Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2005/8-9/concept/2


Политика правды как вызов

Станет ли честность в политике технологическим требованием?
Российский политический класс был настолько травмирован «цветными» переворотами в Грузии, Киргизии и главное — в Украине, что тема «бархатных революций» вот уже более года остаётся важнейшим пунктом повестки дня в дискуссии о будущем России. Между тем, эти революции как явление имеют свою историю, важный этап которой мы наблюдаем сегодня. Замена «горячих» орудий смен власти на «холодные», очевидно, знаменует не только победу тонких сил над таким политическим инструментом, как насилие, но и, что менее очевидно — закат эпохи пропаганды и лжи. Эта тенденция требует осмысления на фоне продолжающейся схватки за власть в России, а, возможно — и изменения подходов соперничающих сил к технологиям и самому содержанию политической борьбы.

I

«Бархатная революция» — воплощённая мечта Запада. И это понятно. Подумать только — больше 200 лет цивилизованный мир жил в ужасе перед революцией кровавой[1]! Перед её наждачным ворсом и ежовыми рукавицами…

Всё началось с парижских гильотин. Продолжилось бесчинствами последующих мятежей, их зверскими усмирениями и не менее зверскими триумфами. Потом — советы, ГУЛАГ и ГПУ; гестапо и СС; хунвейбины и большие скачки председателя Мао… Было страшно.

Дрожь не отпускала мир и в паузах между революциями. Сперва боялись грядущей Первой Мировой. Потом — большевиков, нацистов и японцев. После — НАТО, Варшавского пакта и атомной мегасмерти.

Но кошмары рассеялись! Жуткий жупел косматых советов истаял как ми_ раж; Берлинскую стену пустили на сувениры; а в Праге, отказав в доверии коммунистической доктрине, бескровно сменили власть, как-то даже не слишком заметно прикрыв партхозактив.

Эту операцию мировые СМИ окрестили «Бархатной революцией» — за мирность и мягкость, свойственную этой ткани. И по примеру чешского, стали так называть все перевороты в Восточной Европе, освобождавшейся от красных кодов. Бархат демократии торжествовал над тоталитарной кирзой.

С тех пор, как только происходит где-либо бескровная смена власти, утверждающая у руля силы, чья политика отвечает интересам Запада (или конкретно — США), то выясняется, что это «граждане совершили бархатную революцию[2]». А если такая смена не удаётся, или побеждают силы, чья политика асимметрична американской, то это — «узурпирует власть авторитарный, коррумпированный режим[3]».

Понятное дело: там, где торжествует их политика — работают good guys, а там, где не их — пакостят bad boys. Сюжетные схемы вестернов подходят и для политических раскладов.

II

Но разве не резонно действовать по той же схеме? Например, если где-либо к власти приходит группа, отвечающая стратегическим интересам России — тут же включать механизмы глобальных коммуникаций, чтобы мир знал: победила, скажем, бескровная «революция фиалок[4]» — торжествуют воля, республика, общее дело. А представители России приветствуют народ, сделавший ещё один шаг развития по пути самоопределения и освобождения из-под власти лживых и коррумпированных властей.

Президент США шлёт поздравления, а в НРС обсуждают: что делать с победными русскими смыслами и с торжествующими российскими интересами? Но чтобы реализовать такой подход, нужно, как минимум, иметь список этих интересов. А для его составления необходимы видение будущего страны (без него не разработать стратегию и не выделить приоритеты), и главное — люди, способные взять на себя этот труд. Кроме того, нужно иметь возможности управления глобальными коммуникациями, иначе никто не узнает ни о какой революции.

Но главное — сделать так, чтобы понятия «республика» и «общее дело», обрели в массовом сознании те же статус и место, что «демократия» и «свобода».

Очевидно, решение этих задач окажется тем легче, чем больше людей будет хотеть жить, как в России, как в Русском Мире (подобно «оранжевым» украинцам, так сильно желавшим скорее зажить, как в Европе).

