Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2005/8-9/concept/4


На пороге распада

Три источника и три составные части последней русской революции.
России скоро не будет. И это — хорошо! Такова позиция радикальных либералов. Странная ситуация: с одной стороны, все признают, что революция в России — это бред, и она, дескать, не случится, потому что случиться не может; с другой — все только и твердят, что о ней. Активно обсуждается возможность революции сверху, в ходе которой власть мобилизует народ, выступая в роли субъекта развития страны. Но есть и иной взгляд: нужна революция сверху, призванная легитимировать распад страны, утрату ей суверенитета. Эта позиция заявляется открыто. Знакомьтесь. Это важно.

I

Россия уже прекратила своё историческое существование. Только она об этом не знает. Хотя — начинает догадываться. Есть признаки, по которым можно судить о состоянии «больного»…

а) Отсутствие национальной идеи. Без неё не может существовать национальное государство. Но на её месте дыра — сталинский гимн с незапоминающимися словами. Попытки выдать за национальную идею ту или иную лабораторную концепцию или фантомную историческую связь, например — с добольшевистским прошлым (Игорь Чубайс) — не привели ни к чему.

б) Неудача модернизаций. Нет смысла их перечислять. Скажем только, что самая недавняя — начавшаяся примерно в 1985 году, опиралась на последний резерв — высвобожденный демократией человеческий потенциал, однако и тут вышел пшик.

Построенная отцами-снователями новорусского либерализма «свободная» экономика не сняла ни одну из угроз, стоявших перед обществом советским, и уж точно оказалась далека от того, чтобы вывести страну в лидеры.

Что касается экономического роста, то, как заметил Андрей Илларионов, в 2005 Россия заняла, наконец, почётное двенадцатое место среди бывших республик СССР. Если «рыночный» этап реформ способствовал возникновению класса мелких спекулянтов и компрадоров, то путинское госстроительство вернуло позиции госноменклатуре. Падение страны продолжилось.

Вот один из выводов соцопроса, проведённого ИКСИ и Фондом Эберта (2005), анализирующего тренд изменений отношения россиян к собственности: российское общество — это общество расточительного потребления с философией «после нас хоть потоп».

Эта максима верна и в отношении нефти, и в отношении мелкочастной инициативы. Поскольку все каналы вертикальной мобильности перекрыты, развязать эту ситуацию может лишь мощная техногенная катастрофа с геополитическими последствиями или… рукотворная революция.

в) Фактическая перевербованность элиты арубежными социальны% ми корпорациями. Вряд ли можно винить в этом элиту. Её представители решают свои задачи и видят перспективу только в границах индивидуального зрения. Их экономическое поведение диктует императив получения сверхприбыли в конкретный момент — даже за счёт исторического поражения государства в будущем. Их дети учатся за границей, перенимая менталитет и навыки тамошних людей — они не россияне, а всечеловеки. Элита имеет счета в зарубежных банках (характерен пример эксглавы Минатома Евгения Адамова). Собственно, и Стабилизационный фонд управляется из-за границы спецами, видимо, лично заинтересованными в его неиспользовании в России и делающими его частью глобальной финансовой системы.

г) Иное качество миграции. Даже с поправкой на невыездную глубинку, примерно 18 млн. россиян постоянно пребывают за границей. Это — 1/9 населения. И многие из них уже мыслят не как «россияне за рубежом», а как представители социальных корпораций мест пребывания. Иными словами, это — не китайцы в чайна-таунах, отсылающие деньги домой. Наоборот!

А стандарт поведения задаёт элита — миллиардеры, бороздящие на яхтах моря, русские в Куршавеле и т.п.

д) Экономическая политика помогает демонтировать российскую самость. Это и вступление в ВТО с передачей координирующих функций надгосударственным органам, — (а ведь Россия не производящая, а сырьевая держава и ВТО ей вряд ли нужна). И Болонский процесс. И спешное погашение международных долгов, несколько похожее на «предпродажную подготовку».

II

Парадокс в том, что, прекращая своё существование, Россия остаётся в своих границах! И границы эти отмечены на картах. А по их периметру — автоматчики: «стой, стрелять буду!». А внутри периметра — административное деление, полиция, ФСБ, вертикаль В свете сказанного, ясно видно, что ситуация генерирует противоречие, которое можно трактовать как антагонистическое. Это противоречие — между формой и содержанием. Между «стой, стрелять буду!», и тем, что управление переносится в центры мировой политики, а элита, в основном, перевербована или капитулировала.

Россия уже прекратила свое историческое существование. Только она об этом не знает

Снять это противоречие можно только двумя способами — либо ликвидировать Россию как суверенное государство, либо изменить всё содержание её жизни. Ещё, впрочем, можно оставить всё как есть, но тогда, по мнению аналитиков, страна будет раздавлена геополитическими и геоэкономическими процессами, идущими уже без её участия!

Кстати, по данным соцопросов Фонда «Общественное мнение» (2005), большинство россиян убеждены в реальности распада страны. 30% из них полагают, что эта угроза велика; 32% — что незначительна, но существует; и лишь

каждый пятый уверен, что целостности страны ничто не угрожает. Причём, по мнению 32%, эта угроза усилилась в последние годы — когда страну не тряс" ли никакие кризисы, за исключением монетизации! Внешних наблюдателей не покидает впечатление, что в обществе разлито ощущение неразумности владения столь огромной территорией при столь нерачительном её использовании.

