Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2005/8-9/concept/3


Демократы - дети империи

В 2008 году будет много смешного народа.
В российском обществе сложился устойчивый стереотип — демократы, особенно из числа участников «Комитета — 2008», ставят своей целью если не смещение Путина, то, как минимум, недопущение его третьего срока. Об истинных целях создания «Комитета» и шансах либеральных политиков в современной России рассуждает Ирина Хакамада.

— Комитет создавался как площадка оппозиции. Но не личности, а политическому курсу. Это была идея Немцова, который хотел сформировать демократическую интеллектуальную площадку, куда бы вошли не только политики, но и журналисты, социологи, эксперты, которые традиционно не сдают своих позиций, создают общественные организации, интеллектуальные клубы, и, придерживаясь демократических ценностей, занимаются конкретными вещами. Подспудной, теневой функцией было создание либеральной переговорной площадки, которая бы могла коллективно начать процесс объединения, консолидирования позиций. Двусторонние переговоры, как показала попытка объединения «Яблока» и СПС в 1999 году, ни к чему не приводят.

Поэтому цель была — попробовать обеспечить все условия, чтобы выборы были не в рамках голосования за преемника, т.е. попробовать обеспечить свободные выборы, сформировать площадку, на которой могли бы вырасти реальные, может быть, новые кандидаты в президенты. Те, которые могли бы консолидировать хотя бы 15-20 процентов людей, которые, по подсчетам социологов, всё-таки поддерживают европейский путь развития России.

Комитет был создан для нормальных вещей. А потом, может быть, из-за очень радикальных периодических заявлений Каспарова, он превратился в глазах Кремля в какого — то главного врага, в пятую колонну. И когда Комитет пытался принять (по инициативе Рыжкова и Каспарова) «либеральную декларацию», где в каждом предложении — «Путин — козёл», то это — глупость. Я всегда говорила, что нельзя бороться с режимом одной личности. Вам поменяют личность — что вы дальше будете делать? Бороться со следующей личностью? Нужно предлагать альтернативный политический курс, если вы считаете, что он объективно для России оптимальный, если вы знаете, что у него есть социальная база. Иначе это — не большая политика.

— Но откуда у них это всё? Может, что — то личное?

— Это отсутствие политической культуры. У нас нет такой профессии — политик. Где у нас готовят политиков? Есть какие — то законы, учебники? С примерами, обобщениями, выводами? МГИМО готовит политиков? Нет, МГИМО — это дипломаты или конъюнктурщики, там не воспитывают политиков. Больших политиков в России нет. Всё было уничтожено. Даже та элита, которая была в рамках монархической модели, хоть какая — то, была перестреля_ на большевиками. Поэтому всё зависит от личных способностей. Наша политика жёстко индивидуализирована.

— Они ведь личностно относятся не только к Путину, но и к себе.

— К себе, к другим, и в этом проблема. Нравится — не нравится, раздражает — не раздражает. Ценность политики, в особенности, если ты демократ, это бесконечные переговоры, компромиссы. Это европейская культура. Но мы — имперская страна. И демократы — дети империи. Это не нравится, то не нравится, Хакамада — не нравится, Путин — не нравится. Сам себе — нравлюсь, и пошел вперёд. Это всё оттуда.

— А что тогда 2007&й год? Времени осталось мало, а чётких сигналов, что действительно будет объединение демократов, не очень много. — Почему СПС не договорился с «Яблоком» и с другими, в том числе и со мной, на этот раз? Не договорились по поводу быстрого сближения. Для чего нужно было проигрывать, если из этого не извлекать уроки? Нужно признать, в чём ты ошибался. И вывод ясен: формировать альтернативный курс, находясь в реальной оппозиции, включая и как саму власть, так и первое лицо. Это лицо — как функция, не как человек — является вершиной структуры власти, которая предложила нам мутный конъюнктурный политический курс, в котором все проблемы остаются, только жирно нефтью замазываются.

Нужно определиться — вы в оппозиции или нет. СПС продолжает играть в эту игру: с одной стороны, мы оппозиция, с другой стороны, мы такие конструктивные, нашей конструктивности нет предела. А Владимир Владимирович — священная корова.

Они политические заложники. Когда заложников захватывают террористы, там начинаются серьёзные психологические проблемы, и у большинства людей не хватает сил и мужества терпеть, помогать соседу, молчать, лишний раз не травмировать ситуацию, но спокойно и с достоинством выживать. Многие про себя думают: «А может быть, у меня есть шанс? Может быть, меня выпустят?» И готовы сделать всё, что угодно. «Может быть, меня возьмут и пропустят чрез эти 7-процентные ворота?» Вот это нужно убрать из головы.

Если ты никогда не проигрывал, то можешь сидеть в этих розовых облаках и делать карьеру. Если проиграл и остался в политике, у тебя есть одна цель — воспитать новых.