III

Успешность «оранжевых» акций питала эти иллюзии. Но не успели просохнуть слюни восторга на лицах героев улицы и чернила на вердиктах избиркома, как оказалось — ЕС им только снится.

То есть, в Европе знавали коррупционные скандалы и почище, чем в помаранчевой Украине. Но оттуда, всё же уже давно не было известий о миллионных вложениях беглых русских олигархов в осуществление революционных сценариев[5].

Конечно, 15 млн у.е[6]. для проекта такого масштаба — не Бог весть какая сумма, но, как указывали в сентябре украинские и российские СМИ, она вполне тянула на импичмент.

Эксперты подтверждают: пережившие в месяцы революции мощный выплеск энергии, активные граждане Украины, узнав о роли г-на Березовского в их революции, уныли ещё больше, чем после отставки Юлии Тимошенко. Сознание того, что их революцию купили за такие деньги, усилило социальную апатию. А договорённости, заключённые между господами Ющенко и Януковочем, сильно подорвали веру в искренность обоих лидеров. А это — проблема, ведь скоро выборы в Раду…

Штука в том, что жаждавшие правды в политике рядовые герои украинских событий не знали, что у всех революций есть особое свойство: они невсегда пожирают своих детей; чаще они их смачно выплёвывают на асфальт опустевших майданов, весь в апельсиновой кожуре и истоптанных лепестках…

IV

Истории с мятежными тканями подстать историям с революционными растениями.

Они уже давно украшают политические эмблемы. Алая роза — цветок социал-демократии. Красная гвоздика — знак социалистов. Подсолнух — символ «зелёных».

Но и сюда внёс сумятицу политический постмодернизм.

Первой «цветочной» стала португальская Революция Гвоздик 1974 года. Кстати, социалисты оказались в ней, по большому счёту, ни при чём[7]. Просто в стволах автоматов восставших солдат были гвоздики. Спустя много лет свержение г-на Шеварднадзе назвали Революцией Роз, безо всякой связи с социал-демократией. Что уж говорить о киргизской Революции Тюльпанов, которую подчас именуют «революцией маковой соломки»?..

Все они не связаны ни с одной из исторических политических традиций и проводились отнюдь не против жестоких диктатур, но против очень молодых демократий.

V

Эти события сильно травмировали российский политический класс, экспертное сообщество и СМИ. Обнаружилось, что динамичные перемены, о которых так много говорят умники, происходят не где-то там, но рядом и впрямую касаются нашей страны. Это открытие сделало тему «бархатной революции в России» одной из актуальнейших. Близость выборов обострила дискуссию. И вот уже проведена линия революционного фронта, и вот уже СМИ вновь шифруют соперников словами власть и оппозиция.

Власть (в их версии) безлика и бесплотна, оппозиция же более телесна, по крайней мере, у неё имеются два крыла — левое и правое, плюс — немало голов женских и мужских. При этом обе стороны имеют интересы, задачи, тактики и методы их реализации, которые активно комментируются.

И эти методы, что показательно, по-прежнему представляют собой (пока) уже многократно опробованные приёмы агитации и пропаганды. Их нет нужды перечислять — читателю они знакомы.

Но, думается, главный вопрос сегодняшнего политического противостояния лежит не столько в плоскости интересов соперничающих групп и доступных им политтехнологий, сколько в пространстве базовых подходов, которые определяют их отношения с обществом.

Всё чаще серьёзные аналитики задаются вопросом уже даже не об этичности применения тех или иных методов манипулирования общественным мнением, но об эффективности применения этих методов в принципе. Их сомнения подкрепляются данными исследований, указывающими на следующее: в обществе крепнет убеждённость в том, что за последние 15 лет пространство политтехнологий (за рядом исключений) стало пространством обмана. И это усиливает недоверие не только к лозунгам и образам политических сил, но и вообще — к демократическим институтам и процедурам.

Электорат хочет правды — соответствия мыслей и слов политиков их делам[8]. Разве эта новость не звучит обескураживающе для тех, кто намерен по-прежнему манипулировать людьми?

