Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2005/8-9/a/2


Планируя день х

Красные политтехнологи тренируют «отмороженный» актив.
Обеспечить успех революции в Москве может стотысячная толпа. Но чтобы управлять ею, нужны 10 тысяч активистов! — утверждает лидер Молодёжного левого фронта, красный политтехнолог Илья Пономарёв. Для их подготовки в ряде регионов развёрнуты тренировочные лагеря, где радикальные левые отрабатывают сценарии взятия власти.

Со-Общение: Как Вас представить читателям? СМИ пишут о Вас как о лидере Молодёжного левого фронта, директоре Центра новой политики «Института проблем глобализации»1, видном функционером компартии. Кем Вы предстаё_ те перед нами? Илья Пономарев:

Я представляю оргкомитет Молодёжного левого фронта и инициативную группу по созданию общего Левого фронта. При этом я действи_ тельно — директор ЦНП «Института проблем глобализации» и член Московс_ кого обкома КПРФ. В данном случае эти роли друг другу не противоречат. — А где мы находимся сейчас?

Со-Общение: Как Вас представить читателям? СМИ пишут о Вас как о лидере Молодёжного левого фронта, директоре Центра новой политики «Института проблем глобализации»[1], видном функционером компартии. Кем Вы предстаёте перед нами?

Илья Пономарев: Я представляю оргкомитет Молодёжного левого фронта и инициативную группу по созданию общего Левого фронта. При этом я действительно — директор ЦНП «Института проблем глобализации» и член Московского обкома КПРФ. В данном случае эти роли друг другу не противоречат.

— А где мы находимся сейчас? — В одном из тренировочных лагерей Молодёжного левого фронта. Задача этих лагерей — преподать активистам левых организаций курс лекций и провести с ними практические занятия по организации массовых протестных действий. Плюс — наметить приоритеты совместной работы на осенне-весенний период.

— Здесь ключевые слова — это «массовые протестные действия» и «активисты». То есть тренируется актив, которому, по Вашим расчётам, предстоит организовывать массовые протестные действия? Которые СМИ привыкли называть «массовыми беспорядками»?

Массовые беспорядки и массовые протестные действия — не одно и то же. Хотя власти порой превращают их в беспорядки. Что касается актива, то главная проблема молодого левого движения в том, что у людей мало знаний, информации и умений. И денег, конечно, очень мало — никто не может никуда ездить… Люди в Москве не знают, что происходит во Владимире или Ярославле.

А здесь ребята имеют возможность общаться, получать технические навыки. Так, товарищ Баранов проведёт семинар по журналистике. Ведь у нас есть газеты, и активисты должны в них писать. А пером они не владеют…

То же касается и революционной теории, истории мирового протестного движения, профсоюзной работы, организации забастовок, правовых норм, которые надо соблюдать, но которых никто не знает… Всему этому нужно учить, чтобы из разрозненных групп возникала коалиция, способная действовать в рамках единой идеологии, общей цели, стратегии и понимания того, что и когда произойдёт в стране.

— На тренингах актива людей готовят, например, к тому, чтобы, общаясь с улицей илис населением по принципу «из двери в дверь», они говорили всем и везде — одно и то же; чтобы на митингах они скандировали одни и те же лозунги; чтобы, столкнувшись с противником, стойко держались вместе. И первый активист, и второй, и третий, и сто двадцать пятый — все! Но, общаясь с участниками лагеря, я слышу, что у них — совершенно разные взгляды! Слаженности и единства нет. Общее мнение по ключевым вопросам отсутствует! Как вы решаете эту проблему? И проблема ли это?

— Дело в том, что речь не идёт о создании партии ленинского типа с обязательным для всех набором программных положений. Участники лагеря представляют группы, у которых есть разные точки зрения на ряд проблем. Более того — у них внутри наблюдаются и разброд, и шатания! Но лагерь — удобная площадка, где можно выстроить единую платформу, сформировать ценности, общие для всех левых. Ведь в ряд организаций (например, в АКМ) приходят за действием. Люди знают: надо бить буржуев и идти к социализму: на этом их идейная подготовка заканчивается. А мы даём им базу. И видим: в ходе тренинга позиции групп сближаются!

