Главная  |  О журнале  |  Новости журнала  |  Открытая трибуна  |  Со-Общения  |  Мероприятия  |  Партнерство   Написать нам Карта сайта Поиск

О журнале
Новости журнала
Открытая трибуна
Со-Общения
Мероприятия
Литература
Партнерство


Архив номеров
Контакты





Купить Автоматический шлагбаум CAME с бесплатной установкой в www.remontvorot.ru



soob.ru / Архив журналов / 2006 / Моды / Практика

Не стесняясь писать новый рай

Какая она - лёгкость артистического бытия?


Владимир Дубосарский художник
dubossarsky@mail.ru
Версия для печати
Послать по почте

Какая она - лёгкость артистического бытия? Мы беседуем с Владимиром Дубосарским - живописцем, который в паре со своим коллегой Александром Виноградовым стал сейчас одним изсамых модных художников, работающих в пространстве российского современного искусства. И, естественно, беседуем мы с ним о моде и о её связи с идеями.

А я сидел и думал: до чего ж моя жизнь легка…

Алексей Паперный

 

- Это любопытно - беседовать с модным художником как раз о том, как художники становятся модными. Кому и зачем нужно делать художника модным? Ведь он же не сам модным становится. Или всё-таки - сам?

- Да, есть такое понятие - модный художник. Оно заслуженно стоит в одном ряду с такими как модный модельер, модный режиссёр, модный дизайнер, модный актёр… В принципе, это понятие гламурное и прямо связанное с бизнесом. То есть, эквивалент модности - это ваша экономическая ценность, существующая в данном обществе на данный момент.

И этот принцип моды - один из главнейших моторов, движущих общество потребления. А горючим являются, например, тысячи модных журналов, собирающих информацию и зажигающих звёзды, о которых потом они будут снова и снова писать. И это касается, конечно же - не только фэшн1, а моды в самом широком смысле. Этот принцип затрагивает все сферы. И, в том числе, сферу современного искусства.

- И что же (или кто) делает художника модным?

- Стать модным - это не есть, как я понимаю, главная задача художника. Художник, как и любой деятельный субъект, выбирает свою стратегию поведения, стратегию жизни в искусстве. Перед ним - целый веер возможностей для творческой жизни. Он может вообще игнорировать институт моды. И спокойно работать.

Девушка из павильона «Девушки»Ансельм Кифер спокойно живёт отшельником где-то в германской провинции, и спокойно делает свои гениальные работы, связанные с Германией, с её землёй, почвой и так далее. Очень глубокий и известный художник, но - не модный.

Но стратегия художника может быть абсолютно другой. Назовём её уорхолловской - по имени великого Энди Уорхолла. Который, на мой взгляд, есть образцовый пример модного художника.

Что делает такой художник? Он старается, как хороший приёмник, принять сигналы, исходящие от общества - и сегодняшние, и завтрашние. Он стремится соответствовать сегодняшнему спросу, и в то же время создавать продукт, который будет модным завтра. Это сложно. Это - особая работа. Художник выступает, как аналитик, ставящий обществу диагноз, от которого может зависеть его личная жизненная траектория.

И вот, уловив и обработав все сигналы, он подаёт сигналы в ответ, в виде работ, которые становятся модными и формируют новые моды и тенденции на арт-рынке. А в ряде случаев - и взгляды общества. При этом его действия и продукты востребуются и оплачиваются.

Так устроено буржуазное общество. Модность в нём не есть критерий качества. Что сегодня в моде? Что одеть? Что купить? На какой ездить машине? Какое шоссе модней - где строить дом? Художник по-своему отвечает на эти вопросы. И это - хорошо. А другой художник их игнорирует. И это тоже нормально.

- Итак, художник - это субъект. Он сам делает себя модным. Но есть и другое мнение: его делают таким торговцы искусством, галеристы, кураторы, критики.

- Это называется «промоушн»2.

- Верно. Так где же и как возникает связность между художниками и промоутерами? Мы знаем немало примеров, когда художники продвигая себя сами снимают залы, выставляют работы - но после вернисажа никто туда не ходит, резонанса нет, и в повестку дня эти художники не попадают. Но вот некий законодатель мод в области современного искусства… - Понимаю.

