Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2006/10/concept/5


Дух города реет где хочет

Современный город сильно отличается не только от города в том виде, в котором он некогда возник как феномен, т.е. - от античного полиса; и не только от города средневекового, но и от города XX века.

Его ультраструктура - знакоткань, во многом определяющая развитие и повседневную жизнь, может быть привязана к новым элементам инфраструктуры, причём не так, как это бывало прежде. О храмах, небоскрёбах, клубах и людях мы беседуем с Сергеем Серовым, руководителем московской Высшей академической школы графического дизайна.

Прорехи и заплаты

- Сегодняшний город не сводится, конечно, к инфраструктурам и «населению». От него ожидаешь более важного - знака, символа, души. Но это ожидание оправдывается не всегда. Скажите, а вы, как большой российский дизайнер, видите в нынешнем городе эту ультраструктуру - знакоткань - пространство, сопредельное идеальному?

- Хороший вопрос. Обычно, обсуждая проблемы современного города, говорят о чём угодно, но как-то пробегают мимо его души. А это значит, ускользает самое важное. Порой кажется, что поиск точек, связующих город и идеальное, обречён на неудачу, что в ткани, которую вы называете знаковой, зияют неустранимые прорехи.

Их пытаются латать, старательно строя и реставрируя храмы. Но важно помнить: восстановить или возвести здание храма, конечно, можно. Заполнить его новодельной церковной утварью и иконами - более или менее легко. Но наполнить его жизнью, радостью, светом, возродить храм в человеческих душах - гораздо труднее. И храм, возведённый или реставрированный только как постройка, светит не ярко…

Как жаль, что приходится обсуждать с коллегами странный и не случайный вопрос: а ныне восстановленный Храм Христа Спасителя, он в большей степени - что: архитектурный муляж или же нет? Думается, что пока это в куда большей степени удачная декоративная вставка в московский силуэт, чем духовный центр города.

Дерзну утверждать, что этот собор был куда более мощным символом, когда оставался взорванным, т.е. отсутствовал как здание. Он ощущался более реальным, чем построенный храм.

Зияющая рана, сквозящая пустота на том месте… - незримый храм действительно притягивал души, взывал к покаянию, звенел пронзительной мечтой о воскресении России. И это было важнее для страны и города, чем его поспешное восстановление в мраморе и злате.

- И где же теперь «реет дух»?

- Дух всегда дышит где хочет. В одной из своих статей1 я сравнил с храмовым пространством нью-йоркские небоскрёбы. Нью-Йорк, вернее, его главная часть, Манхэттен, весь рассечённый строгой модульной сеткой стрит и авеню, я ощутил изнутри как структуру, обладающую такой духоподъёмной силой, с которой могут сравниться разве что своды крестово-купольного храма, где символика и энергетика, прежде всего, связаны не с его внешним видом, как в готике, а с внутренним устройством.

На нашей планете есть такие места, которые кажутся обобщённой моделью всего земного. На разноцветную нью-йоркскую толпу невозможно налюбоваться. Тут все оттенки кожи, все человеческие типы. Другого такого города нет. В Нью-Йорке большинство квартирок - маленькие, поэтому вся его жизнь - снаружи. Казалось бы, все спешат, заняты рутинными будничными делами, но ощущение праздника не покидает.

Хотя - это не самое точное определение. Вам наверняка знакомо американское слово cool2… Знаете, сегодня в Америке при трудоустройстве, даже если ты претендуешь на место дворника, во всех твоих тестах и собеседованиях главным оказывается вот это самое cool. Ощущение счастья от своей работы, которое ты можешь продемонстрировать - удовольствия от того, что ты двор метёшь. Если ты кайфуешь от своего дела - у тебя гораздо больше шансов, при прочих равных, при приёме на работу. Так вот, нью-йоркская толпа, как шампанское пузырьками воздуха, вся пронизана этой самой coolness, бодрой, весёлой энергией.

Вот уж где точно царит клубная атмосфера - дух доброжелательности, дружественности как к полноправному члену Нью-Йорк-клуба, так и к гостю. И тот и другой чувствуют там и комфорт, и защищённость.

- А как на эти ощущения «ложится» архитектура?

- Для людей в городе очень важная вещь - удобные, широкие тротуары. И в Нью-Йорке они именно такие. На человеческом уровнегород устроен весьма уютно.

Важна также информативность, ясность, артикулированность городского обустройства - чтобы было легко ориентироваться и быстро передвигаться. И это там тоже есть.