Далее: мы не создаём движение, задача которого — победа на выборах. Мы не строим политическую машину для работы в условиях стабильной демократии. Это — стратегия КПРФ. Но молодежь сомневается в её правильности.

Мы революционеры. Мы считаем, что нынешний режим рухнет через полторадва года. О причинах его падения говорил в своей лекции, выступавший здесь политтехнолог Станислав Белковский.

Мы считаем, что мобилизацию масс произведёт власть, создав условия, когда тысячи людей просто не смогут не выйти на улицу. Но мы не станем рекрутировать их в организацию, а создадим группу, способную, например, в Москве сорганизовать 10000 протестующих. Структурировать их. Вложить в головы идею, ради которой они, на самом деле, вышли. Потому что они же выйдут не зная, что делать! И тут наш актив — СКМ[2] или АКМ[3], или вместе — оформит стихию в колонны и поведёт вперёд.

Короче — задача: создать организацию профессиональных революционеров, готовых к борьбе.

 

— Белковский считает, что час борьбы пробьёт в середине 2007.

— Думаю — в конце 2006. Но это не принципиально. Для нас точка готовности — осень следующего года.

— МЛФ провёл несколько лагерей, а всего запланировано десять. Чем они отличаются друг от друга?

— Первый лагерь — даге станский — был особенный. Тревожная обстановка в регионе наложила отпечаток и на программу, и на настроение участников. Там было много кавказцев и москвичей. Причём москвичей совсем таких «отмороженных левых» — чеченофилов…

Потом прошёл лагерь в Краснодаре. Там большинство составляли троцкисты — самые активные.

Алтайский лагерь был сильно военизирован. Ну а здесь — в Подмосковье — баланс между СКМ и АКМ, между теорией — и практикой.[4]

— Практикой… Представьте себе — просматривает журналист почту и видит пресс-релиз о лагере. А с фото на него — бац — дуло автомата. Как вы думаете, что испытывает журна лист?

— Он понимает, что время пришло. — Время стрелять в ответ? — Почему в ответ? Присоединяться! Или бежать…

— Присоединяться? — К кому? Бежать? — От ко_ го? Общая численность лагерей МЛФ — примерно 500 человек — не убеждает в вашей силе. Сила, это, скорее, 3000 «Наших» на Селигере.

— Да, у МЛФ лагеря на 50_60 человек. В итоге, в общем, выходит 500_600. Но это всего в пять раз меньше, чем у «Наших»! И если учесть масштаб бюджетов и административного ресурса, то, я бы сказал, мы более активны!

И потом, можно ли 3000 человек чему то научить за две недели? 50-60 и то очень трудно… Хотя многого мы добиваемся — даём навыки обращения с оружием, организации коллективного протеста, ненасильственного сопротивления, поиска решений в критических ситуациях, переговоров… Но главный приоритет — team building5.[5]

Сомневаюсь, что это есть у «Наших». Думаю, их задача — показать спонсорам и

обществу как много у них людей… Но прикиньте: на 2 млн долларов — таков, кажется, был бюджет их мероприятия? — все организации, представленные в лагерях МЛФ могут год жить безбедно и считать, что на них свалилось несметное богатство!

А бюджет нашего лагерного проекта — 15000 долларов. Их дал Институт проблем глобализации.

— А каков общий уровень ребят?

— Пока самым сильным по интеллектуальному уровню был краснодарский лагерь. А самым сплочённым — алтайский, хотя там, в основном, были самоучки. Представьте: парень из деревни нашёл в библиотеке томик Канта и у костра обсуждает с преподавателем марксистской философии из Ижевска…

Наша задача — создать организацию профессиональных революционеров, готовых к борьбе. Точка готовности — осень 2006 года

— …Категорический императив!..

— …Точно!

А что ж им ещё обсуждать?

— И спорят ведь до хрипоты! Пусть у человека нет глубокого багажа, но он хочет разобраться! Читает! И это — наш человек.

