Главная  |  О журнале  |  Новости журнала  |  Открытая трибуна  |  Со-Общения  |  Мероприятия  |  Партнерство   Написать нам Карта сайта Поиск

О журнале
Новости журнала
Открытая трибуна
Со-Общения
Мероприятия
Литература
Партнерство


Архив номеров
Контакты









soob.ru / Архив журналов / 2006 / Дизайн - это все! / Стратегия

Сотворчество в создании мира

Искусство, предмет которого — жизнь…


Сергей Серов Руководитель Высшей академической школы графического дизайна
serov@dubki.ru
Версия для печати
Послать по почте

Дизайн, как и любой вид деятельности, имеет своих корифеев. Так кому же задавать вопрос: что такое современный дизайн, как не им? Мы беседуем с Сергеем Серовым — Руководителем Высшей академической школы графического дизайна, Президентом Московской международной биеннале графического дизайна «Золотая пчела».

— Так что же такое дизайн?

— А можно без определений? Надеюсь, вся наша беседа и будет ответом на этот вопрос…

— Действительно, Георгий Петрович Щедровицкий (внёсший немалый вклад в теорию дизайна называл определения «гробиками для мысли». Однако люди хотят определений, типа: дизайн — это… Давайте тогда зайдём с другого конца, поговорим о развитии дизайна. При каких условиях он развивается? Пётр Банков, например, говорит, что развитие дизайна возможно только в демократическом обществе, ибо там на него есть должный спрос. А вы как считаете?

— То же самое можно сказать и о гуманитарных технологиях: в свободном обществе возможности ГТ куда шире. Но ведь и тоталитарные режимы активно внедряли «социальное конструирование». Кстати, в каком-то смысле дизайн — это тоже ГТ. Дизайн в СССР назывался «художественным конструированием». А поменяйте порядок слов в термине «гуманитарные технологии» — и получите почти «техническую эстетику». Именно так в СССР называли науку о дизайне.

Конечно, свободная жизнь свободных людей — более подходящий «материал» для дизайна, чем существование в тоталитарных системах. Но был же и фашистский дизайн, и сталинский… И даже тюремный, лагерный дизайн… Люди не могут вовсе без дизайна. Потому что это часть заложенной в них потребности в красоте и осмысленности повседневной жизни. Красота — одно из имён Божьих. Если человек и в лагере оставался человеком, тяга к красоте пробивалась даже в окружении тотальной несвободы…

Или вот еще парадокс: иранский дизайн… Сегодня иранское общество далеко от демократии. А между тем там замечательный графический дизайн, признанная школа мирового уровня. На всех последних биеннале графического дизайна иранские работы очень заметны.

Так что одномерности нет: с одной стороны — дизайн по своей природе предрасположен ко всему свободному и демократическому, с другой — предъявляет достижения в ситуациях диктатуры и тирании.

Если говорить о развитии дизайна, с ним тоже не всё просто. Сегодня здесь происходит то, что можно назвать сменой парадигм.

— То есть дизайн как практика делает очередной шаг развития?

— Да, вместе со всем миром, который поворачивается к гуманитарным технологиям. Эра техницизма завершается. Индустриальное общество исчерпало себя.

В индустриальном обществе и дизайн был индустриальным… На Западе термин, обозначающий художественно-проектную деятельность, звучал как «industrial design». У нас его так и переводили: «промышленный дизайн». И ставили во главе всех прочих видов дизайна. А как же — страна-то была военно-промышленная. А раз так, то и дизайн должен быть на службе — обслуживать машиностроение, «тяжёлый металл». Ведь если вся экономика развёрнута на танки, на чугун и сталь, откуда ж взяться лёгкому дизайну — модной одежды, аксессуаров?

Какая мода? Зачем это нам?

Графический дизайн — стрелочки, шрифты, знаки? Это всё пустяки!

Вот промышленный дизайн — это да, это настоящая вещь, это действительно имеет народнохозяйственное значение.

— Когда-то в юности я увидел фото автомобилей, спроектированных во ВНИИТЭ , и в изумлении спросил у автора: «Как же так — вы такие красивые машины из пластилина лепите — почему же их на улице нет?».

— Плоды дизайнерских трудов в серию почти не запускались. Большая часть оставалась на бумаге или в пластилине. Дизайн был для «галочки», и другим в плановой экономике быть не мог.

Одно время я трудился в художественно-конструкторском бюро, куда из Японии привозили видеомагнитофоны и их дизайн, что называется, «переводили» на русский язык. Макеты при этом делали неотличимыми от настоящих приборов. Как-то один малый вёз на худсовет такой макет, сделанный из пластилина, пенопласта и т.п.. И по дороге его украли на троллейбусной остановке — решили, что прибор настоящий. Представляю себе этих жуликов: как они, бедные, жмут на пластилиновые кнопки...

