Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2006/12/op/2


«Суть ваша - работящие и непьющие…»

Судьба рода Морозовых противоречива. С одной стороны, это гимн усердию и старанию, которое не может не быть вознаграждено. С другой стороны - упрёк ограниченному восприятию своего мира как единственного и незыблемого. Морозовы не смогли принять и понять ИНОГО, отличного от себя - иного мира, иных нравов и веяний времени. Они не смогли с этим ИНЫМ договориться. Что, впрочем, присуще не только им, и за что приходится платить большую цену. Иной раз - цену судьбы целой династии…

Капитализация пяти рублей

Всё началось с пяти рублей приданого. Оные пять рублей в том самом году, когда в Москве на Болотной площади снесли буйну головёнку вору разбойнику Емельке Пугачёву, получил в приданое от своей жены Лукерьи1 крепостной князей Всеволожских Савва Васильевич Морозов. Был он к тому времени мужиком степенным и солидным, придерживался старой веры и отличался усердием во всём, к чему руки прикладывал. Жил он в селе Зуеве, занимался ткачеством, как и его предки. А появились они там ещё при Фёдоре Алексеевиче, вышли «из черемис».

Работал Савва много и старательно, дело своё знал, за покупателем не гнался, но «стандарт продукта» выдерживал незыблемо: его холсты были самыми прочными и самыми выбеленными в округе. Возил (а поначалу и носил) он их в Москву сам, посредникам не доверялся, за себя мог постоять - силушки был немалой, наковальню поднимал до груди. И никогда не пил хмельного. Не только потому что вера не позволяла, но и потому, что ум свой всегда в готовности держал к новым замыслам и делам коммерческим. Успех неизбежно настигнет усердного: откупившись вначале от рекрутчины (черёд был не его, но помещик специально указал на того, кто «сможет откупиться» - Боже, как всё знакомо…), затем, вообще выкупившись на волю (за семнадцать тысяч рублёв серебром - сумма несусветная, однако заработанная одной семьёй!), Савва Васильевич начинает капитализировать собственные ресурсы - прежде всего квалификационные и позиционные. Арендуя «гулялые» земли, занимая деньги и «приставляя к делу» сыновей, вскорости учредил Морозов несколько ткацких мануфактур.

О сыновьях следует сказать особо. Захар, Елисей, Викула, Абрам, Иван, Тимофей, подобно пальцам одной руки, были «заточены» на семейный бизнес серьёзно и требовательно. Работать и Богу молиться, ради того живём - железный девиз рода, сильно смахивающий на идеологию американских квакеров или буров-поселенцев Южной Африки: если не время молитвы - то время работы. А третьего не дано…

Стандарты и инновации

К тридцатым годам девятнадцатого века в городе Богородске была учреждена и «выведена на проектную мощность» Богородско-Глуховская мануфактура, ставшая для Морозовых «кузницей кадров» и «полигоном передового менеджмента» - в полном смысле этого слова.

В Европе стремительно входили в моду ткани из хлопка - их в России называли «бумажными». Составить конкуренцию английским ситцам и взялись Морозовы. Были оценены все возможности российского рынка - выяснилось, что покупательная возможность вполне позволяет работать на привозном сырье: вложения стопроцентно окупятся. Выяснилось, что ситец покупают чаще, чем льняные ткани: значит, производство его следует увеличить существенно. Выяснилось, что наиболее сложная операция в производстве ткани - её окраска стойкими красками, чтобы не линяла. Наконец, выяснилось, что условия производства следует существенно менять, создавая естественную или искусственную вентиляцию: хлопковая пыль имела дурную привычку ни с того, ни с сего взрываться, разнося до основания помещения фабрик и складов… В общем, речь шла о принципиально новом, во всех смыслах инновационном производстве, которому выпадала судьба стать законодателем мод и учредителем стандартов в новом секторе российской экономики, который впоследствии назовут текстильным производством, а ещё позднее, не совсем справедливо - лёгкой… лё-ё-ёгонькой… промышленностью.

Вначале Богородицко-Глуховская, «Товарищество Викулы Морозова с сыновьями» Тверская мануфактура (ставшая вскоре товариществом) стали тем самым инновационным текстильным производством, от которого и пошла слава русского ситца впоследствии. Мануфактурами управляли сыновья и внуки Саввы Васильевича. Сетевая организация производства предполагала и сетевую организацию сбыта - Морозовы активно включились своими капиталами в организацию ярмарок и создание крупных магазинов. При этом совершенно не гнались за «казённым заказом», что конкурентам казалось непонятным и подозрительным. Тем не менее, казённые подряды сами пришли к Морозовым! Первая партия простынного полотна была предоставлена госпиталям Балканской армии в 1877 году по личной просьбе княгини Юлии Вревской, участвовавшей в той войне в качестве сестры милосердия. Может быть, именно с той поры жены Морозовых стали активно участвовать в медицинской благотворительности? По крайней мере, одна из самых известных московских больниц до сих пор называется Морозовской, в память основателей.