Оставляя «всё как есть» мы рискуем, что мировые фабрики Америки, ЕС, и Азии снимут административные барьеры между производством и ресурсной базой и явочным порядком уменьшат (и сведут к нулю) ренту российской бюрократии.

В одном из демографических обзоров РАН (2001) были высказаны «обнадёживающие» сведения: мол, масштабы китайского присутствия в России преувеличиваются. Оно составляет всего 600 000 человек. А вот наших мигрантов в Китай в два раза больше! То есть это не китайцы заселяют Дальний Восток, как кажется паникёрам, а это русские покоряют Китай! Но приведённые цифры надо интерпретировать иначе. Эти почти 2 000 000 человек отражают новую ситуацию: трудовые ресурсы движутся к мировым фабрикам, а фабрики налаживают условия трансферта ресурсов.

Россиянин умеет дорожить лишь тем, что досталось ему кровью, потом или тяжким трудом.

Итак, сценарии слома российского суверенитета могут быть разными, но главная их особенность — императивность. При этом, в варианте «оставить всё как есть» издержки лягут на плечи населения…

III

Что могут сделать россияне на пороге распада их государства? Изменить форму своего существования или изменить его содержание?

Обратимся вновь к исследованию ИКСИ и Фонда Эберта, отражающему тренд отношения к собственности. Как ни парадоксально, но мы уже достаточно буржуазны. Причём эта буржуазность возрастает на фоне признания ошибок приватизации и констатации того факта, что рынок не стал ответом на проигрыш России в соревновании с Западом.

Даже признавая, что рынок не решил ни одной проблемы, стоящей перед страной, многие россияне, определённые в исследовании как «модернисты» (1/3 населения!), встают на позицию частной собственности. Но не из прагматичных соображений! А — и это очень важно! — вследствие ценностного императива. То есть — предопределяя интеграцию России в западную цивилизацию! Или… как минимум — соглашаясь с этой интеграцией.

Другое дело, что политическая система и состояние экономики страны не адекватны этому тренду...

Априорное «знание» того, что россияне в большинстве своём коллективисты, выдвигается властью в качестве причины провала правого фланга российской политики и нежелания западных инвесторов приходить в Россию (всё равно всё отберут, сволочи-«колхозники»). При этом та же аксиома предопределяет инвестиции в партии, эксплуатирующие националистическую риторику или играющие на поле пересмотра итогов приватизации.

Элита не предлагает нации идеологии реванша, для которого существовали бы предпосылки, но ограничивает частную инициативу, навязывая всё более жёсткий полицейский и бюрократический контроль и цементируя удобную для неё форму общественных отношений.

Британский историк А. Дж. Тойнби[1] писал, что запруда увеличивает потенциальную энергию прорыва водного потока. Россия в этом смысле — не исключение. Она слишком долго сопротивлялась глобализации, а дождалась, похоже, революции, понимаемой и как слом нынешней политической, и как попытка оседлать геополитическую волну с целью минимизации издержек «перехода», легитимации новых смыслов и, возможно (если получится), генезиса новой нации.

Что для этого придётся сделать?

Революционеры (или модернисты) должны предложить качественно иную форму сосуществования с миром мировых фабрик. Лучшая из форм — совместное проектирование новой реальности. Но верно спрашивают скептики: а что — на выходе? Группа малых стран? Ещё что-нибудь? Какова организационная перспектива?..

Хорошо, если сохранится традиция, отражённая в народной песне 70 годов: «лежит на Востоке большая Раша, в ней жизнь удивительна и хороша…» Т.е. удачным видится вариант, когда революция не обвалит государство внезапно, как СССР, а позволит ему отступить на подготовленные позиции, сохранив возможность эволюционировать в качестве гаранта законности на подмандатной территории.

Оставив экономические отношения в ведении субъектов этих отношений, РФ может стать, наконец, федерацией по сути, отправив республики в свободное плавание по геополитическим волнам. Тогда московский центр утратит прерогативу вершителя исторической судьбы нации, но есть этому подходу и альтернатива — явочным порядком наступит подмандатность глобальным фабрикам, на которых россиянам придётся исполнять роль не слишком дорогой рабочей силы. Тогда элита московского центра выпадет (конечно же, сопротивляясь) из насиженных гнёзд, как Михаил Горбачёв из развалившегося СССР. Но у неё всё же есть вариант спасения — возглавить сверху такую революцию, которая позволит произвести быстрое переформатирование пространства с настройкой социальной реакции под ментальность государств-партнеров.

Она же позволит снизить издержки переходного периода и снимет ряд меж- государственных противоречий. Хотя бы в силу того, что исчезнет субъект исторических претензий — унитарная Россия, наследница СССР.

Именно этот вариант желателен сегодня для страны. Однако у него есть ряд ограничений. Во-первых, слишком мала вероятность легальной ротации модернистов. Во-вторых, консерваторы, похоже, не готовы разработать и внедрить «новые правила поведения». В-третьих, московская элита «морально сгнила» и может лишь профанировать изменения, как в своё время профанировала демократию, либерализм и рынок.

Усиливается ощущение, что только революция снизу (или подхваченная снизу) может способствовать этногенезу.

Тем более, что россиянин умеет дорожить лишь тем, что досталось ему кровью, потом и тяжким трудом. Лишь то, что досталось ему так трудом, россиянин готов защищать.


[1] Автор работы «Цивилизация перед судом истории» и ряда других.

Дата публикации: 15:55 | 08.10


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.