На Западе есть развитой институт промоушна, есть промоутеры - продвигатели. А у нас их почти нет. Во всяком случае - того уровня, что позволил бы раскручивать мало известных людей. Дело это новое, и в России не слишком прибыльное.

Поэтому наши художники - сами себе промоутеры. Нельзя сказать, что Марат Гельман сделал художника Олега Кулика. Или, что его сделала галерея «Риджина». Или галерея «XL». Олег Кулик сделал себя сам! Да, он работает с галереями, но, всё равно - делает себя сам.

Так - у нас. На Западе история другая. Хотя, честно говоря, я убеждён, что сделать звезду из ничего - нельзя. В конце концов, и арт-менеджерам, и промоутерам есть из кого выбирать. Вокруг много талантливых людей. Так что нет смысла раскручивать кого-то, кто не сможет ничего ни рассказать, ни показать, ни изменить, ни сделать какие-то неожиданные шаги…

Вспомним Мадонну. Как зовут её продюсера? Мы не знаем. У Мадонны, наверняка, есть директора, но очевидно, что она сделала себя сама.

А Группа «Тату» - другое дело. Её сделал Иван Шаповалов3. Понятно, что Лена и Юля сами в шоу-бизнесе никогда бы не раскрутились.

«Сдесь и сейчас»  работа, написанная при участии Петра Авена, Александра Карачинского и других видных предпринимателей и политиков.То есть, как видим, возможны два подхода, но, так или иначе, фигура продюсера не видится мне главной. Главный, на мой взгляд - художник. Он должен делать такие вещи и так себя вести, чтобы в него захотели вложить деньги. Это очень важно для людей, инвестирующих арт-проекты. Сценарии для Голливуда пишут тысячи авторов, а продюсеры выбирают то, что они считают перспективным. С художниками - очень похоже.

- То есть, пока нет спроса на искусство, пока не сформирован рынок, трудно сделать художника модным.

- Невозможно.

Мода - это бизнес. Связанный намного больше с экономикой, чем с искусством. И интересы этого бизнеса требуют постоянного обновления номенклатуры товаров, в него нужно всё время вливать свежую живую кровь.

Иными словами - вот художник стал модным. В какой-то момент ему помогли. Но потом стали нужны новые имена, новые бренды, их ищут и помогают стать модными. Но, повторяю - это всё на Западе.

- Можно ли ожидать появления состоятельных людей, вкладывающих деньги в создание в России ёмкого рынка современного искусства?

- Зачем им создавать этот новый рынок, когда они могут вложить деньги в другие рынки, у которых с ёмкостью всё в порядке.

- Но создатели новых рынков потом и доминируют на них, и управляют ими.

- Для этого нужно иметь очень большие средства, уметь рисковать и обладать стратегическим видением. Больше того, для этого надо любить и понимать искусство.

Ходят легенды о том, как в начале 80-ых Лео Кастелли, делая звёзд из мало известных ребят, дул цены в Нью-Йорке, внедряя, по сути, биржевые механизмы, и создавая систему ценообразования на рынке современного искусства, делая его пригодным для извлечения сверхприбылей.

Но таких, как он - в мире можно по пальцам сосчитать. Это во-первых. А во-вторых в Нью-Йорке сам по себе арт-рынок уже существовал.

- А в России его не было до 2002 года. Но его же создавали. Буквально на наших глазах. Как это было?

- Да, создавали. И все, кто это делал - и Марат Гельман, и Айдан Салахова, и Лена Селина с галереей «XL» работали напрямую с клиентами - с бизнесом. Они говорили: «Вот это надо купить! Это выгодно!». А те отвечали: «Пока, нет!». Или брали задешёво.

Красавица из «Космоса»Более или менее ёмкий рынок удалось достроить, когда покупатели сделали очень большие свободные деньги и получили достаточно много свободного времени. И те, у кого, наконец, всё появилось, решили: теперь это надо украсить. Стали ездить на Запад. И увидели, что там Шишкин и Айвазовский - это, конечно, хорошо, но у всех состоятельных людей в офисах и дома висят работы современных художников. Нашим объяснили: это - стильно, это - норма, это - модно. И они поняли, что мир искусства - это, во-первых, хорошее хобби; а во-вторых - неплохое помещение капиталов. Я знаю людей, которые коллекционируют, например, Валерия Кошлякова. И гордятся. Потому что купили 25 его работ 10 лет назад задёшево, а сейчас они сильно подорожали.

