Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2006/10/op/2


Барятинские

Не имейте более никаких опасений и сомнений на счёт вашей будущности. Вы отныне должны быть убеждены, что ваша вера, ваша собственность и ваши обычаи остаются неприкосновенными. Один только обычай кровомщения, как противный Богу и наносящий неисправимый вред лицам, должен быть уничтожен между вами. Каждый из вас, совершивший убийство вследствие канлы, будет судим по русским законам и подвергнут наказанию по определению суда.

Прокламация чеченскому народу Главнокомандующего Кавказской армией, Наместника Кавказского, генерал-фельдмаршала князя А.И. Барятинского

Родовитость этой фамилии очень значительна. Они существенно выше Романовых и равны Шаховским - по крайней мере в том, что касается родоначальника династии. Им считался тот же Рюрик, призванный русскими «для порядка и уложения». Их династическая линия выделилась от черниговского князя Михаила Всеволодовича, «умученного за веру» в 1246 году. Его праправнук, князь Александр Андреевич МЕЗЕЦКИЙ1, получил своё прозвище Борятинский (позже писали «Барятинские») от названия местности Борятины на реке Клетоме, под Калугою. О нём известно мало, а жил он на переломе XIV-XV веков. Служба рода началась от царского двора: весь XVI век Барятинские занимали посты в Кремле. Не самые значимые, но и не мелкие. Вершиной карьеры того времени была должность воеводы - частенько в каком-нибудь захолустье. Борятинские в этом смысле ничем не отличались от иных прочих царедворцев - разве что своей исключительной «родовой гордостью». Одному из них, Петру Ивановичу, пришлось за это даже посидеть в государевом застенке: не согласился принять назначение на «нечестную» должность, ставившую его ниже «каких-то» Долгоруковых и Щербатовых (позже этот семейный прикол ещё не раз создаст проблемные ситуации с далеко идущими последствиями)…

Его сын, Яков Петрович, служил Москве в чинах военных. Прославился в Смутное время, был ближайшим сподвижником и другом выдающегося военачальника Михаила Скопина-Шуйского. Погиб в бою в 1610 г.

Значительную роль Барятинские сыграли в деле освоения Сибири: один из старейших сибирских городов, Сургут, основан при воеводе Фёдоре Петровиче, младшем брате Якова Петровича. Поставив «дело ясашное», Фёдор Петрович был назначен на воеводскую должность в Ярославль - богатый купеческий город, «северные ворота» Московии: именно через Ярославль шла дорога в Архангельск, Вологду, Сольвычегодск - крупнейшие торгово-промышленные центры того времени. Однако Василия Шуйского, «противу Рюриковичей гораздо худородного»2, в качестве царяне признал, присоединился к Самозванцу. По воцарении Михаила Романова - «равного себе родом!» - повинился, целовал крест на верность и служил честно и преданно послом в Швеции, был первым составителем краткого русско-шведского словаря. Закончил карьеру казанским воеводой.

Более других довыпендривался родовой кичливостью Юрий Никитич. В Малороссии, в 1660 году, в самый разгар войны с Польшей после жесточайшего разгрома московского Сражение под Конотопом 1659 года, в котором московские войска Трубецкого-Ромодановского понесли громадные потери. старший воевода Шереметев приказал Барятинскому отвести войска от Чернигова и Переяславля, как того требовали мирные статьи с поляками. Барятинский наотрез отказался: он-де подчиняется только указам царского величества, а не Шереметева - «много на Москве Шереметевых»… Перемирие с поляками не было заключено, тому же Шереметеву от них крепко досталось. За подобного рода выходки полагалась суровая кара: всё-таки дело шло о международном авторитете высокой договаривающейся стороны. Фитиль Барятинскому вставили, причём не лично царь, а тот же Шереметев - но по прямому царскому повелению. Барятинского, впрочем, это никак не озаботило: подумаешь, Москва-Варшава… Честь рода превыше! Впрочем, выводы для себя он сделал и в подавлении р-зинского бунта доказал военную состоятельность, сумев наголову разгромить бунтовщиков под Симбирском. За что был титулован боярином.

Барятинские - «птенцы гнезда Петрова» - особая часть истории российской аристократии. Первый из них - Иван Фёдорович, генерал-аншеф и командующий в Малороссии. Участник Персидского похода, член Московской военной коллегии3, яростный сторонник неограниченной царской власти, за что был особо любим Анной Иоанновной. Пик карьеры - сенатор, московский генерал-губернатор. Его братья также начали свою государственную карьеру в петровское время.

