Главная  |  О журнале  |  Новости журнала  |  Открытая трибуна  |  Со-Общения  |  Мероприятия  |  Партнерство   Написать нам Карта сайта Поиск

О журнале
Новости журнала
Открытая трибуна
Со-Общения
Мероприятия
Литература
Партнерство


Архив номеров
Контакты









soob.ru / Архив журналов / 2005 / Мир 2020? / Новые вызовы

Часть 3 Новые вызовы государственности


Версия для печати
Послать по почте


Государство-нация по-прежнему будет господствующей единицей мирового порядка, однако экономическая глобализация и распространение технологий, особенно информационных, станут тяжелейшим испытанием для государств. Режимы, которые справились с вызовами 1990-х годов, могут не выдержать тех, что грядут в 2020-м. В действии окажутся противоречивые силы: на авторитарные режимы снова будут давить с требованиями демократизации, в то время как хрупким молодым демократическим системам может не хватить умения адаптироваться, чтобы выжить и развиваться.

С ростом миграции по всему миру — из Северной Африки и Ближнего Востока в Европу, из Латинской Америки и Карибского бассейна в США и из Юго-Восточной Азии в северные регионы — многие страны станут многонациональными и многоконфессиональными, столкнувшись с проблемой интеграции мигрантов в своё общество, считаясь при этом с их этнической и религиозной идентичностью.

ЗАМЕДЛЕНИЕ ТЕМПОВ ДЕМОКРАТИЗАЦИИ

Глобальный экономический рост — в потенциале хороший стимул для демократического процесса, но существует вполне реальная вероятность того, что многие страны, считавшиеся частью «третьей волны» демократизации, откатятся назад. В частности, демократический процесс к 2020 году может отчасти дать задний ход в государствах бывшего Советского Союза и ЮгоВосточной Азии, некоторые из которых, по сути, никогда и не вставали на путь демократии. Создается впечатление, что Россия и большинство среднеазиатских режимов постепенно возвращаются к авторитаризму, и едва ли сам по себе глобальный экономический рост способен переломить эту тенденцию. Лишь развитие в этих странах многоотраслевой экономики — что отнюдь не является неизбежным — могло бы сыграть решающую роль в укреплении среднего класса, что в свою очередь стимулировало бы демократический процесс.

Будучи уже зажатыми в тиски жесточайшего экономического неравенства, пожилые лидеры среднеазиатских государств вынуждены бороться с крупной и неуправляемой частью населения — молодёжью, страдающей от недостатка широких экономических возможностей. Скорее всего среднеазиатские правительства подавят инакомыслие и «закрутят гайки», чтобы сохранить порядок, повысив тем самым риск вооруженных восстаний.

Китайские лидеры столкнутся с дилеммой: поддаться давлениям плюрализма и ослабить политический контроль или же оставить всё как есть, рискуя вызвать негативную реакцию со стороны народа. Пекину также необходимо учитывать свои амбиции стать основным игроком на мировой арене, которые возрастут, если его правители предпримут шаги в направлении политических реформ.

Китай может выбрать «азиатский путь к демократии», который предусматривает выборы на местном уровне и совещательный механизм на национальном уровне с вероятным сохранением контроля Коммунистической партии над центральным правительством.

Более молодые китайские лидеры, уже занимающие влиятельные посты мэров и региональных руководителей, обучались в университетах западного образца и хорошо понимают международные стандарты управления.

Однако большинство экспертов, присутствовавших на нашей конференции по регионам, убеждены, что нынешние и будущее лидеры являются агностиками в вопросах демократии и гораздо больше заинтересованы в построении того, что они считают наиболее эффективной моделью управления.

Демократические преобразования могут получить успешное развитие в ключевых странах Ближнего Востока, которые до настоящего момента были исключены из этого процесса своими репрессивными режимами. Успех установления подлинной демократии в Ираке и Афганистане — и демократическая консолидация в Индонезии — может послужить примером другим мусульманским и арабским государствам и стать стимулом для перемен.

Однако проведённое в 2001 году исследование Freedom House показало огромную и расширяющуюся пропасть по уровню свободы и демократии между исламскими странами и остальным миром. Отсутствие экономического роста в других секторах, помимо энергетического, является одной из главных причин низких темпов развития на Ближнем Востоке. Большинство региональных экспертов не возлагают особых надежд на то, что смена поколений в некоторых ближневосточных режимах способна сама по себе продвинуть вперед демократические реформы.

Размах роста радикального ислама и реакция на это давление со стороны режимов будет также иметь далеко идущие последствия для демократизации и развития институтов гражданского общества, хотя радикалы могут использовать избирательный процесс для укрепления власти.

Сохранение высоких цен на нефть в течение продолжительного периода времени позволит режимам отложить экономическую и финансовую реформу.