Единственное, чему мы можем научить, и чего молодым не хватает, как ни странно — не хватает мужества. С молодым интеллектуальным задором — но всё то же самое: Путина не трогать, Кремль не трогать; но при этом эти проиграли, а мы вот лучше, и вот ты, Кремль, возьми нас к себе. Сколько ко мне приходило молодых, интересных в партию «Наш выбор», они все надеются, что мы — оппозиция, контролируемая Кремлем. Но оказывается, что реально ФСБ приходит после каждого митинга и проверяет бухгалтерию, реально не пускают, и реально нет денег, потому что бизнес боится: «Любим, уважаем, но боимся». Я согласна, что старые должны уйти, новые должны придти. Но кто ребят вот этому научит? Воспитывать надо. Потому что это очень трудно — сопротивляться системе.

В России всегда сохранялась традиционалистская модель власти. Элиты, даже люди, которые окружали Ельцина, не понимают, что права человека являются естественными от рождения и поэтому должны быть защищены. Человек от Бога родился с правом не только вероисповедания и собственности, но ещё и с правом думать, как он хочет, получать всю информацию, которая есть в обществе. Это его естественное право, это высшее культурное достижение европейской цивилизации.

Мы это не приняли. У нас власть сакральна, это наибольшая ценность. У нас нет ни одного института защиты прав человека, независимого от государства, но при этом выполняющего официальную, признанную законом в стране функцию защиты человека, его прав. Включая — человека от человека и человека от государства.

— А возможно ли это в современной России?

— Возможно, когда власть признаёт — я больше не справляюсь, всё идёт враз_ нос, а общество говорит — хорошо, я не выйду на улицу, я вас всех не перестреляю, потому что в результате непонятно, кто придёт, давайте договариваться. Для этого нужна независимая интеллектуальная элита, которая от имени народа будет вести переговоры, а с другой стороны, нужна власть, которая скажет: «Всё, договариваемся». Так было после Франко в Испании.

— Но эта элита должна быть как минимум равномощной субъекту, с которым она будет говорить.

— Поэтому — не сейчас. Нужно готовить это. Наблюдать, как власть разваливается, и ждать, когда наступит момент, когда она будет договариваться.

2007-й год, по моему анализу, имеет три сценария.

Первый — инерционный. Каким — то образом власть сосредоточилась, «Единая Россия» всё победила, рогозинцам и коммунистам чуть дали, демократов уели, и поехали дальше. Всё неэффективно, всё то же самое. Не дай Бог, цены на нефть упадут. А они упадут.

Второй сценарий. У «Единой России» ведь был бренд: вместо программы и реальных действий у неё был человек. А тут человек, возможно, уходит, и он пока твёрдо не заявил, что готов менять конституцию и выдвигаться на третий срок. Чей портрет нести? Пока неизвестно. Поэтому может быть сценарий, когда ЕР проваливается. И в этом случае могут выиграть другие группы в Кремле, которые достаточно радикальны. В том числе Рогозин. Жириновский может много получить. И коммунисты вернут своё. В результате у нас повторяется ситуация — Ельцин и левый парламент.

Третий сценарий, самый маловероятный, что власть, наконец, что-то пой_ мёт и захочет двигаться дальше. Причём, ради процветания страны, улучшения того, чего уже добились, и снятия всего, что не смогут никак сделать, парламент должен представлять спорящие стороны, но в рамках одного политического курса. И настанет пора демократов, им будут давать возможность, чтобы они перед выборами набрались сил, опять были в телевизоре, могли набрать голоса, и наступит какой-то баланс, улучшенный вариант 99-го года. Т.е. демократы имеют 15-20 процентов, «ЕР», пришедшая в себя, обретшая хоть какую-то идеологию, конечно, более консервативную, но всё-таки демократическую, и все остальные.

От этого зависят, конечно, выборы 2008 года. Или убогий преемник, такая шестерка, которой трудно будет победить — тогда будут закатывать под него парламентские выборы. Или не будет преемника. Ребята, вы хотели? Давайте, вперёд.

— И кто в 2008&м пойдет?

— Столько народу смешного. Это будет неожиданная фигура. Ну, Касьянов пойдет, он же сказал.

— А сколько партий будет от демократов в 2007&м?

— Мне кажется, что две точно. Нельзя забывать, что партии — в демократическом обществе — строятся на основе идеологии, коммуникации и финансов. Демократы ассоциируются с определённой идеологией. Коммуникации вырублены, финансы тоже. И как вы будете строить партию? Даже долететь до Хабаровска, снять там гостиницу и провести встречу — тяжело. Мне видно, какой гражданский подвиг совершает каждый ректор университета — пустить меня к студентам, или нет. Большинство решает в пользу власти. Демократы были сильными, когда у них были коммуникации и средства. Теперь, когда вы зачистили это поле, как можно вообще говорить о том, что мы не партия? А что партия — «Единая Россия»? Там есть деньги, коммуникации, но нет идеологии.