Иван Сергеевич Барятинский (1740-1811) - типичная фигура эпохи. Военная его карьера перемежалась придворной службой, и везде он преуспел. Первый опыт «под ружьём» - не очень удачный - приобрёл в Семилетней войне: был ранен, попалв плен, особых отличий не заслужил. Однако после возвращения из плена стал ординарцем4 императрицы Елизаветы Петровны до самой её смерти. Дослужился до подполковника. Пётр III, сменивший «кроткую Елисавет», справедливо опасался своей жены, будущей Екатерины II, и принял решение её арестовать. Поручил он это Барятинскому, однако хитрый царедворец сообщил об этом дядюшке императора, принцу Голштинскому, который сумел Петра от его решения отговорить, что стоило царю жизни. А царице тем самым жизнь спас. Екатерина особо его не привечала, хотя и не гнобила: за значительный вклад в дело присоединения Крыма наградила Андреем Первозванным - главным орденом Империи - и поручила воспитание своего сына, Павла Петровича. Именно при Павле он и сделал карьеру: был послом в Париже, в самое горячее время: сразу после революции, в разгар террора. Его жена, дочь российского генерал-фельдмаршала и генерал-губернатора лифляндского и эстляндского принца Петра-Августа Голштейн-Бекского, Екатерина Петровна, женщиной была незаурядной. Дети и внуки её помнили и после смерти - уже в XIX веке в Ревеле её потомки отреставрировали и обиходили могилу принца Петра-Августа в память о его дочери - своей бабке. Мемориальная доска установлена на капелле церкви Нигулисте, в Таллине.

Век девятнадцатый прославил многих Барятинских. Первым из них следует назвать Ивана Ивановича - известного николаевского служаки, страстного англофила. Его первой женой была дочь лорда Шербронна. Она умерла совсем молодой, и Иван Иванович женился вторично на дочери прусского дипломата Дорофея Людвига Христофора Келлера, Марии, в православии ставшей Марией Фёдоровной. Она была изумительной красоты женщиной, добродетельной женой и любящей матерью своим семи детям. Её портрет работы Торвальдсена хранится в музее Копенгагена, копия - в Пушкинском музее. В честь неё было названо курское поместье князей - Марьино, замечательный архитектурный комплекс которого сохранился по сей день5. Марья Фёдоровна много внимания уделяла благотворительности. В 1843 г. устроила приют для воспитания бедных детей, впоследствии переданный в ведомство лютеранской церкви св. Анны. В 1846 г. организовала в своём доме приют дневного пребывания для малолетних детей, потом приют для вдов (стал началом Мариинской богадельни), вдовий дом, женскую общину сестёр милосердия для попечения о больных и бедных, которая располагалась на Сергеевской улице (ныне ул. Чайковского, 73, в Санкт-Петербурге). По отчётам с 1853 по 1876 годы общиной была оказана медицинская помощь и организован уход за 103785 больных, в основном детей и женщин, проживавших в Литейной части города.

Марья Фёдоровна сама принимала участие в ведении дел вышеуказанных заведений, а потом в связи с болезнью отказалась от личного участия, но помогала до конца своих дней деньгами. Умерла она в 1858 году и похоронена в родовом имении в Марьино, под Льговом, в Курской губернии. Бесспорно, самым знаменитым Барятинским в истории России стал её старший сын, Александр Иванович, родившийся в 1815 г. Его отец, поборник английской системы аристократического воспитания, разработал целую систему воспитания старшего наследника: там были и иностранные языки, и изучение истории и юриспруденции, и путешествия по России и Европе, и глубокое знание сельского хозяйства и всего, что связано с экономикой. Он был категорически против службы сына по военной части - по его мнению, такая служба расшатывала нравственные устои. Однако умер Иван Иванович достаточно рано и в полной мере реализовать свой замысел не сумел. Сын его, получив практически всё отцовское наследство, дабы он один мог олицетворять весь блеск фамилии, оказался человеком иного склада. Он взял на себя заботу о младших братьях и сёстрах и заботился о них неустанно и деятельно. В гражданскую службу не пошёл, но поступил в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, где на пару с внуком пензенской помещицы Михаилом Юрье-вым Лермонтовым производил немалые безобразия по части пития и шумства… По окончании школы поступил в армейский полк и прославился на весь Петербург своими кутежами, стараясь перещеголять самих кавалергардов и лейб-гусар. После очередного буйства (в сани запрягли трёх медведей, уведённых из цыганского хора, тройку пустили по замёрзшей Неве, в сани посадили насильно двух лаврских монахов) Николай I лично выразил монаршее неудовольствие подобным безобразием. Баловникам грозила серьёзная опала, однако Барятинский написал царю о своём желании служить на Кавказе и тем самым избежал более строгого наказания.

Он прибыл на Кавказ в 1835 году, но не пробыл на театре и года. Барятинский принял участие в бою в верховьях реки Абин и был ранен пулей в бок. Рана оказалась очень тяжёлая (пуля засела глубоко и до конца его жизни не была извлечена), некоторое время князь находился между жизнью и смертью. По возвращении в Петербург на лечение он был награждён золотой саблей с надписью «За храбрость» и назначен состоять при наследнике цесаревиче (впоследствии императоре Александре II). Был гостем многих салонов, был на слуху: об этом упомянул в своем письме брату молодой тогда Николай Николаевич Муравьёв, будущий Амурский… Близость к цесаревичу впоследствии сыграла положительную роль в его судьбе. А началось всё с путешествия по Европе в 1838-39 годах, в котором князь сопровождал Александра Николаевича. Именно тогда он начал собирать свою богатейшую библиотеку6, которую впоследствии передал Румянцевскому музею в Москве. Прославился он и своими амурными похождениями…