— А каким вы видите постиндустриальный дизайн?

— В постиндустриальном обществе прежний производственный пафос дизайна не востребован. Выясняется, что главная проблема — не с производством, а с потреблением. Что цивилизация не знает, куда ей девать потребителя. И вот перед дизайном вопрос: как обустроить потребление и досуг?

Парадигмой дизайна в индустриальном обществе была цепочка функция — конструкция — технология — форма. И на этом строилось всё дизайнерское образование.

А что теперь? Вот лежит мобильный телефон. Там же, под этой оболочкой, бездна функций, и видеокамера, и Интернет, и всё на свете — в свёрнутом, упакованном виде… И форма может быть какой угодно. Где здесь зависимость между функцией, конструкцией и формой? И следа от неё не осталось! А остались предмет, потребитель и то, что их связывает — «интерфейс». Вот интерфейс — это и есть то, чем занимается дизайнер.

— То есть — придаёт предмету содержание, сообщает ему некую идею? Можно ли сказать, что дизайн — это нанесение идеи на предмет?

— Дизайн занимается организацией формы пространства между — между людьми и предметным миром, людей между собой… «Нанесением» идеи это не хотелось бы называть.

Хотя вот дизайнер Карим Рашид наносит на поверхность стульев одинаковой формы разные рисунки, образы, сюжеты. И делает их все фантастически разными.

Получается, на один и тот же предмет можно нанизать тысячи смыслов, не меняя его формы! То же самое — с одеждой, с архитектурой… Предметы становятся экранами. А мы на них наносим знаки, которые покупает потребитель.

Дизайн сегодня разворачивается в сторону индустрии, работающей с виртуальными средами, живущими в сознании человека. Роль лидера в проектной культуре переходит от промышленного дизайна к мобильным, «легким» жанрам и видам художественного проектирования, таким как графический дизайн. Мир, мелькающий мириадами возможностей и образов, оказывается главным предметом дизайна.

— А что в отечественном дизайне?

— Произошло резкое размораживание страны. Даже не оттепель, а половодье. И потепление оказалось столь бурным, что породило массу странностей. Если пиджаки — то малиновые, если цепи — толщиной в руку, если здания — то с башнями… На смену сталинской псевдоклассике идёт псевдопостмодернизм. Тоже пустой. Но жаждущий красоты, которой страна была лишена, и теперь, дорвавшись, удовлетворяет эту потребность уродским способом. Тяга к пышности — это же отголосок прежней нищеты и несвободы.

При этом мы стремительно догоняем Запад, совершаем тот же самый поворот, что и он. Но там это результат длительной эволюции, которой у нас не было. Мы всё время упражнялись в скачках. Последний был затяжным — через советскую бездну, которую мы, как мне кажется, ещё не перелетели.

— Кстати, советская символика обладала мощной энергетикой. Она точно очерчивала пространство бытия замороженного народа. И в половодье почти вся осталась на месте. Не кажется ли вам, что реформы надо было начинать с неё? И если бы сначала убрали красные флаги, звёзды, серпы и молоты, советы рухнули бы раньше и легче?

— Это довольно поэтический взгляд. Но правда в нём есть. Когда снесли памятник Дзержинскому, я специально сделал крюк — заехал посмотреть, не веря глазам… И физически ощутил — дышать стало легче.

Но многое осталось — эти звёзды на Кремле и высотках, эти «Московские комсомольцы» и «Красные пролетарии»… Чудовищная безвкусица! Наша иконосфера замусорена обломками «красного проекта». Гроб в центре столицы как стоял, так и стоит…

— Но ведь автор мавзолея Алексей Щусев был очень талантлив! Как вам мавзолей с точки зрения дизайна?

— С этой точки зрения эсэсовская форма тоже была композиционно выверена…

— Инженеры создают танк — пустой механизм, а дизайнеры делают его

фашистским? То есть дизайнер может сделать красивым зло?

— Форма может быть не только «пустой», «бессодержательной», «нулевой», но и отрицательной, зашкаливая в область противоположных значений. Как и экономика, эстетика может быть «теневой». Как и любовь, может сбиться с курса и потерять ориентацию. Как и религия, может возвращать спасённый мир во мрак формального обряда.

Дизайнер может так расположить вещь или знак, что вы о них будете постоянно спотыкаться. Буквально или глазами, как об эти звёзды красные, которые в нас тычутся всё время. Возможно, ещё вчера вы их не замечали, а сейчас они вас задевают за живое, потому что это — остатки запредельного зла, из которого мы как бы вышли, но не до конца. И пока они сияют, не известно чем завершится наш полёт: может — допрыгнем, а может и нет.

