Главная  |  О журнале  |  Новости журнала  |  Открытая трибуна  |  Со-Общения  |  Мероприятия  |  Партнерство   Написать нам Карта сайта Поиск

О журнале
Новости журнала
Открытая трибуна
Со-Общения
Мероприятия
Литература
Партнерство


Архив номеров
Контакты





Гидравлические тележки. Рохла дешево в Москве.



soob.ru / Архив журналов / 2006 / Моды / Практика

«И научись в бою не уступать…»

Служа своей идее


Василий Звягинцев писатель
zviag44@mail.ru
Версия для печати
Послать по почте

Удивительным образом, в ту пору, когда огромное число читающей и пишущей публике исповедует и проповедует политическую и социальную не ангажированность, писатели фантасты утверждают: хороший художник обязан быть проводником какой либо идеи. Возможно, инженеры человеческих душ вернутся в Россию из миров фэнтези?

Писатель – проводник

- Cегодняшняя жизнь в России непроста. В том числе и для людей, которые нашли себя, в том числе - в литературе. Некоторым из них пришлось жить и при советах, и после советов. При этом они всегда оставались бойцами. Что для вас - писателя - значит быть бойцом?

- Полагаю, любой человек должен быть бойцом по определению - и по стилю, и по складу своего характера, и по складу мышления. Если ты мужчина - ты боец: либо за интересы своего племени, либо за интересы рода, либо за интересы семьи. Ты - боец. Те, кто не бойцы - или не выживали, или находили себе другие экологические ниши.

Если мы перейдем ближе к сегодняшней реальности, то, на мой взгляд, человек, который берёт на себя труд, обязанность или риск быть русским писателем, литератором, или вообще - создателем каких-либо адресованных публике текстов (за исключением тех случаев, когда он, действительно, просто зарабатывает деньги, не думая ни о чём), этот человек должен служить проводником какой-либо идеи.

А идею можно проводить, лишь мобилизуя свои духовные и физические силы. Если ты этого не делаешь, то твоя идея проиграна. А вот напрягаясь, совершая усилие, делая то, что должен - ты продвигаешь эту идею в мире людей.

Я начал писать в те времена, когда делать это в избранном мною формате настоятельно не рекомендовалось, и было сопряжено с изрядным риском. То есть, начиная с первой - более или менее профессионально написанной 1964 году - но так и неизданной книги, всё время приходилось оглядываться: не смотрит ли через плечо искусствовед в штатском. Осторожность - важная черта воина, стремящегося к тому, чтобы его идея жила.

Воин выходит на бой тогда, когда это необходимо. Тогда, когда это его долг. Тогда, когда прозвучал приказ. Это значит он один в строю с мечом, с винтовкой, автоматом, а если надо - с текстом. За что же он сражается - за свою Родину, за свою семью, за себя, за свою идею.Если ты человек, то ты - воин. Мужчина.

Чтобы стать мужчиной, мало им родиться.

Чтобы стать железом, мало быть рудой.

Ты должен переплавиться, разбиться.

И, как руда, пожертвовать собой.

Как трудно в сапогах шагать в июле.

Но ты солдат. И должен все принять:

от поцелуя женского до пули.

И научись в боюне отступать.

Готовность к смерти - тоже ведь оружие.

И ты его однажды примени.

Мужчины умирают, если нужно.

И потому живут в веках они.

Это стихи одного из поэтов не вернувшегося с войны поколения. Тех удивительных двадцатилетних. К сожалению - не помню фамилию. Мне лет в 20 попался этот сборник. И эти стихи я запомнил на всю жизнь. Они, в принципе, отражают то, что я хотел сказать.

- Но когда публикация текстов идущих вразрез с красной доктриной стала возможной, Вы ведь, наверное, думали и о том, что вас побудило начать писать вашу первую прозу?

- Разумеется. С одной стороны - происхождение. Мои предки по материнской линии около полувека находились при службе. По матери у меня фамилия Короткевич. Это те самые паны Короткевичи, которые описаны у Сенкевича в его знаменитых книгах. Мой последний дед, Василий Короткевич, станичный атаман в станице Ольгиновская Краснодарского края, - кавалер трёх орденов, участник русско-японской войны.

