— Россия нуждается во внешних источниках своего развития. Это – главный фактор, ставящий в повестку дня вопрос конкурентоспособности.

Привлечение внешних источников (в первую очередь финансовых и технологических) равносильно включению России в глобальный мир, открытие её экономики. Будет ли эта возможность использована для модернизации? Если – да, то ключевой темой станет нахождение конкурентной ниши. Вот почему тема конкурентоспособности постоянно возникает на заседаниях правительства.

— От чего в первую очередь зависит конкурентоспособность России?

— От существования сильного частного сектора и разумного регулирования со стороны государства.

— Что это значит – сильный частный сектор?

— Сильный частный сектор означает наличие у компаний мощных стимулов к развитию и доступа к лучшим интеллектуальным, кадровым, технологическим,

сырьевым ресурсам.

Здесь многое зависит от государственного регулирования. Оно может помочь в решении этой задачи. Например – через создание гибких механизмов регулирования и организацию разработки долгосрочной стратегии развития. Конечно, в отдельных случаях государство может участвовать в стратегических экономических проектах. Но его главная роль – содействие развитию частного сектора.

И, если угодно – формирование мотиваций, идеи его развития и экспансии.

Это, как показывает мировой опыт, очень важно для стран с быстро развивающимися экономиками.

— Некоторые Ваши коллеги по Совету по конкурентоспособности и предпринимательству полагают, что продажа российских активов западным инвесторам сопряжена с серьёзными рисками.

— Их беспокойство понятно. Нецелесообразно, например, допускать участие иностранного капитала в нашем оборонном секторе. Предприятия, работающие на оборону, должны и будут контролироваться суверенным государством.

В остальном же (если речь не идёт о продаже за бесценок) эти опасения преувеличены.

— Преувеличены в каком смысле?

— В данном случае слово «продажа» я интерпретировал бы как допуск зарубежных владельцев в капитал российских компаний. Это уточнение очень важно. Оно указывает на то, что никто и никуда не вывезет основные фонды, налоги и рабочие места с территории нашей страны. При наличии развитого малого и среднего бизнеса скупить национальную экономику вообще невозможно.

Между тем, как я уже сказал, наша страна нуждается во внешних источниках развития. И мы задействуем их, привлекая иностранных собственников.

Сегодня им принадлежит примерно половина российской пищевой промышленности (47%). В результате в России появились производства, успешно конкурирующие с зарубежными.

Пивная отрасль почти вся принадлежит иностранцам. От этого что – плохо российским гражданам? Нет. У одних рабочие места, другие пьют хорошее пиво.

Приведу зарубежный пример. Возьмём Китай, имеющий сегодня доступ к некоторым новейшим технологиям. Как он его получил? Через совместные предприятия. Через допуск в экономику иностранных капиталов. Китай пошёл по этому пути. Почему? Китайцы знают: продавать не значит лишаться.

В русском языке слово «продавать» в данном контексте негативно перегружено.

Это связано с издержками периода быстрой приватизации, когда многие новые собственники не собирались долго владеть приобретёнными активами, а скорее предполагали продать их с выгодой. Когда активы покупаются дёшево, а потом обретают реальную цену, то велик соблазн сбыть их и уйти. Высокая норма прибыли достигнута, зачем работать за более низкую норму?

В этом случае для собственника смысл продажи состоит не в приобретении дополнительных источников развития производства, а в том, чтобы зафиксировать доход. Это – не конструктивный мотив. Но некоторые поступали именно так. Отсюда и негативное представление о «продаже».

Активы всегда в движении исходя из соображений развития бизнеса. И если российская компания привлекает иностранных владельцев в свой капитал, чтобы получить доступ к более эффективным конкурентным технологиям, я – «за»! Потому, что выигрывают все граждане страны.

— Но можно ли рассчитывать на привлечение больших инвестиций, не создав позитивного образа страны? И, возможно, их объёмы выросли бы, будь создан не только образ, но «бренд "Россия"»?

— Позитивный образ, бренд – это важно. Но всё же – вторично.

Инвесторы принимают решения, исходя из того, как они видят стратегические перспективы, и насколько их устраивают условия работы в странах, в экономики которых они инвестируют.

Да, создание у инвесторов и у мировых СМИ, влияющих на их решения, убеждения, что Россия – хорошее место, это задача большая и творческая. Возможно, будь такое убеждение создано, они не медля примчались бы сюда со всеми капталами. Но представьте: они примчались и увидели, как обстоят дела на самом деле.