УПРАВЛЕНИЕ ПОД ДАВЛЕНИЕМ ВЫСОКИХ ТЕХНОЛОГИЙ

Сегодня у отдельных пользователей персональных компьютеров в руках больше возможностей, чем было у НАСА, когда оно использовало компьютеры для запуска первых летательных аппаратов на Луну. Тенденция к ещё большему увеличению возможностей, скорости, доступности и мобильности будет иметь огромные политические последствия. Бесчисленные множества частных лиц и небольших групп, многие из которых прежде не обладали та-кой властью, будут не только устанавливать контакт друг с другом, но и планировать операции, мобилизовать людей и завершать дела, в потенциале достигая большего успеха и результативности, чем это может сделать государство. Это почти наверняка отразится на том, как граждане будут относиться к своим государствам, и на их взаимоотношениях с ним, вынуждая некоторые правительства действовать более оперативно.

Согласно Международному союзу телекоммуникаций, Китай характеризуется едва ли не самыми быстрыми темпами роста пользователей Интернета и мобильных телефонов в мире, а также лидирующим положением на рынке широкополосных коммуникаций.

Сообщения о росте во многих ближневосточных странах государственных инвестиций в развитие высокоскоростных информационных инфраструктур, пока, правда, недоступных широким слоям населения и не имеющих прочной связи с остальным миром, демонстрируют очевидный потенциал для распространения демократических и недемократических идей.

Некоторые государства будут стремиться контролировать Интернет и его содержимое, но будут сталкиваться со всё большими трудностями, поскольку новые сети предлагают разнообразные способы коммуникации.

Рост связанности компьютерных систем будет также сопровождаться распространением транснациональных виртуальных сообществ по интересам — тенденция, которая может не только осложнить способность государственных и глобальных институтов добиваться согласия внутри стран и проводить в жизнь решения, но даже поставить под вопрос сам их авторитет и легитимность. Группы, основанные на общности религиозных, культурных, этнических или иных принадлежностей, могут разрываться преданностью национальным идеям и другими разновидностями идентичности. У таких групп есть весомый потенциал для продавливания на национальном и даже глобальном уровне нужных решений по широкому спектру вопросов, обычно находящихся в компетенции государственных структур.

Общение диаспор с помощью современных технологий в группах на родном языке способствует не только сохранению национального языка и культуры, но и формированию их политической и экономической мощи

Интернет, в частности, подстегнёт к созданию глобальных движений, кото-рые могут заявить о себе в качестве мощной силы в сфере международных от-ношений. Например, общение диаспор с помощью современных технологий в группах на родном языке способствует не только сохранению национального языка и культуры в условиях широкомасштабной эмиграции и культурных перемен, но и формированию их политической и экономической мощи.

Ожидается распространение популистских идей в качестве мощной политической и социальной силы, тем более что глобализация угрожает усилением социальной разобщенности по линиям экономического и этнического раскола. В частности, в некоторых частях Латинской Америки неспособность элит адаптироваться к растущим требованиям свободного рынка и демократии, вероятно, спровоцирует новый всплеск популистских настроений и вынудит местные движения, до сей поры стремившиеся добиваться перемен демократическими средствами, пойти на более радикальные меры ради получения того, что они считают своей «справедливой долей» политической власти и благосостояния.

Однако, как и в случае с религией, популизм необязательно будет враждебен политическому развитию — он может послужить делу расширения участия в политическом процессе. Угрозы общего возврата к режимам военных хунт на территории Латинской Америки опасаются лишь немногие эксперты.

Те страны Латинской Америки, которые успешнее других адаптируются к переменам, выстраивают более прочные и эффективные демократические институты, чтобы разрабатывать более универсальные и оперативные политические стратегии и укреплять доверие граждан и инвесторов. Ощущение экономического прогресса и надежда на его продолжительность являются необходимым условием для поддержания долгосрочного кредита доверия к демократическим системам.

Всплеск национализма и склонность к популизму могут стать проблемой и для азиатских государств. Многие из них, такие, как Лаос, Камбоджа и Бирма, неспособны справляться с растущими запросами населения и рискуют потерпеть крах.

Эксперты отмечают, что в Африке из частного сектора экономики выходит новое поколение лидеров; эти лидеры намного комфортнее себя чувствуют в демократии, чем их предшественники, и в будущем могут придать развитию демократии мощный внутренний динамизм.

ИЗМЕНЕНИЕ КЛИМАТА И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ К 2020 ГОДУ

Политические разногласия, связанные с изменением климата, скорее всего будут занимать важное место в многосторонних отношениях, и в частности Соединённым Штатам наверняка придётся испытать серьёзное двустороннее давление, направленное на изменение своих внутренних экологических норм, и стать лидером глобальных усилий по защите окружающей среды. Всё научное сообщество солидарно во мнении, что парниковый эффект реален и что средняя температура поверхности за прошлый век возросла, однако остаются разногласия касательно причин этого процесса и возможных оздоровительных мер.