К 1845 г. - полковник. Посещал вольнослушателем лекции в Университете и Военной академии7. В мае 1845 года он возвращается на Кавказ командиром батальона - в Петербурге поговаривали, что причиной такого решения стало очередное амурное фиаско. Как бы там ни было, командиром 3-го батальона Кабардинского егерского полка принимал участие в экспедиции в Дарго. Она была неудачна по своим последствиям, но главным её достижением было занятие Андийских высот, выпавшее на долю князя Барятинского. Это поставило его имя в один ряд с выдающимися кавказскими героями. Отличился он также 13 июня при разгроме отрядов Шамиля на границе Чечни и Дагестана. Раненный пулей в голень правой ноги навылет, он остался в строю. После этого сражения Барятинский получил орден св. Георгия 4-й степени. 27 февраля 1847 г. был назначен командиром Кабардинского егерского полка и принимал постоянное участие в военных действиях в Чечне, особенно отличился в бою при Гергебиле в составе отряда М.И Аргутинского-Долгорукова, за что был награждён чином генерал-майора. В октябре 1850 г. был назначен командиром Кавказской резервной гренадёрской бригады; зимой следующего года разбил наголову атаковавшие его превосходящие силы чеченцев. В 1851 г. стал командующим 20-й пехотной дивизии и исполняющим обязанности начальника левого фланга Кавказской линии. Наступательное движение князя всегда отличалось самой незначительной потерей людей при стычках с неприятелем. Это достигалось благодаря постоянным обходным движениям, искусным фальшивым манёврам против неприятельского фронта. Князь Барятинский обнаруживал и замечательные административные способности: при нём в Чечне устраивались многочисленные новые аулы. Чеченцы, лишённые средств пропитания и истомлённые войной, массами бросали знамя Шамиля и изъявляли покорность русской власти. В июле 1853 г. Барятинский назначен начальником главного штаба войск на Кавказе. С 1856 г. стал главнокомандующим Отдельным кавказским корпусом (впоследствии названным Кавказской армией) и исправляющим должность кавказского наместника. Вступив в управление краем, по всему пространству которого велась нескончаемая война, стоившая России огромных жертв, князь Барятинский оказался на высоте. Единство действий, направленных к общей цели, неуклонная последовательность в ведении их, выбор сподвижников - всё это увенчалось блестящими результатами. Через три года весь восточный Кавказ был покорён.

Барятинский гораздо лучше многих понимал, что война на Кавказе (которая продлилась почти 60 лет) - это особая форма колонизации территории,в ходе которой победит тот, кто предложит лучшую экономическую модель развития. Именно таким образом можно уравнять горцев с другими российскими сообществами, дать возможность развиваться краю, который веками жил работорговлей. По мере хозяйственного освоения отвоёванных пространств он добился, что от Шамиля к русской администрации начали тысячами переходить аварцы и чеченцы… В августе 1859 года настал конец мюридизму. В ауле Гуниб Шамиль был обложен. 29 августа Барятинский продиктовал письмо имаму, давая ему 15 минут на капитуляцию. Через 20 минут Шамиль вышел к русским войскам - с кинжалом, с шашкой в ножнах, но без пистолетов. Князь сидел на камне и потирал раненую ногу… Ко дню тезоименитства Александра II в Петербург была направлена знаменитая телеграмма: «Шамиль взят. Поздравляю кавказскую армию…».

С Кавказа князь уехал через год - официально из-за подагры, которая резко обострилась. Однако молва утверждала, что главной причиной отъезда стала жена подполковника Давыдова - урождённая княжна Орбелиани, ставшая впоследствии женой Барятинского… Умер князь в Женеве, так и не избавившись от подагры.

У него не было детей. Его многочисленные племянники были военными, моряками, один из них - Виктор - стал известным хозяйственником, многое сделавшим для развития сельского хозяйства Курской губернии. Его жена уехала в эмиграцию из Крыма, умерла в 1938 году, похоронена в Каннах. Потомки приезжали в Курск в этом году; по-русски, однако, они не говорят…

Что сказать о Барятинских? Это род высочайшего честолюбия, иногда переходившего здравые границы. Но служить России для прославления рода у них считалось незыблемым правилом. Неукоснительным к исполнению. Стержнем рода. Тем, чему есть смысл подражать, - даже если твой род не от Рюрика. Хотя… Кто знает корни свои? А фамильная честь - не пустой звук. Честь больше чем жизнь, позор больше чем смерть - именно так говорил своему сыну дипломат Иван Иванович Барятинский. Ни убавить, ни прибавить…

1 Мезецкий – явное указание на литовские корни.

2 Весьма сомнительный довод: Шуйские по прямой происходили от Александра Невского.

3 «Военкомат» восемнадцатого века.

4 Особо доверенный служитель, ответственный за доставку конфиденциальной корреспонденции и денежных сумм.

5 Там сейчас санаторий управления делами президента.

6 Более 42 000 томов.

7 Нынешняя Академия генерального штаба.

Дата публикации: 07:05 | 27.11


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.