А в Москве всё иначе. И, похоже, на большое пополнение рядов нам в столице рассчитывать не приходится. Потому что Москва и Россия — это разные страны. Россия всё ещё живёт в индустриальной эпохе, а Москва, как минимум — уже в ранней стадии постиндустриальной, информационной эры. Что видно и на выборах, и в работе с людьми... У москвичей и у жителей остальной страны разная психология, разные мотивации, разные законы поведения. Социальный слой тот же — трудящиеся, но он живёт в другой нише. Он подругому рос. У него другое качество образования. Он иначе видит мир. Москва ведёт себя как классическая восточно-европейская страна, как Польша, Чехия, Венгрия…

Вот почему наша московская организация непропорционально слаба по численности.

Вообще, революционная группа в Моск_ ве должна сильно отличаться от всех прочих. Но если строить её всерьёз, то можно потратить слишком много ресурсов, а тем временем потерять остальную Россию.

— Как вы оцениваете эффективность лагерей МЛФ?

— Их задача выполнена на 70-75%.

— Эффективность высокая. Значит, обществу предстоит пожать плоды вашей деятельности. Когда?

— Приведу пример. Этой зимой мы провели под Барнаулом сходку сибирских регионов. В ней принимали участие Бурятия, Красноярск, Тюмень, Новосибирск и т.д. Она закончилась 10 января. Через несколько дней Алтай стал регионом, где прошли самые мощные акции протеста против монетизации льгот. И возглавляли их комсомольцы! В Красноярске — то же самое.

Кстати, там были самые жёсткие столкновения с милицией.

Помните, левые стонали: где наша молодежь? А вот она! Когда все разбежались, на площади остался один транспарант — «Союз коммунистической молодежи».

— Значит ли это, что в «Процессе 2006-2008», пока КПРФ будет биться за голоса избирателей, «красные революционеры» станут осуществлять недискуссионный сценарий?

— Мы будем союзниками компартии. Посмотрите, кто реально работает на предвыборных кампаниях? Актив КПРФ? Нет — он наполовину лежачий. Работает СКМ, потомучто никто другой помочь не может! Но сотрудничество с КПРФ для нас не приоритет. Мы — не помощники партии, а самостоятельная сила.

— Как вы взаимодействуете с другими оппозиционерами?

— Общаемся с молодыми СПСовцами, с более скромными группами, вроде клуба «Я думаю», с Ильёй Яшиным…

С молодёжным «Яблоком» провели ряд совместных акций. Правда, в последнее время отношения остыли. Яшин и его лю_ ди перекрасились в «ярко оранжевый цвет», мы же к «оранжевости» относимся скептически.

В Украине протестная энергетика была использована, чтобы сменить у власти одну группу буржуазии на другую. Такова технология «цветных революций»: берётся пассионарная молодежь, формируется движение, делается привлекательным, но при этом заявляет: «Мы не боремся за власть! Мы — её свергаем!». Это — штурмовые отряды, сметающие действующую власть. А потом приходят господа заказ_ чики и пользуются плодами победы.

А наша задача — не просто свергнуть существующий строй и президента, а построить другую систему! Ведь Путин — это её закономерное порождение. В 1993, когда принималась Конституция, самые либеральные демократы говорили: хорошо, что сейчас Ельцин, а вот придёт после него какой-нибудь чекист и закрутит гайки так, что мало не покажется… Слушая эти речи, менее либеральные демократы крутили пальцем: да вы чокнулись, чтобы мы, да выпустили власть!? Не дождётесь! Но случилось так, как говорили либералы — Юшенков, Старовойтова, Лев Пономарёв…

И вот они вновь пытаются апеллировать к ценностям эпохи 90-х! Но ведь даже к великому рошлому СССР, по которому половина населения плачет, нельзя вер

Люди на улицах не будут спрашивать, какая у тебя программа. Они будут спрашивать, кому бить морду

Никогда лозунг, апеллирующий к прошлому, не будет поддержан массами так, как зовущий в будущее.

— У вас есть программа, которую предстоит воплощать натренированному в лагерях активу?

— Да. Детальная. Но я не намерен её обнародовать до взятия власти. Считаю это контрпродуктивным. Публикация и обсуждение никаких плюсов не принесут. Ведь мы не на выборах. Улица не будет спрашивать, какая у тебя программа. Она будут спрашивать, кому морду бить, по какому классовому принципу.

— А актив в курсе этой программы?