Служение делу - прежде всего

Два замечательных представителя этой фамилии в полной мере олицетворяют собой суть и внутреннюю силу русского предпринимательства. Отец и сын - Тимофей Савич и Савва Тимофеевич Морозовы.

Тимофей Савич - самый младший из сыновей Саввы Васильевича: он родился, когда отцу было под пятьдесят. С двенадцати лет работал на фабрике, перепробовав все ремёсла: начиная от ткача и заканчивая «амбалом» - так называли складских грузчиков, таскавших на загривке семидесятиаршинные «штуки» ситца и бязи. Как сам рассказывал впоследствии, не умел на фабрике только «дым из трубы пущать», всё остальное освоил в совершенстве.

Учился всю жизнь, до преклонных лет. Очень хорошо понимал, что староверческая основательность, помноженная на европейский технический прогресс, способна дать замечательные результаты. Именно Тимофей Савич заложил основы профессиональной подготовки своих рабочих: набирал малолеток, отдавал в обучение «трезвым и знающим» специалистам, с которых строго спрашивал за теорию и практику. Вместе с новым оборудованием выписывал из-за границы специалистов, которые монтировали оборудование и обучали рабочих. Тех рабочих, а впоследствии и молодых инженеров, которые оказывались способными перенять иноземную мудрость, брал на работу на самых выгодных условиях, платил за работу, как иностранцам. Это был Акинфий Демидов русского текстиля: его обуревала та же идея, что и уральского промышленника полутора столетиями раньше: всё, что заработано, должно быть вложено в новые производства. Лучший российский текстиль должен быть морозовским!

Тимофея Савича, однако, сильно подвела столь присущая талантливым людям привычка мерить всех по себе: далеко не все даже из числа тех, кто работал на морозовских мануфактурах, считали высокое качество производимого ситца главной целью жизни. Кроме того, за пределами мануфактур происходили процессы, которые тот же Морозов поначалу сильно недооценил…

Трудовые рождественские будни

Первый кризис промышленной России произошёл в середине восьмидесятых годов. Инфляция после Балканской войны, первые русские финансовые пирамиды, несколько неурожайных лет - всё это привело к резкому снижению покупательной способности рынка. Ситцы не приносили ожидаемой прибыли, а содержание производства требовало тех же средств, что и раньше, а то и больше прежнего - за счёт инфляции. Чтобы не идти на массовые сокращения рабочих, Морозов был вынужден снизить заработную плату. От своей собственной заработной платы директора мануфактуры он отказался вообще, отдав немалые суммы на транспортные расходы по доставке хлопка. Вначале рабочих удавалось удерживать в сносном поведении, но ... «разговелись» рабочие накануне Рождества более чем усердно: на работу не вышло до полутора сотен человек. Морозов не раз пытался запретить продажу спиртного в посёлке, но ему не дали: государственная монополия не могла терять доход в пользу пусть очень богатого и влиятельного, но «частного лица». В общем, в трудную минуту рабочие подвели своего хозяина. И хозяин перегнул палку: объявил седьмое января… рабочим днём! В Рождество работать не полагалось ни по каким канонам. Да и пьяницам выписали «чёрный билет» - увольнительную! Рабочие взбунтовались сразу и страшно. Подогревши себя остатками «вчерашнего», толпа бросилась крушить магазины, лавки, склады, пекарню, дома инженеров и служащих. Тимофей Савич вызвал жандармов и казаков Московского гарнизона. Пьяную толпу разогнали за несколько минут.

С теми, кто выразил желание работать дальше, заключили мировую. Отменили некоторые штрафы, выдали продукты в счёт будущих заработков. Зачинщиков судить не хотели, хоть Морозов и настаивал на том категорически: настроения в обществе были не те, да и наказать Морозова следовало: шутка ли, в Рождество работать! Самого бы под суд не отдали за такое неподобающее поведение. Судебный процесс, на котором Морозов всё-таки настоял, превратился в фарс: искали вину не столько зачинщиков беспорядков, сколько самого Морозова. От всего перенесённого Тимофей Савич умер. В общем, ещё нестарым человеком.

Воспитание народа

Его сын, Савва Тимофеевич Морозов, фигура знаковая, в чём-то даже одиозная. Он получил прекрасное воспитание. Мать Саввы Тимофеевича, Мария Фёдоровна, воспитывала своих шестерых детей прилежно и строго, как и положено в староверческой семье. С юности Савва и его брат Сергей обучались управлению семейным делом, предпринимательской хватке и сметке. Савва закончил самую престижную московскую гимназию, продолжил образование в Кембриджском университете, где основательно изучил химию и промышленное производство красителей. Оставил очень интересные студенческие работы, которые до сих пор сохранились в одном из частных собраний в Великобритании. По возвращении домой занялся реструктуризацией производства в интересах не только продукции, но и сотрудников - справедливо полагая, что славу корпорации составляют не только те, кто её основал, а те, кого она кормит.