В Африке из частного сектора экономики выходит новое поколение лидеров, намного комфортнее чувствующих себя в демократии, и в будущем могущих придать развитию демократии мощный внутренний динамизм

По оценкам экспертов конференции, финансируемой NIC, обеспокоенность по поводу парниковых газов, крупнейшими производителями которых являются Китай и Индия, будет неуклонно расти вплоть до 2020 года. Ожидается, что будут иметь место разнообразные аномальные погодные явления, которые будут связывать, не всегда правильно, с глобальным потеплением. Любое из этих событий может вызвать волну призывов к США как к самому главному источнику парниковых газов предпринять решительные шаги, направленные на сокращение потребления ископаемого топлива.

Перед стратегами встанет дилемма: экологическая система, основанная исключительно на экономических стимулах, вероятно, не принесёт необходимых технологических преимуществ, поскольку фирмы окажутся в нерешительности — стоит ли вкладываться в исследование, когда получение прибыли стоит под большим вопросом. С другой стороны, система, основанная на государственном регулировании, как правило, оказывается затратной и недостаточно гибкой. К многочисленным трудностям, мешающим выработке совместных мер, относятся: сопротивление стран ОПЕК, зависящих от доходов от ископаемого топлива; точка зрения развивающихся стран, согласно которой изменение климата — проблема, порождённая миром индустриальным, которую они не могут решить из-за ограниченных возможностей своих экономик; и, наконец, необходимость существенных технологических нововведений с целью максимального повышения энергетического КПД.

Судя по комментариям участни-ков, оптимизм внушает тот факт, что мир с готовностью и энтузиазмом относится к лидерству США и что для решения этого вопроса не понадобится учреждать новые многосторонние институты. В самом деле, разработку стратегии ограничения выбросов CO2 может упростить тот факт, что три политические единицы — США, Евросоюз и Китай — несут ответственность более чем за половину всего CO2, выбрасываемого в атмосферу. Договорённость между этими тремя сторонами, а также Российской Федерацией, Японией и Индией покрыла бы две трети всех выбросов.

ПОЛИТИКА ИДЕНТИЧНОСТИ

Отчасти давление на власть будет исходить от новых форм политики идентичности, основанных на религиозных убеждениях и этнической принадлежности. В течение ближайших пятнадцати лет религиозная идентичность скорее всего будет становиться всё более значимым фактором самоопределения человека. Тенденция к росту политики идентичности связана с повышенной мобильностью, увеличением раз-нообразных враждебных групп внутри одной страны, а также с распространением современных коммуникационных технологий.

Приоритетный статус этнической и религиозной идентичности предоставит своим последователям готовые сообщества, которые служат своеобразной «сеткой безопасности», так необходимой в трудные времена, что особенно важно для переселенцев. Подобные сообщества также обрастают организационной структурой, что создает дополнительные возможности для трудоустройства.

Хотя мы не располагаем достоверными данными о количестве людей, принявших ту или иную веру или перешедших от одной веры к другой за последние годы, тенденции демонстрируют рост числа новообращённых и более глубокие религиозные убеждения у многих последователей.

Например, в таких странах, как Ки-тай, влияние марксизма ослабевает, тогда как христианство, буддизм и другие религии получают широкое распространение, а в традиционно сугубо католической Латинской Америке растёт процент новообращенных евангелистов.

К 2020 году в Китае и Нигерии будут одни из самых крупных христианских общин в мире — такой сдвиг изменит лицо христианских институтов, традиционно укоренённых на Западе, и придаст ему африканский или азиатский колорит, или, говоря шире, черты развивающегося мира.

Западная Европа находится в стороне от этой растущей глобальной «религиозности», за исключением общин мигрантов из Африки и с Ближнего Востока. Многие функции, традиционно осуществляемые церковью: образование, социальные услуги и т.д., теперь выполняются государством. Однако всепроникающий, настойчивый антиклерикализм вряд ли поможет культурной ассимиляции новых иммигрантов-мусульман, которые считают дискриминационным запрет на публичное проявление своей религиозной принадлежности, установленный в некоторых западноевропейских странах.

Многие адепты религиозных течений — будь то индуисты-националисты, последователи христианских евангелических церквей в Латинской Америке, иудейские фундаменталисты в Израиле или мусульманские радикалы — становятся «активистами». Согласно их мировоззрению, существует необходимость изменения общества, проведения резких границ между добром и злом в духе манихейства, а их система религиозных верований связывает конфликты местного значения с неким сражением большего масштаба.

