Главная  |  О журнале  |  Новости журнала  |  Открытая трибуна  |  Со-Общения  |  Мероприятия  |  Партнерство   Написать нам Карта сайта Поиск

О журнале
Новости журнала
Открытая трибуна
Со-Общения
Мероприятия
Литература
Партнерство


Архив номеров
Контакты









soob.ru / Архив журналов / 2006 / Внимание. Уважение. Признание / Тактика

Инновационный потенциал

Профессионального сообщества


Пётр Щедровицкий методолог
info@shkp.ru
Версия для печати
Послать по почте

При решении задач развития выявляется ключевая роль «ментальных барьеров» на пути смены правил и рамок мышления и деятельности, построения позитивных моделей коммуникации и взаимодействия. В экспертных кругах ширится понимание того, что именно ареалы распространения ментальных моделей, ориентированных на идеи конкурентоспособности лежат в основе «богатства народов». Пётр Щедровицкий уверен, что у психологического профессионального сообщества существует важная миссия — продвижение инновационной модели развития. От этого зависит и место России в мире, и конкурентоспособность проектов. Принятие этой миссии позволит психологии реализовать свою систему ценностей и свой гуманитарно-технологический потенциал.

Обсуждать перспективы развития любого профессионального сообщества целесообразно, ориентируясь на внутреннюю логику процессов профессионализации мышления и деятельности. Для гуманитарного знания в целом и психологического знания в частности, горизонт профессионализации был обозначен более 100 лет назад в период возникновения и оформления таких программ, как психотехника Мюнстенберга, психоанализ Фрейда, понимающая психология Дильтея и т.д. Можно сформулировать совокупность стандартных задач, свидетельствующих об уровне профессиональной организации той или иной сферы или типа мыследеятельности:

  • легитимизация продуктов профессиональной деятельности в общественном мнении и других профессиональных сообществах;
  • экспонирование образцов эффективной деятельности (как на внутренних, профессиональных, так и на социальных площадках), нормировка и стандартизация профессиональной деятельности и обеспечивающей её кооперации;
  • формирование совокупности этических норм, характеризующих работу профессионала;
  • создание системы внутренней коммуникации;
  • собственной технологии подготовки и переподготовки кадров.

Для России программа профессионализации психологии не является новой. В конце ХIХ-начале ХХ века в работах Ушинского, Ланге, Челпанова, Петражицкого, Ермакова и других эта программа была развёрнута — по некоторым направлениям на 10-15 лет опережая мировые процессы. Именно в этот период складываются образцы позитивного использования психологических знаний и психологических техник в других сферах деятельности и складывается среда признания и легитимизации психологического профессионализма со стороны общественного мнения и других профессиональных сообществ. И это не случайно.

Широкие общественные преобразования, начавшиеся в России в 60-70-е годы ХIХ века вызвали к жизни необходимость нового осмысления феномена человека, апологии его преобразовательного потенциала, его способности создавать новое. Психология как одна из дисциплин-лидеров гуманитарного знания наряду с литературой (которая в России во многом выполняла роль философии) была востребована как источник новых знаний и новых представлений о человеке, выступающих в качестве ключевой рамки для проектирования общественных изменений. Процесс профессионализации психологии в тот период находился на фронтире общественного развития, в нём задавались новые образы и образцы человечности, новые практики работы с человеческими качествами.

Именно эта актуальность психологического знания в процессах масштабных общественных изменений привела к тому, что в начале ХХ века в России сложилась целая плеяда великих мыслителей. Их фамилии до сих пор с уважением называются представителями психологического сообщества в качестве предтеч и отцов-основателей новых направлений и школ, значимых для мировой психологической (и шире — гуманитарно-технологической) практики. Достаточно назвать Гурджиева, Шпетта, Блонского, Эйзенштейна, Богданова, Бахтина, Вертова, Ухтомского, Выготского, Лурия, Керженцева.

Впрочем, ответ на вопрос, какой тип антропопрактики сложился бы в России, если бы не происшедшие в начале века общественные катаклизмы, относится к числу исторических фантазий: в середине 20-х годов названные процессы были заторможены или свёрнуты.