— Есть плотная группа единомышленников, участвующая в программной работе. Есть слой, с которым идёт постоянная организационная работа, но программная — не постоянно. Есть другой слой, с которым даже организационно мы работаем эпизодически. Первый слой, в целом, в курсе.

Но в любом случае есть идейная база, известны практические шаги экономического и политического характера, документы, которые надо будет делать, принимать и т.д. Всё конкретно. Как у Ленина. Какие документы были сразу вынесены на съезд Советов? Декрет о мире и Декрет о земле…

— Сколько людей вы планируете собрать в День Х?

— 12-15 тысяч.

— Хватит?

— Чтобы произвести все необходимые действия в Москве (ведь революция всё равно происходит в столице!) нужна толпа — абсолютный максимум — в 100 тысяч человек. А чтобы управлять толпой в 100 тысяч, десяти хватит за глаза. Только нуженочень хороший мобилизационный план. Его мы отработаем следующим летом, снова в лагерях, но уже куда более массовых.

— В день Х вы привезёте в Москву людей из регионов?

С политической точки зрения, мы получаем эффективнейшую политическую машину

— Да. Без них не обойтись. И потом, их с Москвой ничто не связывает. Им ничего не будет жалко.

— Есть ли у молодых радикальных левых общая мотивация?

— Это жажда справедливости.

— Вот как? Не карьерный лифт? Не стремление к успеху?

— Тем, у кого на первом месте карьера через революцию, у нас делать нечего. Мы ищем отрывных нонконформистов. Настоящих отморозков. Прагматикам доверять нельзя. На них невозможно положиться. Возьмём проект Ходорковского «Открытая Россия». Отличные ребята. Со взглядами? Со взглядами. В глазах всё нормально — интеллект есть. Но вот вопрос: пойдут они драться? Не пойдут. Они в школе «Открытой России» другим заняты — учатся делать карьеру. А нам нужны забияки.

Вот идеальный профиль подходящего молодого человека: а) — нонконформист; б) тем не менее — способный работать в коллективе и подчиняться приказам; в) имеющий интеллектуальную основу.

Последовательность именно такая. Но это — для полевых бойцов. А если взять программную группу, список свойств пойдёт в обратном порядке.

Но, так или иначе, мы строим коллектив, который дышит вместе. Чтобы знать: даже в момент когда будет очень трудно или страшно, человек забудет бы про себя и пойдет вперёд.

— Вы неплохо знаете современную российскую деловую среду, скажите, для предпринимателя нонконформизм — это свойство нужное или наоборот — опасное?

— Стратегически нонконформизм всегда за бизнес. А тактически — всегда против. Когда его слишком много, бизнес просто не сможет взлететь, а когда его строго выверенное количество, он точно взлетит и обгонит всех остальных. Кто такой предприниматель? Это тот, кто может сделать ставку — рискованную, большую — и выиграть. А высокая выигрышная ставка возможна только на вещи, на которые другие поставить не способны. Это и есть нонконформизм. Но если он будет слишком вызывающим, то пути ему просто не дадут. Замочат.

Беседовал Эдуард Михневский
при участии Наталии Бубновой



[1] Институт проблем глобализации — на его сайте указано: «ИПРОГ является исследовательской организацией. Занимая позицию «слева от центра» институт стремится быть открытым для представителей разных взглядов, объединённых критическим отношением к неолиберализму, ориентацией на принципы социальной справедливости, политической демократии и интернационализма». Институт выступает «против идеологии «свободного рынка» и приватизации». Роль ИПРОГ в проектах Ильи Пономарёва ещё предстоит уточнить.

[2] СКМ — Союз коммунистической молодёжи. Молодёжная организация, где сильно влияние КПРФ.

[3] АКМ — Авангард красной молодёжи. Радикальная молодёжная группа.

[4] Кроме того МЛФ провёл лагеря в Красноярском крае, Воронежской области, под Чебоксарами, в Удмуртии и на Северо_Западе России.

[5] Team building (англ.) — командообразование. Специфическая тренинг_техника, направленная на сплочение групп людей и организацию эффективной коммуникации внутри них. нуться! А уж к Ельцину…

Дата публикации: 01:27 | 10.10


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.