В этом случае речь уже идёт об организации сообщения в рамках мифологии, предъявляемой авторами послания.

Однако понятно, что установление сообщения с частью свидетелей событий или с теми, кто находится в зоне досягаемости (например — посредством SMS-сообщений, громкоговорителей, плакатов, листовок), — задача не такая уж сложная, а вот привлечение внимания общества и, тем более, мира, можно обеспечить, только включив в процесс масс-медиа.

Но вот вопрос: а что расскажут о явлении журналисты? Какую мифологию они предъявят миру в своих видео- и фотоматериалах и комментариях. Во что превратят событие? Ведь можно показать скромный мирный пикет, как сборище орды экстремистов, и наоборот — шествие своры погромщиков представить как ненасильственную акцию обеспокоенных граждан.

Всё зависит от позиции СМИ, от монтажа и комментария — именно они донесут до «покупателя» образ и миф события. В своей версии.

Кстати, масс-медиа могут вообще промолчать, и тогда для общества и мира события просто не будет.

Пустота-2006

Как известно, в марте-апреле в тусовку мировых ньюс-мейкеров влились французские студенты. Агентства и ТВ ежедневно транслировали информацию об их протестах против нового закона о найме на работу. Но вот ведь история: в разгар беспорядков мне довелось обсуждать эту тему с двумя россиянами, имеющими прямое отношение и к медиа, и к теме протеста, и к мифотворчеству — парижским корреспондентом российского телеканала и известным дизайнером и антиглобалистом, только что вернувшимся из Франции. И что же?..

На вопрос: «ну, как там — в мятежном Париже?» антиглобалист, которому, казалось бы, сам Бог велел знать о битвах студентов с силами правопорядка, в некотором изумлении ответил: «а что там происходит-то?»; а узнав, что речь идёт о бурных манифестациях, пояснил: «я, знаете, почти не смотрел там телевизор, а в районы, где шли демонстрации как-то не забредал…». Получив же предложение написать текст об эстетике студенческого мятежа и просмотрев фотографии, отреагировал без энтузиазма: «да не о чем здесь писать — творчество в этой буче отсутствует напрочь: они просто ляпают стандартные поделки — транспаранты, плакаты и стикеры; нет там никакой эстетики и никакого дизайна».

Да и сами протесты, мельтешившие в новостях, выглядели тускло — в них не ощущалось никакой идеи, а только чистый и незамутнённый материальный интерес. И даже участие политических активистов не привнесло в них живой искры.

Пришлось искрить телевидению. И вот уже тот самый телекорреспондент смело проводит параллель между нынешними выступлениями и памятным «красным маем» 1968 года, потрясшим самые устои пятой республики. Основания у него для этого были самые формальные: как и тогда — бунтуют студенты; как и тогда — их целая толпа; как и тогда — оккупируют Сорбонну; как и тогда — дерутся с полицией; как и тогда — мечут «коктейли Молотова»; как и тогда — есть что снимать! Есть картинка!

А если чего-то и нет — например, идей, смыслов, мифов, то это не проблема — сделаем! Так на движение в защиту права неквалифицированных людей получать высокие зарплаты, не боясь увольнения, был надет романтический миф 68-го года. И сделали это не студенты. Такой журналистский ход лежал на поверхности. Его использовали очень многие мировые СМИ. Оно и понятно: иначе зрителям было бы просто не интересно знать обо всех этих французских штучках. А так — драма: новый 68-й! Кто-то — в ужасе… Кто-то — в надеждах… Эмоции!

Но работал этот ход недолго. Даже мощнейшей ТВ-индустрии не удалось скрыть главного отличия революции 1968-го года от беспорядков 2006-го: у участников последних отсутствовали две важнейших характеристики, обеспечивших их предшественникам место в истории: идеология и высокая цель — изменить мир. Если они о чём и мечтали, то точно не о новомсправедливом и радостном мире.

И вот, слезоточивый газ рассеялся, и выяснилось, что от демонстраций и потасовок не осталось вообще ничего. Даже впечатляющей телекартинки. А мифа и подавно.

    

Дата публикации: 06:53 | 15.05


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.