По линии отца у меня тоже служили, но не в таких больших чинах, хотя в советское время каждое поколение - отец, дядья, братья и я сам - все носили погоны. Трое моих родственников завершили службу в Советской армии в звании полковника. Остальные -пониже… Но - служили все. Так и у меня - совсем ещё молодого человека - вырабатывалось уважительное отношение к службе, как к должному - вырабатывались необходимые качества, такие, как смелость.

И её мне хватило для того, чтобы начать писать прозу о России, без красных, о свободной монархической России.

- А ваши герои - откуда они берут ту же самую смелость? Ведь не только же из фантазии автора.

- Герои моих романов, за исключением нескольких второстепенных, имеют реальных прототипов. Это те самые ребята, с которыми я дружил в детстве - с кем-то с пяти лет, с другими - с шести. Мальчишки 60-х годов. Их отвага - из того времени, когда немыслимо было спрятаться за спину друзей или убежать в соседний двор, когда наших бьют. Это было бы непереживаемым позором. У казаков (а мы все - ставропольское, кубанское, тверское казачество) - это стиль мышления, образ жизни.

Один критик мне сказал: «похоже, все ваши герои - дети из благополучных семей». Да нет - ничего подобного. Мы были дети послевоенных дворов. У кого-то отец работал учителем, у кого-то - невысоким начальником, у кого-то - служил офицером. Просто в те годы в компаниях подобных нашей были приняты очень жёсткие кодексы чести и имелись устойчивые понятия - лежачего не бьют, до первой крови, убегать нельзя, долги надо платить и т.д. Это, пожалуй, была последняя эпоха такого своеобразного дворового рыцарства.

А вообще, если говорить об идеях, то за них действительно очень часто было проще умереть, чем сдаться. Но пока речь не идёт о гобели в бою, ты можешьслужить им иначе - проводить к тысячам людей через свои книги.

Становление бойца

- Вы говорите, что та казачья традиция, которая была жива в 60-х, и жива до сих пор, определяла тогда ваше поведение. Но ведь когда вы начали писать, вам пришлось столкнуться с куда большими угрозами, чем те, что ждали вас в соседних дворах.

- Очень многие московские, питерские писатели обожают расписывать ужасы тоталитарного режима, давление, цензуру и прочее… У меня всё вышло гораздо проще. Я писал то, что хотел. Я не прятался. Давал читать рукописи тем, кого хорошо знал. И ни разу не столкнулся с преследованиями.

Меня читали друзья. Общая тетрадь ходила по рукам. И никаких проблем не было.

Знаете, что мне ответил знакомый майор из КГБ, когда я спросил его, знает ли он, о чём я пишу (а я тогда начал работать в госструктурах). Он ответил: «конечно, знаю». «А где последствия?». А он: «во-первых, мы ведь оба с тобой ставропольцы. Я твоего старшего брата знал, а твой сын моего сына знает. Мы все свои. И нам своих «гасить» - западло. И потом, у нас в Кисловодске - дача Брежнева. И если Брежнев приехал отдыхать и месяц отдохнул спокойно, с нашего управления никто ничего никогда больше не спросит. Нам не нужно зарабатывать на диссидентах».

- А когда вы начали печататься, и оказались в оппозиции, но уже по отношению к иной идеологии? За что пришлось сражаться тогда?

- Ни один автор не может состояться какими-то технологическими приёмами. То, что я делаю, можно сравнить с тем, как художник этюды пишет. Он вышел, тут веточка под снегом, тут кустик под дождём, тут собачка бежит… Это - этюды. И я если захотел - написал кусок в 100 страниц, 20 страниц, 10 страниц. Вот - солнце садится, вот - девушка по улице идет, вот коммунистов расстреливают, а вот - наоборот. Это были этюды.

А когда времена начали менять…

Отмечу, что опять-таки, Ставрополье - это не Москва. У нас был товарищ Суслов, первый секретарь ставропольского райкома партии, который потом в политбюро стал «серым кардиналом». Потом у нас был товарищ Кулаков - почти генеральный секретарь, который умер при странных обстоятельствах. После у нас был товарищ Горбачёв, который стал, знаете кем, было несколько маршалов со Ставрополья… Поэтому у нас, как говорится, другие были ситуации.

Вот - человек, который вчера сидел с Горбачёвым в одном кабинете… Теперь Горбачёв -генсек, а этот товарищ стал третьим секретарём горкома партии. В случае какой-то ситуации он может снять трубку и позвонить. У нас это было принято. Ставрополец ставропольца всегда узнавал.