Такие движения с религиозной подоплёкой были распространённым явлением во времена общественных и политических смут в прошлом и нередко становились толчком для позитивных перемен. К примеру, учёные считают, что рост популярности евангелизма в Латинской Америке создаёт для беженцев, расово угнетённых и зачастую беднейших слоёв населения, в том числе и женщин, «социальную структуру, которой иначе могло бы и не быть… [Эта структура] предоставляет своим членам необходимые навыки для выживания в стремительно развивающемся обществе… (и помогающую) развивать гражданское общество в регионе»[1].

Вместе с тем стремление групп активистов изменить общество зачастую приводит к ещё большим общественным и политическим беспорядкам, порой насильственным. В частности, существует вероятность возникновения трений в смешанных общинах, поскольку активисты пытаются переманивать людей из других религиозных групп или более старых религиозных институтов. В соответствии с фанатичными религиозными убеждениями многих таких движений их активисты идентифицируют себя через противопоставление «чужакам», не входящим в группу, что может приводить к раздору.

Радикальный ислам. В большинстве регионов, которые испытают на себе увеличение числа религиозных «активистов», также наблюдается рост доли молодёжи в обществе, с чем эксперты и связывают большое количество радикальных адептов вероучений, включая мусульманских экстремистов[2].

Ожидается, что проблема переизбытка молодёжи особенно остро встанет в большинстве ближневосточных и западноафриканских стран по меньшей мере до 2005–2010 годов, однако последствия будут ощутимы и долгое время спустя.

На Ближнем Востоке растущее влияние радикального ислама отражает политическую и экономическую отчуждённость многих молодых мусульман от косных и не представляющих интересов народа правительств, а также связанную с этим неспособность многих преимущественно мусульманских государств извлечь значительные экономические преимущества из глобализации.

Распространение радикального ислама будет оказывать значимое влияние на весь мир вплоть до 2020 года, объединяя при этом очень разные этнические и национальные группы, при этом возможно даже появление органа власти, переступающего пределы государственных границ.

Отчасти притягательность радикального ислама объясняется тем, что он призывает мусульман вернуться к его истокам, когда исламская цивилизация была в авангарде глобальных перемен. Коллективное чувство отчуждения и разобщённости, к которому апеллирует радикальный ислам, едва ли исчезнет, пока мусульманский мир не станет снова более глубоко интегрированным в мировую экономику.

Радикальный ислам сохранит привлекательность для многих мигрантов-мусульман, которые тянутся на Запад из-за больших возможностей трудоустройства, но чувствуют себя неуютно в чужой, по их мнению, культуре.

Исследования показывают, что, по мере того как западноевропейские страны становятся более открытыми, иммигранты-мусульмане интегрируются, однако многие иммигранты во втором и третьем поколении оказываются втянутыми в радикальный ислам, потому что сталкиваются с препятствиями на пути к полной интеграции и барьерами в осуществлении того, что они понимают под нормальной религиозной практикой.

Религиозные и этнические разногласия также внесут свою лепту в будущие конфликты, а если не уделить им должного внимания, они могут стать причиной регионального раздора. Регионы, в которых трения рискуют перерасти в более обширный гражданский конфликт, включают в себя Юго-Восточную Азию, где историческое противостояние христиан и мусульман охватывает несколько государств, включая страны Западной Африки, Филиппины и Индонезию.

Внутрирелигиозные расколы, даже если они давно длятся и имеют долгую историю, также могут привести к конфликтам в эту эру обострённого религиозного самосознания. Ирак, где господствует религиозное течение шиитов, наверняка будет поощрять активистские шаги шиитских меньшинств в других ближневосточных странах, например в Саудовской Аравии и Пакистане.

СТРАНЫ ЕВРАЗИИ: КАЖДЫЙ ИДЁТ СВОЕЙ ДОРОГОЙ?

Региональные эксперты, посетившие нашу конференцию, считают, что политическое развитие России после краха коммунизма усложняется продолжающимся поиском постсоветской национальной идентичности. Путин всё чаще апеллирует к русскому национализму, а порой и к ксенофобским настроениям для определения российской идентичности. Возможно, его преемники станут определять российскую идентичность, делая акцент на имперском прошлом России и превосходстве над соседями, отбросив при этом коммунистическую идеологию.

Атлеты из исламских стран на Олимпийских играх пренебрегли лояльностью своим государствам и объявили о своей верности Халифату. Всё пошло прахом, в том числе и сами структуры, которые породил Запад

По мнению экспертов, государства Средней Азии слабы и имеют значительный потенциал для религиозных и этнических конфликтов, которые могут вспыхнуть в ближайшие пятнадцать лет. Религиозные и этнические движения могут дестабилизировать весь этот регион. Похоже, Евразия станет более разобщённой, несмотря на тот факт, что противоположные демографические тенденции — такие, как нехватка рабочей силы в России и Западной Евразии и в то же время её переизбыток в Средней Азии, — могли бы содействовать сплочению региона. Более того, вполне вероятно, что Россия будет сотрудничать со среднеазиатскими государствами в развитии транспортных коридоров для энергетических поставок.