Работать с современным художником чем интересно? Ты можешь выбрать самую лучшую работу, ту, что тебе нравится. То есть, на вторичном рынке ты пришёл - и висит один Ван Гог. Один! И следующий будет только через пять лет. А тут ты пришёл и выбрал самое лучшее, свежее, модное.

- Но ты же туда не случайно забрёл. Тебя привели те, кто занимается продвижением художников и продажами работ. То, кто организует процесс.

Больше того, он, возможно, даже советует художнику, как сделать работу такой, чтобы она с одной стороны - несла в себе важные идеи, а с другой - продавалась дороже.

- Снова продюсеры?

Вот пример из нашей с Сашей жизни в искусстве. Десять лет назад - мы тогда уже были известными художниками - один российский банк заказал нам роспись. Мы предложили своё видение. Нам лтветили: «Нет-нет. Пусть это будет в английском стиле». Мы сделали добротную вещь - пейзаж Лондона. Его приняли. Он до сих пор у них висит. Но как бы эта работа - не наша. Просто Лондон акрилом.

Нам заплатили понятные деньги. Но я не думаю, что с тех пор картина сильно выросла в цене. А вот если бы нам дали сделать её в нашем стиле, то сегодня её капитализация выросла бы, возможно, раз в двадцать-тридцать, а то и в пятьдесят.

- То есть, если хочешь заработать - доверяй художнику, а не навязывай свою волю.

- Ну да. Это в шоу-бизнесе продюсер находит деньги, композиторов, авторов текстов и роликов. Он ставит танцы. Он говорит: юбку выше, юбку ниже… И, возможно, всё кончается тем, что в Лондоне и Токио люди вешают дома на стенку фотографии его подопечных, как когда-то вешали «Роллинг стоунз».

В современном искусстве такого нет. Этот рынок устроен иначе. В шоу-бизнесе - массовость, вал билетов, CD, клипы, телевизор, гастроли. Другие деньги. Чем ниже планка, чем она понятнее - тем выше рентабельность.

А искусстве - спрос элитный и конкретный. Покупают тоже задорого, но совершенно определённые люди. Всё построено на эксклюзиве. И потому важна фигура не столько продавца, сколько художника. Если в группе «Блестящие» целиком меняется состав, это не сказывается ни на цене билетов, ни продажах СD. А в искусстве денег стоит фигура художника. И его подпись.

Т.е. если здесь и уместно вести речь о роли продюсера, то это, скорее, роль промо-утера и посредника, чем наставника и куратора. Художник сам себя концептуально строит. Придумывает проект… Проект, «Олег Кулик», проект «Виноградов и Дубосарский», другие... А продюсер или галерист видит: проект перспективный и берёт его. Он ничего не придумывает за художника. В этом принципиальное отличие.

- Ну, а при советах? В эпоху красного проекта? Разве мы не знаем множества историй, когда работа художников была не только пронизана идеологией, но делалась полностью на заказ. И разве не бывало такого в США?

- Бывало.

Но то была эпоха, когда главным конструктором всех мыслей и идей была партия (а в Штатах, скажем, капитал). То есть она была главным художником. А художники не главные, служили иллюстраторатами этих идей. И за это получали свои деньги.

При этом что надо признать: часто они себя отождествляли с этой властью. Верили в неё. Я уверен, что Дайнека многие свои вещи делал абсолютно искренне. Или, например, Пластов. При этом ведь мы говорим о тех, кого критиковали и за формализм, и за отход от линии партии… А такие, что просто иллюстрировали: Сталин с Ворошиловым, Хрущёв - с кукурузой, Брежнев - со звездой… - А сейчас, например, ты бы мог себе представить ситуацию, когда такой идеологизированный художник делает идеологический проект, отражающий те смыслы, которые он хочет транслировать через своё творчество?

- Представить мог бы. Но этого нет. Возможно потому, что нет заказчика. Нет внятно сформулированной идеологии, которая была бы близка такому художнику и за которую кто-то был бы готов платить.