Эта незавершённость отпечатана в развитии российского дизайна, который эстетически обустраивает наш прыжок. Мы летим, и не ясно, что выйдет из нашей политики, из нашей жизни, из нашего дизайна.

Дизайн призван укоренять мир в культуре. Придавать вещам онтологическое качество. Без дизайна мир как будто не существует. Вы же знаете, мы можем не замечать какие-то вещи. Помните, лозунги «Слава КПСС!»? Они же были! Но мы их не читали… То есть на самом деле их не было. И так — с любыми предметами. Дизайнер укореняет их в сознании людей, в органической жизни. И в этом смысле, дизайн — это сотворчество Богу в создании мира.

— Это очень смелый тезис. Хотя он и отвечает на наш первый вопрос.

— В хорошем дизайне лозунг «Всё для блага человека, всё во имя человека!» материализуется на каждом шагу. Ты не успеваешь повернуться — а всё уже здесь, и оно к тебе дружественно, как будто специально для тебя обустроено. И ты испытываешь радость от вещей. Как от прекрасного заката, когда знаешь, что это — чудо, и ты можешь им наслаждаться. И что это и есть та радость жизни, которую даёт человеку ощущение её красоты, полноты и правильности.

Предназначение дизайна в преображении жизни, наполнении её смыслом. Это действительно служение Богу через служение человеку.

Я вспоминаю об одной встрече, которая случилась в Австралии — с эмигранткой первой волны, чудной, светлой, улыбчивой старушкой. Её звали Анастасия Гавриловна, и ей было тогда хорошо за 90. Ноги у неё не ходили, и она передвигалась с помощью алюминиевой рамы, которую выставляла перед собой, а потом ловко подтягивалась на руках. Узнав, что я дизайнер, Анастасия Гавриловна страшно обрадовалась, и с гордостью показала на свои алюминиевые ходунки. «Каждый день, — сказала она, — я молюсь и благодарю Бога за того дизайнера, который это сделал». Ни ей, ни мне его имя не было известно,

но Господь Бог, до которого её молитвы, я уверен, доходили, безусловно, ведал, о ком идёт речь…

Вот высшая награда дизайнерам — если где-то кто-то тихо поблагодарит Бога за их труд, который обретает смысл и ценность, когда помогает жить, обустраивая жизнь людей с помощью вещей — машин, посуды, плакатов, знаков, сред… Ведь всё окружающее — дизайн. А предмет дизайна — жизнь.

Беседовал Дмитрий Петров


Добавить комментарий

Текст:*
Ваше имя:*
Ваш e-mail:*
Запомнить меня

Комментарии публикуются без какой-либо предварительной проверки и отражают точку зрения их авторов. Ответственность за информацию, которую публикует автор комментария, целиком лежит на нем самом.

Однако администрация Soob.ru оставляет за собой право удалять комментарии, содержащие оскорбления в адрес редакции или авторов материалов, других участников, нецензурные, заведомо ложные, призывающие к насилию, нарушающие законы или общепринятые морально-этические нормы, а также информацию рекламного характера.






Дизайн - это все!
Концепт
О дворниках, космонавтах и нанесении идей на предметы
Дмитрий Петров
Гонцы эпох
Род, страна, история
Ефим Островский гуманитарный технолог
Стратегия
Дизайн как он есть
Вячеслав Глазычев Профессор президент Национальной академии дизайна
Искусство замысла
Виктор Осипов Агентство эффективной культуры
Классно, когда клиента «вставляет»!
Пётр Банков директор компании «Дизайн Депо» главный редактор журнала [кАк)
Сотворчество в создании мира
Сергей Серов Руководитель Высшей академической школы графического дизайна
Тактика
Четыре слова газетного дизайна
Вохур Колмре
Кто виноват? Как дизайнеры погубили мир
Роман Фролов
Одна голова!.. Хорошо?
Знаки на лацканах
Маяк для инвестора
Александр Пас Дизайнер создатель pdf-журнала «5 5»
Актуальный сюжет
Парле ву франсе?
Париж весной — просто картинка!
Эдуард Михневский специально для "Со-Общения"
Обирай , кого хочешь!
Константин Голоскоков Государственный университет — Высшая школа экономики
Белорусская операция
Оперативный простор
О капитализации российского искусства
Достоинство имени и польза дела: Рябушинские
Михаил Кутузов
Ещё один новый рынок?
Слова — главное оружие пиарщика. Слова — это его ствол
Как мы делали этот номер...


e-mail: info@soob.ru
© Со-общение. 1999-2018
Запрещается перепечатка, воспроизведение, распространение, в том числе в переводе, любых статей с сайта www.soob.ru без письменного разрешения редакции журнала "Со-общение", кроме тех случаев, когда в статье прямо указано разрешение на копирование.