По утверждению участников конференции, среди стран, богатых естественными ресурсами, Россия имеет наилучшие перспективы для расширения своей экономики за рамки добычи ресурсов и более глубокой интеграции в мировую экономику. Чтобы развить многоотраслевую экономику, России понадобится произвести структурные реформы и учредить правовое государство, что в свою очередь стимулирует прямые зарубежные инвестиции в иные секторы, помимо энергетического. Зная, что Европа, вероятно, захочет выстроить «особые отношения» с экономически более сильной Россией, Москва скорее всего проявит большую терпимость к факту сближения бывших советских республик с Европой. Если России не удастся всесторонне развить свою экономику, она сполна испытает на собственной шкуре, что такое нефтяное государство с его несбалансированным экономическим развитием, гигантским неравенством доходов, оттоком капитала и нарастающими социальными проблемами.

Меньше оптимизма выказали региональные эксперты касательно потенциала для всестороннего экономического развития на ближайшие пятнадцать лет богатых ресурсами стран Средней Азии и Южного Кавказа — в частности Казахстана, Туркменистана и Азербайджана. Для стран с более ограниченными природными ресурсами, таких, как Украина, Грузия, Кыргызстан, Таджикистан и Узбекистан, главная проблема будет состоять в эффективном развитии отраслевых проектов и услуг, что потребует более качественного управления.

Среднеазиатские страны — Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан — сталкиваются с суровым вызовом: как сохранить социальный мир в условиях высокого роста населения, относительно молодого населения, ограниченных экономических перспектив и усиления влияния радикального исламизма. Руководители этих стран могут ослабить напряжённость, если будут меньше ограничивать эмиграцию. Россия могла бы воспользоваться миграцией для того, чтобы компенсировать сокращение своего населения (вплоть до 2020 года цифра будет составлять около миллиона человек в год). Однако у России почти нет опыта интеграции мигрантов из других культур; результатом этнических волнений внутри страны стал рост русского национализма, и наши эксперты полагают, что любые попытки расширения иммиграционных правил будут использованы в своих целях политиками националистического толка.

По иронии судьбы согласно прогнозу экспертов Евразия станет более сплоченной, если глобальная экономическая ситуация ухудшится и этот регион окажется в изоляции. В этом случае переживающая застой Россия могла бы стать опорой для других стран в деле поддержания порядка вдоль южных границ региона, в том случае если тем или иным странам Средней Азии — Туркменистану, Таджикистану и Кыргызстану — будет угрожать потенциальный коллапс.

ЛАТИНСКАЯ АМЕРИКА В 2020 ГОДУ: ВЫЗОВЕТ ЛИ ГЛОБАЛИЗАЦИЯ РАСКОЛ РЕГИОНА?

Эксперты, с которыми мы консультировались в Латинской Америке, утверждали, что глобальные изменения в ближайшие пятнадцать лет могут углубить разногласия и расколоть Латинскую Америку с точки зрения экономической, инвестиционной и торговой политики. В то время как страны Южного конуса, особенно Бразилия и Чили, завоевывают новых партнёров в Азии и Европе, Центральная Америка, Мексика и страны, расположенные в области Анд, могут отставать в развитии и остаться зависимыми от США и Канады как главных торговых партнёров и источников экономической поддержки.

Неэффективность государственного правления в странах Латинской Америки отчасти не позволила многим странам в полной мере осознать экономические и социальные выгоды от большей интеграции в мировую экономику в последние десятилетия. Вместо этого пропасть между богатыми и бедными, теми, кто представлен в органах управления, и теми, кто из них исключён, только возросла. В течение последующих пятнадцати лет влияние продолжающегося экономического роста и глобальной интеграции скорее всего, будет неравномерным и фрагментарным. В самом деле, региональные эксперты прогнозируют взлёт харизматичных, самозваных популистских лидеров, имеющих исторические прецеденты в этом регионе, которые сыграют на негодовании общественности несправедливым делением на «имущих» и «неимущих», — такой риск вероятен в самых слабых государствах Центральной Америки, странах, расположенных в области Анд, и в некоторых частях Мексики. В самых безнадёжных из них, особенно там, где криминализация общества и даже государства наиболее очевидна, лидеры могут обнаружить диктаторские наклонности и занять более жёсткую антиамериканскую позицию.

Эксперты сделали следующие наблюдения относительно перспектив региона в других сферах:

Политика самоопределения. Всё большие доли населения идентифицируют себя в качестве представителей коренных народностей и вскоре потребуют не только права голоса, но в потенциале и нового общественного договора. Многие отвергают глобализацию в том виде,в каком она развернулась в регионе, видя в ней уравнивающую силу, которая разрушает их культурную самобытность, а также как навязанную США неолиберальную экономическую модель, несправедливо распределяемые плоды которой произрастают на древе эксплуатации труда и окружающей среды.