Восстановление логики программы и процессов профессионализации следует отнести к концу 60-х годов. В этот период расширился список актуальных тем психологических исследований и разработок, удалось наладить процесс подготовки кадров (в основном — для педагогической психологии), ряд функций практической психологии получил признание в политической и управленческой элите. Во многом, эти процессы «подогревались» осознанием отставания СССР от США в технологических и военных отраслях.

Вместе с тем, из программы совершенно «выпал» тот философско-антропологический и общественный пафос, который был её мотором в начале века. Задачи психологической поддержки и психологического обеспечения отечественного военно- и гражданско-инженерного комплекса, с одной, и отечественной школы, с другой стороны, без сомнения, были масштабными проектами. Но они не содержали большого «вызова» самому психологическому знанию, не указывали на необходимость проблематизации базовых представлений самой психологии.

В эпоху «перестройки» психологическое сообщество вошло без новых идей и масштабных программ. Сегодня, не обсуждая перспективный контекст общественных изменений в стране и в мире в целом, не формулируя новых образцов разработки и использования психологического (и шире — гуманитарного) прикладного знания, а вместе с тем, не задавая нового антропологического идеала, призванного ответить на эти вызовы, профессиональное психологическое сообщество рискует потерять не только свой развивающий, но и адаптивный потенциал.

То, о чем мы предполагаем говорить дальше содержит изложение версии анализа сложившейся на рубеже ХХI столетия мировой социокультурной и социально-экономической ситуации — изложение, призванное задать горизонт видимых нами новых вызовов и новых задач.

Практически все экспертные сообщества и группы независимо от их политических пристрастий и культурной принадлежности согласны с тем, что в мире происходят кардинальные изменения. Мы исходим из гипотезы, что глубинный механизм происходящих изменений связан со сменой модели развития. В основе новой модели и складывающейся в её рамках мирохозяйственной кооперации, на наш взгляд, лежит новое качество инновационного процесса. Именно формирование новой сферы производства — производства нововведений и превращение её в ведущий хозяйственно-экономический и социокультурный уклад мирового развития задает основные направления изменений. На рубеже XXI века наметился масштабный переход от экономики производства товаров и услуг массового спроса к экономике производства и расширенного воспроизводства нововведений.

Нововведения были всегда. История общества и его отдельных подсистем: хозяйственной, политической, образовательной, — показывает, что именно возникновение технических, технологических и социокультурных новаций (новообразований) всегда подготавливало и обеспечивало переход отдельных процессов и общества в целом на качественно новый уровень развития. Двухпольная система в сельском хозяйстве, секстант, порох и мушкет, классно-урочная система, паровой двигатель и двигатель внутреннего сгорания, компьютер — примеры интеллектуальных открытий и изобретений, каждое из которых позволяло добиться нового уровня благосостояния, экономии ресурсов, быстродействия или точности. Практически всегда нововведение затрагивает вопросы технологии — то, как мы делаем нечто, существующий способ думать и делать.

Однако только в последней четверти ХХ века производство нововведений превратилось в самостоятельную сферу (отрасль) деятельности, в которой уже сегодня создается 1/4 мирового продукта и от которой зависит успешность рыночной настройки всех видов и форм деятельности. Следует подчеркнуть, что инновационный процесс не может рассматриваться в технократической парадигме — ни в категориях научного поиска, ни, тем более, в рамках понятия инженерного изобретения. Появление любого нововведения изменяет принятые способы думать и делать и, как следствие, меняет сознание и самоопределение больших масс людей.

Изменение сознания людей и привычных и устоявшихся десятилетиями (а иногда и столетиями) способов делать — чрезвычайно инерционный и длительный процесс. Если технико-технологическая часть инновационного процесса занимает от 12 до 20 лет, то изменения в сознании, перестройка систем обучения и подготовки кадров, социальных систем, политических институтов, культурных норм могут растягиваться на 30-50, а иногда и сто лет. Управление инновационным процессом в этом масштабе предполагает наличие комплекса гуманитарных технологий, без которых и вне которых само по себе научное открытие или техническое изобретение не обеспечивает ни создания, ни внедрения нововведения. С этой точки зрения, можно констатировать узость подхода, сформулированного И. Шумпетером в начале века, который героизировал фигуру предпринимателя, связав с ней и только с ней инновационный процесс.