И, наконец, в таком месте нужны, просто необходимы некие рукотворные вертикали, способные канализировать всю бурлящую в этом городе энергетику. Имеются и они.

Я был в Америке ещё до трагических событий сентября 2001 года. Несколько дней бродил в одиночестве по Манхэттену. И - подобно Венечке Ерофееву - шёл к «Близнецам» каждый день и ни разу не дошёл, потому что успевал свернуть в очередной клубный кулуар и забрести в какое-нибудь другое чудное место. В Гринвич-виллидж, например.

В конце концов к башням Мирового Торгового центра меня подвезли на машине. Это было потрясающее ощущение! Ты передвигаешься в своём, соразмерном человеку клубном пространстве, где всё очень комфортно, но при этом чувствуешь, где-то тут - совсем рядом - какая-то высота, какие-то исполины, что-то мощное. Поднимаешь взгляд, бежишь глазами по этим бесконечным стеклянным ячейкам небоскребов - до самого неба… И - наполняешься вдохновением, воспаряешь, взлетаешь - помимо воли.

Это такое путешествие, которое можно в любую секунду совершить, духом подняться к этим высотам и спуститься обратно - в бурную будничную жизнь. Кажется, что небоскрёбы - это лестницы, спущенные нам с неба.

- Небоскрёб и храм - не слишком ли экстравагантное сближение?

- Моё открытие Америки состоялось десять лет назад, больше я там не был, и мои первые впечатления до сего дня остаются последними. С тех пор множество моих коллег-дизайнеров побывали там. Но мало кто согласился полностью разделить моё восхищение нью-йоркскими небоскрёбами.

Нежданно-негаданно его разделил о. Александр Шмеман - выдающийся православный богослов, много лет проживший и служивший в Америке3. Я с радостью нашёл описание очень похожих ощущений в его «Дневниках». Они были написаны по-русски и найдены после смерти автора в 1983 году в его кабинете в Свято-Владимирской семинарии под Нью-Йорком. Недавно они были, наконец, опубликованы, и стали для меня (и я знаю, что не только для меня) главным литературным событием этого года.

Так вот, на страницах дневников о. Александра небоскрёбы - постоянные герои. «Что-то грандиозное в этих громадах, что-то меня всегда вдохновляющее», - пишет он. «Какой удивительный город Нью-Йорк!», «невероятная красота Нью-Йорка!». Подобных восклицаний рассыпано у него множество. Он радостно пишет про свою любовь к Нью-Йорку - к его единственной в своём роде vitality. Он совершенно искренне воспринимает его не как «город жёлтого дьявола», а как город божественно прекрасный. А ведь это человек, абсолютно укоренённый в русской православной традиции… Конечно же, о. Александр понимал и знал, что храм не столько на улице стоит, сколько в человеческом сердце. А если в сердце его нет, то и его присутствие на улице - нелепо.

Он весьма резко указывал на то, что враги Христа - не идейные атеисты, а именно дремуче4 религиозные люди, чтящие не дух, но букву, не Христа, а «репродукцию иконы», и потому оторванные от жизни, от свободы во Христе.

Так что симулякрами храмов город, конечно, жить не может. Заботиться, прежде всего, следует о людях, об их деятельной творческой свободе, которая по сути своей богоподобна.

Творчество и школа

- Как я понимаю, вы считаете, что связь с идеальным в современном городе проходит, с одной стороны, через своего рода клубные структуры, а с другой - через пространства, где царит творческая свобода и действует творческий человек.

Да, вы увидели их в Нью-Йорке. Но где эта свобода и этот человек в сегодняшнем российском городе? Скажем - в Москве?

- Не так давно я допоздна засиделся в нашей Высшей академической школе графического дизайна. Закончив дела, вышел в пустой тёмный коридор, и неожиданно увидел свет, пробивающийся из-за двери одной из аудиторий.

"Забыли погасить», - решил я, уверенный, что все давно разошлись. Открыл дверь и увидел класс, полный студентов. Поразило, во-первых, то, что, несмотря на поздний час, полон он был в самом прямом смысле - «под завязку». А во-вторых - в помещении царила атмосфера какого-то благоговейного внимания. Такую атмосферу, такой высокий градус творческого напряжения чувствуешь сразу - не так уж часто он встречается…

Посреди аудитории восседал Борис Владимирович Трофимов - один из корифеев и мастеров отечественного графического дизайна - и тихо, спокойно, раздумчиво, с большими паузами говорил о нашем деле.