Информационные технологии. Универсализация Интернета одновременно как средства массовой информации и межличностной коммуникации поможет просветить, связать, мобилизовать и наделить полномочиями тех, кто прежде всегда был исключён из процесса управления.

ВООБРАЖАЕМЫЙ СЦЕНАРИЙ «НОВЫЙ ХАЛИФАТ»

В приведенном ниже воображаемом сценарии показано, как на основе радикальной религиозной идентичности может возникнуть всемирное движение. Согласно этому сценарию, провозглашён новый Халифат, который успешно продвигает влиятельную контридеологию, апеллирующую к широким массам. Сценарий представлен в форме гипотетического письма, написанного воображаемым внуком Бен Ладена своему родственнику в 2020 году. Он рассказывает о том, как халиф борется, чтобы одержать верх над традиционными режимами, и о конфликте и беспорядках, сопровождающих эту борьбу как внутри мусульманского мира, так и за его пределами — между мусульманами и США, Европой, Россией, Китаем. В то время как халифу с переменным успехом удается мобилизовать поддержку, регионы, удалённые от главного очага ислама на Ближнем Востоке — в Африке и Азии, — лихорадит от его призывов. Сценарий заканчивается, прежде чем халифу удается установить духовную и мирскую власть над территорией — как исторически это случилось и с предыдущими халифатами. В конце сценария мы определяем, какие уроки из этого следует извлечь.

Личное письмо родственнику
от Саида Мухаммеда Бен Ладена

3 июня 2020 года

Во имя Господа милостивого и милосердного!

Дедушка был бы расстроен. Провозглашение Халифата не стало ещё нашим Освобождением. Как ты знаешь, дорогой брат, дедушка верил в возврат эпохи Праведных Халифов, когда исламские лидеры правили империей как истинные Защитники Веры. Он предвидел, что Халифат вновь будет править всем исламским миром, отвоюет утерянные земли в Палестине и Азии, изгнав с них неправедные влияния Запада, или «глобализацию», если пользоваться эвфемизмом Крестоносцев. Наступит день, когда духовный и светский миры вновь объединятся, подчиняясь воле Аллаха, отринув западное разделение Церкви и Государства. В итоге, как мы видим, провозглашение Халифата ещё не преодолело этого разделения, несмотря на то что оно внушило Крестоносцам страх перед Аллахом (и дедушка был бы рад этому). Безусловно, вестернизация для многих мусульман потеряла свою привлекательность, а Халифат разнёс в пух и прах множество придуманных государств-наций, которые были игрой воображения колонизаторов.

Мысленно возвращаясь к этому, я не могу понять, как мы проглядели появление молодого халифа, как поразил он всех нас — и правоверных, и неверных. Молодой проповедник внезапно обрёл последователей во всём мире. Даже до того, как он провозгласил себя халифом, преемником Пророка, да пребудет с Ним мир, повсюду правоверные признавали его. Возможно, из-за того, что он был не из «Аль-Каиды» и не возглавлял никакого политического движения в отличие от дедушки. Он был невероятно одухотворённым. Он не был запятнан убийствами невинных, которые, признавал это дедушка или нет, отвращали многих людей от поддержки «Аль-Каиды». Из мусульманских земель всего Восточного полушария — из Филиппин, Индонезии, Малайзии, Узбекистана, Афганистана и Пакистана — потекли деньги и заверенияв лояльности. Отдельные фигуры из правящих элит также приняли его, надеясь поддержать свои пошатнувшиеся позиции у власти. В Европе и в Америке мусульмане, ведущие светский образ жизни и не посещающие мечети, пробудились, осознав свою принадлежность к исламу, а некоторые из них бросили своих изумлённых родителей-«западников» и вернулись в родные земли. Его одухотворённость произвела впечатление даже на некоторых неверных: Римский Папа, например, попытался начать с ним межконфессиональный диалог. Он превратился в идола западных антиглобалистов. Вскоре стало ясно, что провозглашению нового Халифата, к которому столь многие давно стремились, нет альтернативы.

О, какой беспорядок мы посеяли среди Крестоносцев! Почти забытое слово вновь вошло в западный лексикон, и истории о халифах прошлого вдруг стали бестселлерами на Amazon.com. Они наивно полагали, что мы обязаны тащиться за ними по изрядно протоптанной дорожке к секуляризму, а то и сразу уверовать в так называемую иудео-христианскую систему ценностей. Представьте себе выражение их лиц, когда атлеты из исламских стран на Олимпийских играх пренебрегли лояльностью своим государствам и объявили о своей верности Халифату. Всё пошло прахом, в том числе и сами структуры, которые породил Запад, чтобы заточить нас в плен своего мировоззрения, — демократия, государства-нации и международная система, управляемая ими, — всё это оказалось в руинах.