Более того, в последние годы становится всё более ясно: для успешного продвижения любого, в том числе и политического, бренда честность — это определяющее технологическое требование.

Так не придётся ли политикам и консультантам уже скоро столкнуться с тем, что избирателей куда меньше интересует вопрос: кто из претендентов на власть больше отвечает их ожиданиям; чем: кто из них действительно искренен? Не обнаружится ли, что аллергия избирателей к акциям дискредитации, саморекламе и запугиванию обострится настолько, что они проведут не формальную границу между властью и оппозицией, а пропашут реальную борозду между теми, кто им лжёт, и теми, кто говорит правду? Между теми, кто скрывает за броскими лозунгами и шельмованием конкурентов отсутствие стратегии развития страны, и теми, кто способен её предложить. Теми, кто играет словами о демократии (или социальной справедливости), и теми, чьи действия и цели действительно основаны на ценностях.

Это весьма вероятно. Подтверждение тому — пример Украины, где сотни тысяч избирателей обнаружили, что в практической деятельности лидеров, пришедших к власти под лозунгами правды и справедливости, места этим ценностям не нашлось. Что вызвало резкий спад доверия к ним. Отсюда вывод: если вы применяете правду как технологию — действуйте последовательно. Потому что любое несоответствие ваших мыслей — слов — дел, неизбежно приведёт к краху образа.

Но вот вопрос: а существует ли (или иначе — может ли возникнуть?) [9]в России политический субъект, который принял бы правду, как основную технологию борьбы за власть?

VI

Кто мог бы предложить обществу нечто подобное? Очевидно, сила, имеющая в своём распоряжении стратегию развития. Способная обновить систему управления, влив в неё молодые, энергичные, грамотные кадры. Готовая объединить россиян на ценностной основе и вовлечь их в общенациональный проект модернизации. Видящая будущее страны в клубе мировых лидеров и противопоставляющая стагнации и капитулянтству стремление к реваншу.

Существует ли такая сила? И есть ли основания полагать, что в ходе политических перипетий ближайших лет какая либо из элитных групп может предложить стране проект, включающий, в том числе, и создание политического субъекта, принципом которого будет правда, а целью — развитие страны?

Это, без сомнения, изменило бы конфигурацию соперничающих групп и настроения в обществе. Но где же эта сила? Как её имя? И можно ли ожидать, что по левую сторону фронта (условно, конечно) окажутся застой, неверие в Россию и капитуляция в убранстве из роз, бархата, апельсинов, красных звёзд, серпов и молотов, а на правой стороне встанут развитие, модернизация, тонкие силы и флаги нового поколения российской политики?

Хотелось бы принять такую гипотезу. По меньшей мере — как возможность. Случится ли это, покажет ближайшее время. А пока мы организуем встречу этих идей и знамён на наших страницах.



[1] То есть он и раньше, конечно, в ужасе жил, только боялся иного.
[2] Так говорят глобальные СМИ об Украине и Грузии и о режимах Виктора Ющенко и Михаила Саакашвили.
[3] А так — о Венесуэле и Уго Чавесе.
[4] Подлинному названию ещё предстоит родиться.
[5] В интервью агентству «Рейтер» Борис Березовский заявил, что удовлетворил просьбу людей Виктора Ющенко о финансовой помощи, так как «был на 100 % уверен», что «оранжевое движение» на Украине станет примером для России.
[6] Такую сумму, утверждают СМИ, г-н Березовский вложил в «оранжевый проект».
[7] Это потом они на время стали ведущей политической силой, а диктатора Марсело Каэтану свергали не они, а военные во главе с генералом_интеллектуалом, аристократом Антонио ди Спинолой.
[8] Правду, конечно, не следует понимать только в контексте, например, раскрытия злоупотреблений и обличения коррупционеров. Но именно как взаимное соответствие дел, слов и идей.
[9] Впрочем, изменить подходы к политическим технологиям могли бы и ныне действующие субъекты, что, возможно, значительно повысило бы их шансы.

Дата публикации: 05:12 | 08.10


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.