Его не просто слушали - ему внимали как большому художнику, привыкшему общаться языком графических образов и которому трудно даётся устная речь - слова… И потому он говорит очень медленно, но точно, сочно, художественно - произносит слова, которые студенты ловят в трепетной тишине - золотые слова. Картина была просто идиллическая. Я как будто попал в другое измерение, время остановилось. Только ангелов сверху не хватало…

Я пережил ощущение глубокой наполненности и общности - и с мастером, и с учениками. Мне показалось, что если такое происходит здесь, в этом классе, то возможно, мы близки к тому, чтобы подлинная школа, которую мы созидаем столько лет, - школа, где людей учат владеть собой, своей рукой, своим видением, кистью, пером или компьютерной программой, - действительно состоялась.

И образование, как образование человека, как открытие нового измерения, где решаются творческие задачи, - станет реальностью.

Такие неожиданные открытия помогают понять, что Царство Небесное - здесь и сейчас. Среди учителей и учеников, в профессиональном труде, в живом и постоянном общении художников, которое несёт радость и добро. Тогда в этой маленькой комнате посреди мегаполиса была и Школа, и Клуб, и Творчество.

Дизайн

- Но за её пределами оставался всё тот жемегаполис, ничего не знающий о вашем открытии.

- Но из таких мест, из таких школ как раз и выходят те, кто будет нести в город красоту. Превращать его весь в произведение искусства. Пронизывать в нём всё графическим дизайном. Относиться к любому фрагменту городской среды как к дизайнерскому объекту, а значит - как к символу, реально соединяющему его с идеальным. А затем надевать эту ткань из знаков на здания, дороги, мосты - на что угодно.

- Надеюсь, что я ошибся, но в вашем рассуждении мне почудилось подспудное пренебрежение к тексту… - Ошиблись, конечно. Ни в коем случае! Здесь без текста не обойтись, ибо текст - один из лучших способов сохранения и передачи истории. В том числе - истории городов.

…Я попал в Рим поздно вечером и сразу пошел на площадь Святого Петра, о которой столько читал. Ненароком прислонился к колонне, оказалось - она тёплая. Снял обувь и пошёл босиком по древней брусчатке - а она почти горячая. И тут я понял, что это не солнце раскалило их за день. Это величественная римская архитектура, древние камни Вечного города греются изнутри его вулканической историей.

А в Иерусалиме - как будто и нет никакой архитектуры. Какие-то вокруг горы и пригорки, а не город. Но там - всё внутри. И Иерусалим прекрасен своей особой красотой - пещерного, катакомбного города, в таинственных гротах которого таятся неисчислимые сокровища. Золотые горы.

Сеул - совсем другая история. Тоже совсем не архитектурный город.

Днём он такой заурядный, скучный, дома кое-где облицованы снаружи этим самым вульгарным - знакомым нам по тусклому советскому времени - кафелем 15 х 15 сантиметров…

Но вечером! О, вечером Сеул другой! Он совершенно преображается. В небе загораются кресты сотен христианских храмов, которые днём бесследно теряются среди невзрачных бетонных коробок. И вместе с ними в сумерках преображается весь город. На стенах, на крышах - невероятная иллюминация, видеоизображения, восхитительное богатство образов… Архитектура превращается в один сплошной экран. А на нём - реклама, городская информация, новости, визуальные образы. И это - уже наша работа, дизайнеров-графиков.

И глядя на это всё или всё это вспоминая, понимаешь, что наступило время графического дизайна, который способен показать людям, каким великолепным, привлекательным и дружественным может быть место, где они живут.

- Так значит, подлинный нынешний город… - …В этом мерцании смыслов! В нём разлит тот самый городской дух, о котором я уже говорил, вспоминая Нью-Йорк. Уверяю вас: символическое измерение города обладает более мощной градообразующей силой, чем то, что сделано из кирпича, стали, стекла, бетона…

Не случайно графический дизайн становится сегодня лидером проектной культуры. Это происходит потому, что в руках мастеров он способен переводить буквально всё - в знаки и символы. Делать знакоткань главным строительным материалом, а город - строительной площадкой, где связываются воедино и ультра-, и антропо-, и инфраструктуры.

Беседовал Дмитрий Петров

1 Имеется в виду текст «I Love New York», интернет-версия журнала [кАк), 8.11.2006

2 Слово из современного американского арго, означающее нечто схожее с русским клёвый, прикольный, кайфовый…

3 О. Александр Шмеман, декан Свято-Владимирской академии, автор многочисленных богословских книг и статей, миссионер и катехизатор.

4 От слова «дрёма» – зыбкий, неверный сон…

Дата публикации: 07:54 | 24.11


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.