То есть при всей своей важности, задача создания бренда вторична по отношению к реализации гармоничной политики, направленной на выстраивание хорошего инвестиционного климата. Создание бренда страны – это один из результатов такой политики.

Конкурентоспособность страны – это не хорошо проведенная PR-акция, а сильный частный сектор и разумное регулирование.

— Что может стать деятельностной и образной основой «бренда "Россия"»?

— Определиться с этим – значит найти своё место в мировом разделении труда.

Думаю, привлекателен образ России как крупного развивающегося рынка, обладающего всем спектром доступных первичных невоспроизводимых ресурсов и выигрышным соотношением затрат на качество трудовых ресурсов. Это веский аргумент в пользу того, чтобы иностранные компании развивали здесь производство.

Наверняка есть и другие преимущества, может территориально"географические. Их надо нащупать. И умело использовать. Не позволять необоснованным издержкам гробить их на корню.

Колоссальный ресурс – это интеллект, люди… Как-то глава крупного ньюйоркского банка, потирая руки, говорил мне: «В IT-подразделение я набрал только русских. Это – очень творческие люди. Они всё делают сами. Мне вообще не надо отвечать ни на какие вопросы. Прежде работали индийцы, но они мне надоели – всё спрашивали: «А как будем делать? А вот это делать или нет?» Русские вообще

не приходят. Но всё работает».

— Но эти русские специалисты по информационным технологиям работают там, а не здесь. Почему? Потому что там условия лучше, а ценностные мотивации, побуждающие остаться здесь слишком слабы.

— И это значит, что мы рискуем и таким конкурентным преимуществом, как интеллект и креативность.

Я же – если говорить о конкурентоспособности и, в том числе, о создании бренда – вижу задачу в том, чтобы максимально использовать все наши преимущества для привлечения инвестиций в развитие российской экономики.

Каковы перспективы увеличения объёмов этих инвестиций?

Объективные предпосылки для существенного роста есть. Я уже говорил, Россия – это приличный рынок. Кроме того, у нас (в отличие от типичных развивающихся экономик) есть эксклюзивный ресурс – выигрышное соотношение затрат на качество трудовых ресурсов, наличие прямого доступа к разнообразным невоспроизводимым природным ресурсам.

Всё перечисленное делает нашу страну привлекательной для инвестиций. Но их объём будет во многом зависеть от того, насколько умело мы сможем вовлечь их в мировой оборот. Создадим ли правила игры, условия, успешно работающие на эффективное использование этих ресурсов.

Эта проблема ещё не решена. Нет чёткой линии по участию иностранного капитала в экономике. «Утечка мозгов» тоже ещё до конца не решённая проблема.

— То есть тенденции, направленной в сторону скорого изменения ситуации, Вы пока не видите?

— Я вижу понимание проблем на уровне управления государством.

Однако начинает преобладать мнение, что они слишком сложны и носят долгосрочный характер, а ВВП удваивать и экономику ускорять надо сейчас. Поэтому следует заполнять институциональные провалы прямым государственным вмешательством в реальную экономику, строить, скупать активы за государственный счёт и отдавать их в управление «правильны ребятам». Этот путь кажется простым. Однако используя его нужно помнить, что в рыночной экономике роль государства не в том, чтобы заменять частный бизнес, а в том, чтобы его дополнять и поддерживать разумным и качественным регулированием. Если перейти эту грань, то легко получить обратный результат в виде падения темпов роста.

Не чиновники придумывают, что перспективно, а что – нет. Это понимание рождается в деловом сообществе. Только предприниматель знает, где в бизнесе перспективное направление, а где – тупиковое.

А государство должно собирать эту информацию, обрабатывать её и поддерживать предпринимателей на стратегических направлениях.

— Как описанная Вами ситуация отражается на финансовом рынке?

— Российская экономика растёт. Сегодня она достаточно динамична и открыта. Она фактически конкурирует с мировой экономикой. Это сказывается на фондовом рынке. Российские активы привлекательны, спрос на акции и корпоративные облигации со стороны внутренних и внешних инвесторов высок. Об этом говорит рост биржевых индексов и объёмов выпуска облигаций.

Хотя надо отметить, что сегодня в этом отношении Россия находится в тепличных условиях. Это связано с состоянием мировой финансовой системы. Сегодня деньги в мире относительно дёшевы. Ставка ЕЦБ вряд ли уйдёт выше 3 %. Ставка по доллару – около 4 %.