Хочу помянуть добрым словом Зубенко - директора ставропольского издательства. Когда-то Горбачев ходил у него в подчинённых. А потом он, пройдя положенные партийные ступеньки, стал директором ставропольского укрупнённого книжного издательства, сокращенно - СУКИ. Когда начались горбачёвские послабления, в Ставрополе первыми в стране издали Анатолия Рыбакова «Дети Арбата». А через три месяца - Льва Разгона. А ещё через два месяца Владимира Набокова с его «Лолитой».

И вот, в 1988 году пришла очередь первого сборника ставропольской фантастики. Неподцензурной. До этого в Ставрополе фантастика последний раз издавалась в 1949 году - это была фантастическая повесть для детей «Маленький летчик Пиро». После этого фантастика ни разу не издавалась. Наш сборник подготовили к печати с 1986 года - как только забрезжила перестройка. По тогдашним законам он должен был пройти апробацию в Москве, в Госкомиздате, в совете по фантастической литературе. Туда его и послали. В ответ получили разгромнейшую рецензию, у которой кривыми маникюрными ножницами была отрезана подпись внутреннего рецензента. Как выяснилось после, таковым оказался тогдашний член совета по фантастике и заведующий отделом прозы журнала «Москва» товарищ Медведев. Сам - фантаст злобно правых взглядов.

- Но при этом - коммунист?

- Коммунист, но - черносотенец. Именно. Хотя тогда коммунизм левым считался.

Так вот, Медведев написал рецензию, по всем позициям громившую и подготовленную к изданию половину моего романа, и тексты других четырех авторов.

Ну-с, Зубенко эту рецензию почитал, и позвонил в Москву: «а мы всё равно это будем печатать». Ему отвечают: «а вы знаете, чем это вам грозит?». А в ответ: «а вы не пугайте». И сборник «Десанты из прошлого» успешно вышел в октябре 1988 года. Там была фантастическая повесть Евгения Панаско, заглавная, повесть Юрия Несиса, он, правда, потом в Израиль уехал, четыре рассказа Игоря Пидоренко (он же Берег - под псевдонимом) и половина моего «Одиссея». На удивление всё прошло, с одной стороны, гладко и без последствий, а с другой, как это принято говорить, я проснулся знаменитым. Эта вещь всем понравилась. А она писалась почти 16 лет.

Так мы поучаствовали в создании в новой России новой моды на фантастику. Потому что тогда гремела, конечно, публицистика.

Без царя…

- Знаете какое у меня возникает ощущение, когда я читаю ваши книги? Что вы считаете, что в России без царя жить стыдно. Это так?

- Не то, чтобы «стыдно», а - бессмысленно.

Ещё Чаадаев, которого при Николае I признали сумасшедшим, говорил, что: пространство и территория - проклятье России. Что это значит? Сергей Переслегин ответил бы так: «связанность системы крайне низка». На наших нынешних 89 территориях с их разным устройством, начиная от Калмыкии и кончая Казанью, должна быть прочная вертикаль власти, причём, вертикаль репрессивно ориентированная, я не боюсь этого слова.

России нужен государь.

Для того, чтобы осуществить связность территории единой идеей, единой схемой управления, единым аппаратом, который будет управлять «царскую» волю, или, иными словами - волю общегосударственную.

- Но разве может какой бы то ни было лидер, как его ни назови, в современной российской ситуации эффективно управлять такой колоссальной страной с таким колоссальным разнообразием культур, литератур, языков, если рядом с ним или поблизости не будет слоя, способного служить основанием такого правления?

- Об этом я и говорю. Если вы возьмёте две последние моих книги из цикла «Дырка для ордена», там как раз уже вплоть до прямой публицистики, именно об этом написаны огромные куски.

Они у меня оформлены то под доклад начальника тайной полиции, то под цитату из сотрудников тогдашних политтехнологических корпораций, где они именно это и говорили; в частности, что монархия во много раз дешевле парламентаризма. Монарх, как лицо ни от кого конъюнктурно независящие, может думать о вечности.

И такой человек государству необходим.

И это понимает хоть дворник, хоть миллионер, если но - хоть чуть-чуть мыслящий человек. Вот почему сейчас семь лет популярности Владимира Путина стоят гораздо больше по сравнению с популярностью Бориса Ельцина, которая за два года «сдулась», как пузырь.

Однако обойтись без опоры не может ни одна власть.