Утверждая, что в конце ХХ века возникла новая сфера деятельности — производство инноваций, мы одновременно утверждаем, что сложился комплекс профессий и специальностей, обслуживающих разные стадии инновационного процесса. Одновременно возникла система кооперации и разделения труда внутри самой сферы, сложилась специфическая система управления инновационным процессом и комплекс гуманитарных технологий, обеспечивающих этот тип управления специфическими методами и средствами управленческой и проектной работы.

Однако необходимо констатировать, что в последней четверти ХХ века, бурно развиваясь, эта сфера мыследеятельности уже столкнулась с феноменом «перепроизводства» инноваций, который вызван неспособностью отдельных людей, групп и коллективов быстро и эффективно перестраивать свои установки, навыки и способности в соответствии с появлением и распространением инновационных волн.

Грубо говоря, если «нового» в обществе становится слишком много, возникает установка на его ограничение. Формируются институциональные барьеры, препятствующие его появлению и распространению, которые в основе своей носят ментальный характер. Возникает феномен страха перед будущим, который Э. Тоффлер назвал «футурошоком». Идея развития все чаще подвергается публичной проблематизации и общественной критике.

Другими словами, на рубеже ХХI века на повестку дня всех гуманитарных дисциплин и гуманитарно-технологической сферы в целом выходит вопрос о простейшей «клеточке» общественных изменений.

Обсуждение «человеческого» и «социального» капитала, человеческого фактора в макромасштабе — в горизонте анализа изменений системы образования, политики или культуры в целом замещается напряжённым исследованием и проектированием микропроцессов — на уровне кампаний, фирм, коллективов и команд.

На большом социо-культурном материале — в различных регионах мира и при решении разнообразных задач развития — выявляется ключевая роль «ментальных барьеров» на пути смены установок, правил и рамок мышления и деятельности, построения позитивных моделей коммуникации и взаимодействия. В экспертных кругах ширится понимание того, что именно ареалы распространения ментальных моделей, ориентированных на идеи конкурентоспособности, а не геополитические и геоэкономические преимущества, лежат в основе пресловутого «богатства народов».

В управленческой практике всё большее значение уделяется феномену «пронизывающей (интегрирующей) квалификации» — роли совокупности знаний и навыков, принятых всеми сотрудниками, для осуществления проектов и достижения целей.

Анализ опыта успешной деятельности в любой сфере показывает, что ему во всех случаях предшествовало полное или частичное изменение рамок мышления и деятельности — представлений о мире, в котором мы живем и о роли (месте) человека в этом мире.

У психологического профессионального сообщества в новом веке существует чрезвычайно значимая миссия — продвижение инновационной модели развития. От того, как будет происходить подобное продвижение, зависит и место России в мире, и конкурентоспособность отдельных экономических и социокультурных проектов и, (важно!) — адаптационные возможности отдельного человека. Принятие этой миссии позволит психологии реализовать свою систему ценностей и свой гуманитарно-технологический потенциал.

Реализация названной миссии зависит от того, как будет артикулирован в новых условиях философско-антропологический идеал, новый образ человека. Не меньшее значение приобретают любые антропотехнические эксперименты, призванные задать «выставку» реальных образцов индивидуально-личностной, групповой и командной организации и самоорганизации. Важную роль будет играть общий рост психологической и антропотехнической (антропопрактической) культуры, что задает ряд требований к процессам производства, обращения и использования гуманитарных знаний и технологий — как в плане содержания этих знаний, так и в плане проектирования институциональных «оболочек» названных процессов.