Ещё их интересовала нефть, и нам удалось подчинить их баррелю так, как никогда прежде. Когда на рынке господствовала неопределённость, ходили слухи, что США или НАТО захватят нефтяные районы для того, чтобы обезопасить их от захвата Халифатом. Позднее мы слышали, что США не смогли получить поддержку союзников для военного вторжения и в самом Вашингтоне испугались ответного удара со стороны мусульман всего мира. Тогда начались беспорядки с шиитами — что довольно подозрительно, так как это ещё более преумножило хаос. Халиф подозревал, что конфликт подогревает Иран. Дело в том, что Иран был недоволен возникновением Халифата с самого момента его провозглашения. Особенно уязвима была богатая нефтяными месторождениями восточная провинция Саудовской Аравии, населённая в основном шиитами. Свою роль здесь тоже сыграли главы государств Персидского залива.

Тогда мы заподозрили, что конфликт разжигает Ирак, в котором преобладают шииты, а также США и ЦРУ. Но если за этим стояли американские неверные — а я уверен, что так и было, — они сами пострадали от последствий. Хрупкий мир в Ираке, который Америка скроила столь искусно, рассыпался после внезапно вспыхнувшего с новой силой мятежа суннитов; повстанцы провозгласили сами себя подлинным Халифатом и снова вступили в схватку как с шиитами, так и с американскими гарнизонами.

Это был серьёзный вызов халифу. Халифат представляет собой единое целое, но мы рискуем утратить это единство, если не сможем преодолеть многолетнее противостояние суннитов и шиитов. Мне, суннитскому арабу, не следует выказывать какое-либо сочувствие приверженцам Али, внесшим раскол в Дар аль-Ислам (мусульманский мир. — Прим. переводчика) много веков назад, но, как и тогда, нежелание преодолевать разногласия оказалось большой ошибкой. Некоторые их новые мыслители присоединяются к единомышленникам-реформаторам среди суннитов и зарабатывают тем самым похвалу и поддержку неверных. Восстановление пусть даже не дружеских, но партнёрских отношений между персами и американцами может представлятьдля нас опасность.

Ещё одно искушение и соблазн для нашего народа — западный материализм. К примеру, Интернет — и благо, и в то же время сети, расставленные дьяволом. Именно он вплотную приближает халифа к абсолютной власти, распространяя его призыв по всему миру. Но в то же время это и оружие в руках наших врагов. Всё больше и больше правоверных, видя, как живут на Западе другие, хотят жить так же, не понимая пороков, которые с этим сопряжены. Всё это в сочетании с жёсткими столкновениями суннитов и шиитов беспокоит представителей среднего класса. Они стали пытаться покинуть наши священные земли. По иронии судьбы это расстроило лидеров Крестоносцев в Европе и в Америке. Они не прочь видеть Халифат в беде, но принять миллион или более беженцев — большинство из которых привыкли к высокому уровню жизни — это другое дело. Перед ними дилемма: увеличение числа мусульман в их среде может вызвать волнение, но не принимать их — значит ещё раз расписаться в своем лицемерии.

Беспорядок господствует повсюду. Когда Халифат был провозглашен, ждали, что эти режимы немедленно развалятся. Но этого пока не произошло. Существуют лишь отдельные очаги последователей, ведущие подрывную деятельность во многих государствах, но пока не преуспевшие в развале режимов. Мы очень близки к этому в Средней Азии, частично в Афганистане и в Пакистане, где бушует гражданская война. Россия увязла в межнациональных конфликтах и в поддержке авторитарных режимов в Средней Азии. Парадокс в том, что на этот раз США выступают союзником России: но теперь вместо снабжения деньгами и оружием моджахедов для борьбы с советским режимом они помогают русским сражаться с моджахедами. В некоторых странах у власти две группировки, ни одна из которых не имеет полного контроля. Паштунистан провозглашён, но ещё не полностью установил свою власть. Всё это отпугивает Крестоносцев от эксплуатации наших ресурсов. Новых трубопроводов сейчас не строится, а некоторые из старых уже не эксплуатируются. Из-за приостановки строительства новых трубопроводов подъём Азии был остановлен. Китай, избегавший любой помощи от США, начал проявлять всё большую обеспокоенность растущим в своей среде мусульманским «ирредентизмом» — стремлением разорванного этноса воссоединиться.

Юго-Восточная Азия и части Восточной и Западной Африки идут практически по тому же пути. Провозглашение Халифата ободрило повстанцев, но пока его влияние сильнее всего проявилось в том, что они сеют рознь внутри государств, создавая очаги, где правят Халифат и Шариат. С азиатами сложнее. Они полагают, что открыли особый азиатский путь.