- Глазунов - Глазуновым, но глядя на ваши работы я не возьмусь утверждать, что в них отсутствуют идеи. Взять хотя бы осеннюю большую выставку «Лёгкость бытия». В какой-то момент это огромное пространство ангара для яхт, в котором были построены выставочные павильоны, напомнило храм какого-то неведомого, быть может - инопланетного - культа. А при изучении работ, ощущение присутствиянекой идеи усилилось. Вплоть до призыва.

- Любой художник всегда вкладывает в работу некую идею. Это бесспорно. Но мы говорили про моду, про рынок. А про идеи ещё не говорили…

Да, есть техника - конструкции, стратегии, какие-то расчёты. Но они наполняются содержанием, каким захочет автор. А откуда берутся идеи я не знаю. Не знаю. Что тут ещё можно сказать?

- Сказать можно вот что. Огромный ангар. Людей нет. Вокруг - модули, где размещены работы. Мы с Виктором Осиповым - можем делать всё, что угодно. И вот мы придумываем серию сюжетов на темы ваших работ. Например: вот на диванчике обнажённая смуглая девушка у окна, а за окном - снежок… Но как она здесь оказалась? Что делает на этой лежанке? Несколько таких коротких исто-рий…

Так вот скажите, когда вы делали «Лёгкость бытия», вы творили по наитию, не понимая - зачем и что вы, собственно, хотите сделать со зрителем? Или всё же… - Это невозможно.

- Прекрасно. Но невозможно - что? И вообще - как было дело?

- По мере того, как зарождался замысел этой выставки, как мы продвигались к его осуществлению, круги наших мыслей сужались.

Понятно: вот - огромный ангар. Понятно: он такой большой, что если повесить картины по периметру, их не будет видно - пространство задавит. Тогда мы решили сделать локальные объёмы, и уже в них разместить несколько тематических выставок. И так победить пространство.

Это сделал Юра Авакумов - архитектор. Он предложил просто построить город, подобный, например, ВДНХ. Нам это было близко. Мы согласились.

«Дегенеративное искусство»Кстати, у нас никогда не было такой большой выставки. Ведь галереи и в Москве, и на Западе маленькие - на 5, 6, 7 наших картин, максимум. И любая выставка - это единый проект, обычно связанный единым смыслом. И тут у нас появилась возможность сделать несколько небольших пространств, абсолютно разных, но связанных их рядом идей. Мы замыслили их, как ряд павильонов, описывающих мир где живут несколько миров. Мы строили своего рода выставку достижений виртуального хозяйства глобальной империи смыслов. Это была идеологическая рамка. А внутри неё - павильоны. Здесь - девушки. Здесь - космос. Вот - морские глубины. Здесь - оружие. А вот - танцы…

А смысловая связность между ними давала бы мироощущение более полное, более глобальное - современное мироощущение.

Это - с одной стороны. А с другой - в планировании мы отталкивались от модели итальянского города. Там ведь как - при входе площадь, какие-то палаццо, храм и базилика - колокольня. И у нас была деревяннаяколокольня. С неё можно было обозревать территорию города-выставки - того мира, который мы пытались создать. Впервые у нас появилась возможность самим реорганизовать пространство, и, как мне кажется, оно было задано идеально. Кстати, все наши павильоны, несмотря на то, что были разной формы, имели одну и ту же площадь - 100 м2.

Ещё важный момент связанный с храмовым ощущением: мы использовали принцип симметрии. В современном искусстве дизайнерская развеска работ. А мы сделали абсолютно симметричную - классическую развеску. Расчёт был в том, чтобы зритель при входе вновь и вновь видел, что расположение картин повторяется в одном, во втором, третьем и во всех модулях, и чтобы это - плюс архитектура, да-вадо чувство прочности и стабильности. Возвышенной.

- Ну, а содержание работ?

- Вот - павильон «Космос». Понятно, что это - такая советская мечта, отсыл к красному проекту. Но не только. Потому что это ещё и мечта человечества. А вот - павильон «Здесь и сейчас» - это про наше сегодня. И не случайно там внутри, в стилистике чувствуется отзвук, так сказать, партийного решения.

Но ведь эту работу писали несколько крупных предпринимателей и государственных деятелей - Александр Карачинский, Пётр Авен…

Это был творческий ход, указывающий на встроенность современного искусства в современный мир. И на то, что люди, которые занимаются очень большими деньгами, занимаются искусством. Что, в свою очередь, говорит о его модности, о его статусе. 5 лет назад они бы и встречаться с нами не стали. И мы с ними встретиться не смогли бы. НЕ то что картины вместе писать. Но мир меняется. И теперь это возможно.