Это сказывается и на России. Наши компании имеют доступ к не слишком дорогим ресурсам, и внутренние деньги у нас достаточно дёшевы. А цены на нефть

высоки.

Это создаёт в России макроэкономическую ситуацию, благоприятную для наших компаний, потому что многие инвесторы не сомневаются в её надёжности. И это стимулирует их активность на финансовом рынке.

В Россию приходят крупнейшие международные инвестиционные банки. То есть конкуренция разворачивается. Уже пришло, по крайней мере, четыре ведущих мировых инвестиционных банка – «UBS», «Морган Стэнли», «Дойче Банк» и «Сити групп». Они открыли в нашей стране полностью оборудованные офисы.

— Время от времени в СМИ возникают дискуссии о том, сразу или не сразу задушат «Морган Стэнли», «Сити групп» или какие-нибудь «Соломон Бразерз» наших лидеров – «Тройку Диалог», «Атон» и «Ренессанс». Смогут ли российские инвестиционные бренды конкурировать с мировыми гигантами?

— Да, смогут. Если регулятор финансового рынка – то есть Федеральная служба по финансовым рынкам – создаст условия для честной и справедливой конкуренции. Все компании, работающие на российской территории, должны находиться в равном положении.

Начнём с того, что зарубежная компания, желающая работать в России, должна создать здесь полностью оборудованный офис, включая аналитические подразделения, бэк-офис, трэйдинг. Это выравнивает условия конкуренции с резидентскими компаниями, уже сделавшими эти инвестиции. А дальше – чистая конкуренция, потому что в принципе российские компании легко могут нанимать специалистов, в том числе, и из «Морган Стэнли». Почему нет?

Я не считаю, что приход больших финансовых брендов означает для наших компаний конец конкуренции. Это её начало.

— То есть главный фактор конкурентоспособности – это профессионализм и высокое качество услуг?

— На этом рынке – да. То есть не столько капитал материнской компании, сколько умение организовать дело и привлечь квалифицированных специалистов, создать клиентскую базу.

Кстати, в том же российском представительстве «Дойче банка» успешно работает русская команда. В том же «Морган Стэнли» в Москве глава трейдинга – российский гражданин. А в российской «Тройке Диалог» глава того же подразделения – гражданин Франции.

Отмечу, что по уровню доходов, наши высокие профессионалы фондового рынка успешно конкурируют с зарубежными.

— Вы многократно упоминали о важности разумного государственного регулирования отношений на рынке. Какова роль Вашей службы в повышении конкурентоспособности России?

— Наша задача – способствовать формированию в стране конкурентного финансового рынка. Мы хотели бы избежать ситуации, когда российские эмитенты[1] размещали бы свои активы только на иностранных торговых площадках, а средства, накапливаемые в российских пенсионных и паевых инвестиционных фондах, инвестировались бы в эти активы через иностранные биржи. Это означало бы полный аутсорсинг финансовых услуг и неконкурентоспособность национального финансового рынка.

Чтобы избежать такого сценария развития, надо модернизировать существующую инфраструктуру фондового рынка и привести её в соответствие с европейскими аналогами, а также преодолеть предвзятое отношение к российскому финансовому рынку среди иностранных инвесторов, созданное некоторыми иностранными банками, делающими бизнес на депозитарных расписках на российские акции.

Суть модернизации заключается в создании центрального депозитария с перенесением на него всех рисков учета сделок по ценным бумагам, в отделении от бирж клиринговых систем с перенесением на них рисков по расчетам сделок, внедрение на биржах технологий DVP с частичным депонированием и расчетами Т+Х.

В конце прошлого года вместе с депутатами мы добились принятия поправок к закону о рынке ценных бумаг, существенно изменивших процедуру первичного размещения в России. Нормативные акты, принятые ФСФР России для реализации этих поправок, позволили российским эмитентам осуществлять в России первичные размещения, по процедурам ничем не отличающиеся от общепринятых в мире.

Впрочем, наше законодательство всё ещё отстаёт от европейских стандартов по ряду параметров. Например, в части противодействия использованию инсайдерской информации при осуществлении сделок с ценными бумагами. Система регулирования, контроля и надзора за финансовым рынком сегодня уже не соответствует уровню развития рынка и является с точки зрения европейских стандартов архаической.

Беседовал Арсений Несмелов