- И кто же составит эту опору? Успешные предприниматели? Эффективные чиновники? Не кухарки, доярки и комбайнёры, а руководители хозяйств-миллионеров?

- Главное, что комбайнёры и доярки поняли, что не нужно выбрать директором хозяйства приезжего Михаил Давыдовича или Аслана Даудовича, которые, как известно, обычно рушат хозяйства, а не строят их, закладывая хозяйственный фундамент государственности. Рушат, и разбегаются…

А наши сказали: «Батько Шумский 22 года был председателем, и мы при нём хорошо жили. Хай он и сейчас буде». Батьке Шумскому 72 года, он уже прикупил два колхоза из Краснодарского края. И дальше ведёт дело - дай Бог всем. Разве он - не опора? Главное чтобы наследники приняли предприятие в надёжные руки.

Это тот самый «человек простой и умный», о котором говорил незабвенной памяти Пётр Столыпин. Помните - мои реформы для сильных и трезвых, но не для пьяных и слабых. И кто сильный и трезвый, тот понимает, что с нашим менталитетом, что в армии, что в колхозе, что во всём государстве нужна дисциплина, и вертикаль, и авторитетный лидер. Авторитетный и авторитарный.

- У меня последний вопрос: а писатель-то здесь где?

- Если вы меня выводите на мысль (очень, кстати, популярную с середины XIX века), что писатель-интеллигент должен априорно противостоять любой власти, быть нонконформистом по определению, что позорно соглашаться (как тот же Салтыков-Щедрин писал: живём, дескать, при подлости), так я скажу вот что: писатель, если он умный, если он владеет историческим мышлением и пером - должен соображать.

Как говорили древние римляне? Благо народа есть высший закон. А если я начну рвать на себе рубаху, кидаться под танки или выходить на Красную площадь с плакатом «Путин - ты убийца. Ответь за Политковскую»? Где здесь народное благо?

Я так никогда не поступлю, потому что я государственник в седьмом поколении и здравомыслящий человек. И я убеждён, что хороший писатель, радеющий о благе отечества, поведёт себя в точности также как я - русский монархист.

- И вы готовы сражаться за идею словом.

- Безусловно. Но и автоматом могу.

Беседовал Кандратий Ролеев


Добавить комментарий

Текст:*
Ваше имя:*
Ваш e-mail:*
Запомнить меня

Комментарии публикуются без какой-либо предварительной проверки и отражают точку зрения их авторов. Ответственность за информацию, которую публикует автор комментария, целиком лежит на нем самом.

Однако администрация Soob.ru оставляет за собой право удалять комментарии, содержащие оскорбления в адрес редакции или авторов материалов, других участников, нецензурные, заведомо ложные, призывающие к насилию, нарушающие законы или общепринятые морально-этические нормы, а также информацию рекламного характера.






Моды
Концепт
Кто стучится в дверь ко мне?..
Гонцы эпох
Платон в «ягуаре»
Редакция журнала «Со-Общение»
Управление болтовнёй
Виктор Осипов Философ
Сезонная модальность
Александр Неклесса заместитель директора Института экономических стратегий
Собирание виртуальных земель
Николай Ютанов заместитель директора Института экономических стратегий
Практика
Важные вещи и нужные люди
Не прорывая полотна майи
Александр Гаврилов главный редактор газеты «Книжное обозрение»
Оружие воина – мысль
«И научись в бою не уступать…»
Василий Звягинцев писатель
Время просвещённых предпринимателей
Леонид Бажанов художественный руководитель Государственного Центра современного
Не стесняясь писать новый рай
Владимир Дубосарский художник
Когда нас «отпустит»…
Сергей Мостовщиков главный редактор журнала «Крокодил»
Оперативный простор
Публичное мастерство - тренинг №1
Алексей Пронюшин тренер-консультант исполнительный директор «Русской Школы Имиджа»
«Суть ваша - работящие и непьющие…»
Михаил Кутузов Воронежский институт регионального развития
Уголки шара: задача для homo vagabundus
Игорь СИД литератор путешественник
Торжество женщины
Вокруг кого вертится мир?
Самые медныетрубы
Пять минут любви


e-mail: info@soob.ru
© Со-общение. 1999-2018
Запрещается перепечатка, воспроизведение, распространение, в том числе в переводе, любых статей с сайта www.soob.ru без письменного разрешения редакции журнала "Со-общение", кроме тех случаев, когда в статье прямо указано разрешение на копирование.