Борьба продолжается и в Палестине, несмотря на создание Палестинского государства. Сионисты по-прежнему оккупируют мусульманские земли и совместно с мусульманами контролируют Иерусалим. Европейцы думали, что смогут уклониться от столкновения цивилизаций, но теперь они видят, что растущее число мусульман в их среде поворачивается в сторону халифа. В США также есть последователи халифа из неверных, среди них дочь одного из сенаторов. США оказались меж двух огней — они пытаются подкупить сторонников Халифата, чтобы с их помощью усмирить иракских суннитов, но в то же время не хотят отдаляться от Израиля. Европа впервые оказывает давление на сионистов, говоря о санкциях против Израиля.

Весь этот шум и неразбериха очень нам на руку. Поначалу с появлением нового Халифата наши ряды сильно поредели, и ядро «Аль-Каиды» оказалось не у дел, но затем началось великое множество новых сражений. Мы можем бороться, чтобы вновь завладеть мусульманскими землями, даже если халиф отступит в некоторых сражениях и проявит опасную слабость. Мы налаживаем связи с местными полевыми командирами, пользуясь их гостеприимством или выплачивая им дань, и, как правило, взамен получаем возможность делать то, что считаем нужным. Я полон надежд...

* * *

Халифату вовсе не обязательно добиться полного успеха для того, чтобы стать серьёзной угрозой мировому порядку. Этот сценарий акцентирует внимание на серьёзном идеологическом споре между разными культурами, который будет обостряться по мере роста религиозного самосознания.

Революция в информационных технологиях скорее всего усилит конфликт между западным и мусульманским миром.

Влияние Халифата на мусульман будет неодинаковым в разных регионах, что должно побудить западные страны выработать дифференцированный подход для борьбы с ним. Там, где мусульмане получили выгоду от глобализации, например, в некоторых странах Азии и Европы, они будут поставлены перед сложным выбором между идеей духовного Халифата и материальными преимуществами глобализованного мира.

Провозглашение Халифата не приведёт к снижению террористической угрозы. Наоборот, ещё больше разжигая конфликт, оно может породить новое поколение террористов, готовых вести войну против врагов Халифата как внутри исламского мира, так и за его пределами.


[1] См. Philip Jenkins. Consultations with the National Intelligence Council, August 4, 2004.

[2] Мы выделяем мусульманских экстремистов как подвид исламских активистов. Они полны решимости коренным образом перестроить политическую систему общества в соответствии со своим видением мусульманского права и готовы ради этого прибегнуть к насилию.


Добавить комментарий

Текст:*
Ваше имя:*
Ваш e-mail:*
Запомнить меня

Комментарии публикуются без какой-либо предварительной проверки и отражают точку зрения их авторов. Ответственность за информацию, которую публикует автор комментария, целиком лежит на нем самом.

Однако администрация Soob.ru оставляет за собой право удалять комментарии, содержащие оскорбления в адрес редакции или авторов материалов, других участников, нецензурные, заведомо ложные, призывающие к насилию, нарушающие законы или общепринятые морально-этические нормы, а также информацию рекламного характера.






Мир 2020?
Концепт
У кого есть предложения по повестке дня?
Дмитрий Петров
Гонцы эпох
Сцена, сценарии и возможные сценаристы
Редакция «Со-Общения»
Будущее сегодня
Виктор Осипов
Мир 2020
От председателя национального разведывательного совета США
Введение
Развёрнутое резюме проекта
Методология
Кто предупреждён, тот вооружён
Иосиф Дискин
Противоречия глобализации
Часть 1 Противоречия глобализации
Очередная лекция о международном положении?
Вячеслав Глазычев
Возвышение новых держав
Часть 2 Возвышение новых держав: перемены в геополитическом пейзаже
«Глобальные тренды» — это жанр
Андрей Левкин
Новые вызовы
Часть 3 Новые вызовы государственности
Американские сценарии против глобальных тенденций
Анатолий Уткин
Ненадёжность
Часть 4 Всеобъемлющая ненадёжность
Американские «контуры мирового будущего»
Иван Коновалов
Последствия
Часть 5 Политические последствия
Контуры будущего туманны…
Александр Шаравин
Актуальный сюжет
Это — не просто майки
Реальная виртуальность лета
Яков Мухин
Лыко и топор в одном флаконе
Эдуард Михневский
Европа в дерьме и огне
«Война миров» глазами простого крановщика
Что такое «вопреки»
Визитная карточка большого босса
Ещё 50 метких лучников
Как мы делали этот номер…


e-mail: info@soob.ru
© Со-общение. 1999-2018
Запрещается перепечатка, воспроизведение, распространение, в том числе в переводе, любых статей с сайта www.soob.ru без письменного разрешения редакции журнала "Со-общение", кроме тех случаев, когда в статье прямо указано разрешение на копирование.