Во многих областях и сферах деятельности происходят значимые трансформации. Не претендуя на системность описания ситуации, можно выделить ряд важных тенденций:

  • Перестраиваются традиционные системы воспроизводства (прежде всего сфера обучения, образования и подготовки кадров), складывается реальность индивидуальных образовательных программ.
  • Растет социальная и культурная (в том числе межстрановая и межрегиональная) мобильность; возникают новые глобальные антропотоки.
  • Большую роль начинают играть семиотические системы, определяющие индивидуальную и групповую идентичность — профессиональную, этническую, конфессиональную, гражданскую.
  • Повышается роль сетевых форм организации групп и сообществ. Растёт инфраструктура глобальных коммуникаций, сфера обобщения и переноса опыта, исследования действием и консультирования — прежде всего обучающего.
  • Формируется новый инструментарий локального и регионального экономического и социокультурного развития — в том числе, комплексного проектирования среды обитания человека и трансферта технологий.
  • Возникают новые инфраструктуры, призванные обеспечить доступ человека к ресурсам глобального развития.
  • Меняется роль государства в обеспечении качества жизни, поддержке инфраструктур и инновационных форм мышления и деятельности.
  • Меняются требования к процессам принятия решения и системам управления, обеспечивающим принятие решений в условиях неполной информации и коллективного действия.
  • Значимые сдвиги происходят в сфере культурной и социальной политики — от концепции «социальной защиты» к своего рода «социальному наступлению», втягивая в себя инновационный и инвестиционный подход.

От того, как ответит психологическое сообщество на вызовы времени, зависит следующий шаг его возможной профессионализации.

А значит — роль и место в современных процессах социальных и культурных трансформаций.


Добавить комментарий

Текст:*
Ваше имя:*
Ваш e-mail:*
Запомнить меня

Комментарии публикуются без какой-либо предварительной проверки и отражают точку зрения их авторов. Ответственность за информацию, которую публикует автор комментария, целиком лежит на нем самом.

Однако администрация Soob.ru оставляет за собой право удалять комментарии, содержащие оскорбления в адрес редакции или авторов материалов, других участников, нецензурные, заведомо ложные, призывающие к насилию, нарушающие законы или общепринятые морально-этические нормы, а также информацию рекламного характера.






Внимание. Уважение. Признание
Концепт
Гонцы эпох
Род, страна, история
Ефим Островский гуманитарный технолог
Тайная власть признания
Дмитрий Петров
Стратегия
Всего один шаг...
Редакция «Со — Общения»
Удовольствие важнее необходимости
Александр Пятигорский Русский философ
Новая миссия России
Олег Матвейчев директор московского представительства компании «Бакстер-групп»
Признание витально необходимо
Борис Эльконин Детский психолог
Тактика
Торг уместен
Инновационный потенциал
Пётр Щедровицкий методолог
Сухая репутация
Максим Музалевский директор Центра Общественных Связей «Саратов»
Фокус на признании
Татьяна Апатовская менеджер по маркетингу компании «СЖС Восток Лимитед»
Большая книга — большая литература
Георгий Урушадзе директор «Центра поддержки отечественной словесности»
«…Если нужные книги ты в детстве читал…»
Роман Злотников писатель
Загадка: нежный цветок — стальной стебелёк…
Ирина Богушевская певица поэт
Актуальный сюжет
Новый поворот
Взгляд с высоты
Игорь Писарский Председатель совета директоров агентства Р.И.М. Портер Новели
От generation «П» к generation «X»
Александр Чумиков председатель Экспертного совета Всероссийского конкурса студенческих работ в области развития общественных связей «Хрустальный Апельсин»
Лучшие лучники получают всё
Надежда Явдолюк Исполнительный директор национальной премии «Серебряный Лучник»
Сообществу нужны более чёткие стандарты
Консалтинг в Петербурге
Ирина Чукомина собственный корреспондент Со-Общения в Санкт-Перебурге
Оперативный простор
От экономики недоверия к социальному партнёрству
Григорий Тульчинский профессор Санкт-Петербургского Государственного университета культуры и искусств
Об образовании
Геннадий Копылов
Как мы делали этот номер...


e-mail: info@soob.ru
© Со-общение. 1999-2018
Запрещается перепечатка, воспроизведение, распространение, в том числе в переводе, любых статей с сайта www.soob.ru без письменного разрешения редакции журнала "Со-общение", кроме тех случаев, когда в статье прямо указано разрешение на копирование.