Поэтому осталась одна партия — коммунисты. У них есть идеология, деньги (столько лет править страной — всегда найдутся средства). И плюс у них есть огромный опыт, как коммуницировать без телевизора. Но даже они раскололись, и этих левых и национал — патриотических сил уже куча.

Да, демократы плюнули на людей, приватизация была несправедливой, по_ том собственность не легитимизировали в глазах людей, был сговор в 96 — м году, замордовали СМИ, создали олигархов, теперь сами не знаем, что делать. Всё своими ручками построили, Путину осталось только всё это использовать. Я все эти ошибки признаю. Но нужно двигаться дальше, нужно опять всё освобождать. Если власть это не поймет, она запутается и привёдет себя к коричневой бархатной революции, к национализму в мягких перчатках.

— Освобождать может только власть?

— Да. Но при условии, что мы сопротивляемся. Мы не можем быть главными в этой игре. Я призываю никогда не договариваться с Кремлём первыми. Мне говорят: «Ирина, у тебя разумная идея, пошла бы к Суркову».

Представьте себе: Сурков — два метра ростом, с такими плечами. И подходит такое прыщавое существо вроде Хакамады — на тоненьких ножках, с косичкой и таким тоненьким голоском, глядя снизу, говорит: «Да-а-вай договариваться! Делить будем площадку!» — «С тобой — договариваться?»

Искать консенсус со стороны слабых у сильного — смешно. Пусть власть увидит, что не справляется со многими проблемами. Плюс мы сопротивляемся и подаём сигнал.

Нужно договариваться и наращивать мускулы за счёт честной, конструктивной оппозиции. Люди это видят. У них внутри тоже протест растёт, потому что так жить невозможно.

Но не нужно бояться «оранжевых революций» — их сейчас быть не может. И я не за эти уличные бои, а за то, чтобы в обществе возник реальный контроль. Власть должна понять, что это замордовывание губит её саму, когда каждый режим заканчивается тем, что правящая верхушка озабочена, во-первых, личной безопасностью — физической, и второе — деньгами, как сохранить свой бизнес.

— Есть расхожее мнение, что Путин украл мечту у нового образованного класса.

— Да, он разочаровал. Он отражал чаяния молодых волков, потому что молодой, интеллектуальный, спортивный, с чувством юмора, при этом вначале вроде бы открытый. Горбачев и Ельцин поспешили с демократическими процедурами, нужно было сначала создавать какие-то институты, тот же независимый суд.

Поэтому, в силу того, что джинн выпущен из бутылки, я думала, что можно пережить какой-то период, если будет просвещённый авторитаризм, в рамках которого удастся всё привести в порядок, реализовать то, за что никогда не проголосуют в парламенте, и сделать эффективную систему власти. В рамках этой концепции я поддержала Путина. А потом увидела, что там творится, кто туда приходит, и чем они занимаются.

Это мне был урок. Не будет просвещенного авторитаризма в России! Военная элита, элита спецслужб в России взращена Советским Союзом. Интеллектуальная элита, такая, которая выращивается в западных университетах, в России отсутствует. Эта страница на примере Путина закрыта. Теперь один путь — развитое, демократическое общество. С этой точки зрения интересна фигура Касьянова.

— У вас есть мечта?

— Личной — нет. Я не мечтаю быть ни президентом, ни премьер — министром. Для страны — да. Я хочу видеть Россию уникальной, эффективной, ключевой державой в рамках Евросоюза. Великая, рыночная демократическая держава, которая владеет огромным ресурсом и при этом никому не угрожает, а вместе с другими борется с реальными угрозами — терроризмом и так далее.

Чем отличаются мечты на Западе и у нас? Амбициозный человек на Западе мечтает создать что-то типа «Сименса», чтобы его имя — как бренд — потом в поколениях жило. Другие мечтают заработать денег, чтобы влиять на политику, став, например, членом Палаты Лордов. Третьи мечтают иметь две машины и дом, чтобы всё это оставить в наследство детям.

Наши мечты: создать бизнес, но потом свалить на Запад. Или войти в правительство, в парламент, сесть на поток, откатить — и опять-таки на Запад. Третий мечтает — домик, две машины, ученики, всё как у них. Только он боится в наследство оставить, потому что отберут. Поэтому опять надо на Запад.

Я мечтаю, чтобы наши мечты были такие же, как там. Чтобы всё это перестало заканчиваться на Западе. Вот я хочу, например, чтобы моё имя осталось в России, как автомат Калашникова. Или — хочу в политику, но чтобы повлиять, чтобы было ещё лучше. Или — хочу домик, но чтобы всё мог оставить в наследство. И чтобы никакой жлоб не пришёл и не сказал: «А тут всё теперь наше».

Беседовал Андрей Садаков

Дата публикации: 12:40 | 08.10


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.