Павильон «Дегенеративное искусство» отсылает к нацистскому пропагандистскому проекту, когда они выставили Пикассо, Брака, Кандинского, экспрессионистов и других мастеров, и назвали это всё дегенеративным искусством. А рядом показали настоящее немецкое искусство, т.е. нацистское - с мышцами, мечами и гитлерами… Картины в этом павильоне и правда выглядят абстракциями… А это - фрагменты органов тела. То есть - предельно реалистическая правда о человеке.

Павильон «Флора и фауна» - это ретро-павильон псевдоклассической живописи. Ну и так далее…

За каждой темой стоит история и человечества как такового, и его проблем, и его искусства, и его технологий. Мы же брали вещи и смыслы уже отрежиссированные в прошлом. Но делали новое.

- У нас сложилось впечатление, что это очень оптимистическая и жизнеутверждающая выставка. Позитивное искусство. Это - часть вашего замысла? Вы хотели добиться от нас этого?

- Всё наше творчество, весь наш проект, который мы делаем совместнос 1995 года - он весь оптимистический. Такова концепция. Когда мы начинали в 1994 году, мир, по крайней мере - в России, был жёстким и неприглядным, опасным и тяжелым - депрессивным. И искусство было такое же - тяжёлое, депрессивное: уличные акции на грязных площадях, маленькие грязные галереи, тяжёлая жизнь. А мы решили, не стесняясь, писать новый рай… Так что позитивность - это одна из опций нашего проекта.

- Возможно, это и позволяет Виноградову и Дубосарскому оставаться модными художниками?

- И это тоже…

Беседовали Дмитрий Петров и Виктор Осипов

1 От английского fashion – мода в одежде, фасон.

2 От английского promotion – продвижение.

3 Глава компании «Неформат» – в прошлом безуспешно искавший себя в рекламе и политическом консультировании.


Добавить комментарий

Текст:*
Ваше имя:*
Ваш e-mail:*
Запомнить меня

Комментарии публикуются без какой-либо предварительной проверки и отражают точку зрения их авторов. Ответственность за информацию, которую публикует автор комментария, целиком лежит на нем самом.

Однако администрация Soob.ru оставляет за собой право удалять комментарии, содержащие оскорбления в адрес редакции или авторов материалов, других участников, нецензурные, заведомо ложные, призывающие к насилию, нарушающие законы или общепринятые морально-этические нормы, а также информацию рекламного характера.






Моды
Концепт
Кто стучится в дверь ко мне?..
Гонцы эпох
Платон в «ягуаре»
Редакция журнала «Со-Общение»
Управление болтовнёй
Виктор Осипов Философ
Сезонная модальность
Александр Неклесса заместитель директора Института экономических стратегий
Собирание виртуальных земель
Николай Ютанов заместитель директора Института экономических стратегий
Практика
Важные вещи и нужные люди
Не прорывая полотна майи
Александр Гаврилов главный редактор газеты «Книжное обозрение»
Оружие воина – мысль
«И научись в бою не уступать…»
Василий Звягинцев писатель
Время просвещённых предпринимателей
Леонид Бажанов художественный руководитель Государственного Центра современного
Не стесняясь писать новый рай
Владимир Дубосарский художник
Когда нас «отпустит»…
Сергей Мостовщиков главный редактор журнала «Крокодил»
Оперативный простор
Публичное мастерство - тренинг №1
Алексей Пронюшин тренер-консультант исполнительный директор «Русской Школы Имиджа»
«Суть ваша - работящие и непьющие…»
Михаил Кутузов Воронежский институт регионального развития
Уголки шара: задача для homo vagabundus
Игорь СИД литератор путешественник
Торжество женщины
Вокруг кого вертится мир?
Самые медныетрубы
Пять минут любви


e-mail: info@soob.ru
© Со-общение. 1999-2018
Запрещается перепечатка, воспроизведение, распространение, в том числе в переводе, любых статей с сайта www.soob.ru без письменного разрешения редакции журнала "Со-общение", кроме тех случаев, когда в статье прямо указано разрешение на копирование.