На московской Морозовской мануфактуре построили собственную электростанцию, чтобы со временем вовсе отказаться от паровых машин. Значительная сумма прибыли тратилась на стипендии и специальные выплаты рабочим, стремившимся повысить свою квалификацию. Общество трезвости на Морозовской мануфактуре было самым известным в Москве, и в нём создавались все возможности, как сказал бы современник, «для преодоления алкогольной зависимости». Значительные средства выделялись на жильё семейным рабочим «благонравного поведения, отменнаго старания и прилежания». Всячески поощрялось образование рабочих, были созданы школы, библиотека, даже парк длянародных гуляний и летний театр! Самого Савву Тимофеевича рабочие весьма привечали: хозяин лучше иного рабочего мог разобраться в поломке машины, с закрытыми глазами, наощупь, мог отличить американский хлопок от индийского, а уж в красильном деле мог поучить даже англичан, у которых сам же и учился…

«Великое дело» искусства и политики

Савва Тимофеевич известен ещё и тем, что вложил громадные средства и приложил немало усилий к созданию Московского художественного театра. Пособил «брату по классу» - мануфактурному дельцу Алексееву, взявшему псевдоним Станиславский, в реализации безумной мечты: инновационного театра! Созданного на совершенно иных, отличных от европейских, принципах актёрства и представления. По совершенно новой системе - Станиславского. Морозов занялся новым для него делом энергично и основательно. Был приобретён дом, в котором в кратчайшие сроки было переоборудовано помещение под зрительный зал, были отдельные гримуборные для актёров, наконец, замечательный холл и та самая знаменитая вешалка, с которой театр и должен начинаться…

Станиславский боготворил промышленника и мецената. Однако Немирович-Данченко его не принял, считая, что вся эта деятельность - стремление к позе, дешёвой славе, что не дело «купчишке» заниматься «великим искусством», пусть благодарен будет, что его деньги идут на «великое дело»! А тут ещё и некстати вспыхнувшее увлечение актрисой М. Андреевой, которая познакомила его с Горьким, а тот - с «товарищами социал-демократами». Им Морозов передал на борьбу с самодержавием (каковое сам справедливо считал ни на что путное не способным) немалые деньги.

Однако это был уже закат великого промышленника и мецената. Дабы избежать раскола в Художественном театре, Морозов отошёл от него в 1904 году. Андреева вела себя подчёркнуто холодно, что добавило решимости порвать с богемой. Наконец, русско-японская война создавала в обществе состояние всеобщей угнетённости и ожидание чего-то ужасного…

События в Петербурге и Москве зимой 1905 года произвели на Морозова ужасающее впечатление - буйство толпы, которое свело в могилу его отца, он принять не мог. Кроме того, навязчивые просители от социал-демократов не оставляли своего «спонсора» и за границей. 15 мая 1905 года парижские газеты сообщили, что вчера в результате выстрела из револьвера трагически погиб мсье Морозофф, промышленник из России. Большевики, а также Горький и Андреева, утверждали, что это самоубийство на почве нервного заболевания, однако врачи признали Морозова совершенно вменяемым. Ходили слухи о некоем завещании Морозова, в котором была прописана большая сумма «социал-демократам», однако никакой суммы социал-демократы так и не получили. В общем, до сего дня неизвестно, что именно послужило причиной его гибели. Похоронили Савву Тимофеевича в Москве, на Рогожском староверческом кладбище - что дает косвенную причину считать, что в самоубийство его не поверили. Рабочие Никольской мануфактуры на свои деньги заказали икону в память о Морозове и передали её в церковь Орехово-Зуево, родового гнезда Морозовых.

Его дети во многом повторили судьбу отца. Старший сын, Тимофей Савич, талантливый математик, стал выдающимся деятелем старообрядчества, за что и был расстрелян в 1921 году. Дочь Мария помогала художникам, была дружна с Левитаном, который десять лет жил в доме «дяди Серёжи», Сергея Тимофеевича Морозова. Дочь Елена эмигрировала в Финляндию в 1920 году, её муж был в близком окружении маршала Маннергейма - чего и не простили её младшему брату Савве Савичу, родившемуся за два года до гибели отца… В 1947 году он был арестован и сослан, реабилитирован уже в 60 годы. Дальнейшая его судьба автору неизвестна…

Дата публикации: 05:50 | 24.01


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.