Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2005/5/4/1


Всемирная история гуманитарных технологий

Пересборка
В 2004 году «Со-Общение» обратилось к истории, опубликовав цикл текстов Алексея Ширшова, описывающих ГТ-практики разных времён и народов. Затем — переход к case-studies на темы тренингов, капитализации, рынкования, замшевых революций etc от Бюро исторических кейсов «Чёрный охотник». Итоги путешествий на машине времени — здесь и сейчас. Добро пожаловать на пиршество по случаю удачного похода за мамонтами!

ДРЕВНЯЯ ГРЕЦИЯ

Мерно качается колыбель Европы. Плывут аргонавты за Золотыми Рунами — загадочными магическими текстами. На берегу собираются в небольшие кружки мудрецы и бунтари.

От бутика мысли под названием «Кружок Семи Мудрецов», выписывавшем такие слоганы в стиле граффити на Дельфийских стенах, как «Ничего сверх меры», «Познай самого себя» etc, греческие гуманитарные технологии двинулись по двум направлениям — софисты (буквально «мудрики») и философские школы. Софисты — предки современных имиджмейкеров — «мордоделов» — учили граждан умению вести публичную коммуникацию и выигрывать в коммуникативных войнах — спорах, судебных тяжбах и античных «разборках».

Говорить по понятиям — главное, чему научились греческие философы и научили молодых аристократов. Вот диалоги Платона: от расшифровок «стрелок», происходивших во время многочасовых пиров или прямо на площади может запросто сорвать башню. Предмет спора — понятия и имена, нормы и правила поведения, формы управления.

Борьба за право устанавливать правила и называть. За свои слова приходилось отвечать: Сократ принял яд цикуты, Платон рискнул поехать к тирану, чтобы реализовать проект идеального государства, Фалес «наказывал рублём» сограждан, Эмпедокл прошёл через горнило вулкана. Зачем всё это было нужно Греции и, в частности, Афинам?

Слово и владение им опасно, как топор: можно роцентщиц за рубль убивать и головы отрубать, можно дома строить и рубли рубить

Во-первых, управление выстраивалось через слово, через коммуникацию на агоре — центральной городской площади, куда собирались граждане и принимали коллегиальное решение.

Во-вторых, Греция — страна более чем молодая (аналог России 90-х), и поэтому без опоры на традицию грекам приходилось самим создавать правила своего совместного жития-бытия. Отсюда классический философский вопрос: что есть бытие как таковое?

А в-третьих, если обратиться к культурологу Михаилу Петрову, ум, размышление, понятия понадобились предшественникам греческих философов — пиратам Эгейского моря.

При этом надо понимать, что Греция — страна морская, а сами греки — те ещё авантюристы.

Представьте, что вы — пират, капитан команды-банды. Плаваете на только что придуманном и построенном многовёсельном корабле. Совершаете набеги на прибрежные города. И так как мобил ещё нет, вы не знаете, в каком месте береговой линии сейчас сконцентрированы силы защитников, а где — пустота и беззащитность. А ваша команда надеется на вас, повелителя, того, кто видит дальше всех. Приходится соответствовать позиции: тут-то и возникает нужда в мышлении и рефлексии.

Чтобы понять, куда бросят силы, нужно залезть в сознание противника и, предусмотрев разные варианты его поведения, промыслить свой. Повсюду вокруг — сплошная неопределённость. И масса сложно организованных гребцов и джентльменов Фортуны. Вы делаете своё слово понятием, понятным законом для команды и, в душе надеясь на удачу, опираетесь только на силу своего мышления и слова.

Отсюда и росли ноги античных мыслителей и их школ, особым образом организованного свободного времени, времени свободных людей или знати (школа в переводе с греческого — досуг). Философская школа — это коммуникативная психо-практика, совместное проживание, клуб для посвящённых, тренировочный лагерь для духа, ума и даже тела. VIP-досуг.

За это гуманитарным технологам дарят золотые статуи, их приглашают (яко Аристотеля) консультировать правителей и полководцев, воспитывать наследников. Иногда, правда, их продают в рабство, изгоняют из города и казнят. Слово и владение им опасно, как топор: можно процентщиц за рубль убивать и головы преступившим отрубать, а можно дома строить и рубли рубить.

ДРЕВНИЙ РИМ

Воинственные римляне из опыта знали, как важны гуманитарные практики. Поэтому и своё образование строили (образовывали себя и империю) на базе греческой философии. Вернее, на стыке греческой культуры и собственных боевых искусств. Напомним, что предшественники консультантов римские консулы были рождены коллегией салиев, кланом Прыгунов, сообществом юношей, занимавшихся боевыми искусствами и эзотерическими практиками.

Такую гипотезу О-О смело выдвинуло 14 месяцев назад, а потом обнаружилось подтверждение ей в малоизвестном тексте Хосе Ортеги-и-Гассета[1]. Консулы — это телохранители империи и царя (впоследствии развоплотившегося в Юпитера), советники одесную и ошую (по правую и левую руку). Или если переводить буквально – со-прыгающие, вместескачущие, со-танцующие. Консулат (управленческая двойка) до сих пор одна из самых нетривиальных технологий управления. Общее дело римлян — гуманитарные технологии, управление завоёванных народов, введение их в рамки и правила римской культуры и языка. Элиты варваров после присоединения к Империи начинают изучать латынь, римское право (которым мы до сих пор пользуемся), экономику капитолийской волчицы, вскормившей Ромула и Рема, основателей города, к которому ведут все дороги. Кстати, римские нувориши-публиканы, сколачивавшие состояния на господрядах, делали свой бизнес в нормативном поле, базировавшемся на формуле «do ut des» (даю, чтобы и ты мне дал), формуле первобытных рынков и отношений людей между собой и с богами.

Огненное искусство изготовления холодного оружия приравнивалось к магии

Одно из основных мест культового пространства Рима было отведено богине Верности и богу Границы, охранявшему священный знак собственности. Собственность священна, когда её владелец верен. Движимые и недвижимые состояния держались на кодексе чести. Договор, доверие и верность были тем, что скрепляло общество и продвигало его к мировому могуществу. Через много веков архетипы Общего Дела, верности, чести будут переведены на итальянский язык как Cosa Nostra (Наше Дело), infamita (бесчестие, бесславие), mafia (в палермском диалекте это слово означает нечто вроде «люди чести», либо просто «человечные»), capo (глава-голова), consiglieri (советник) etc.

Мы и сейчас пользуемся созданными в языке римлян экономическими и политическими понятиями. А массив крылатых выражений до сих пор — ресурс для рекламистов, воспитателей и РОС-операторов.

Помните слоган Цезаря «divide et impera» — «разделяй и властвуй»? Каждому овощу свой фрукт.

Рим и война — почти синонимы: homo homini lupus est (человек человеку волк). Но при этом — мощная общественная связность, удерживающая пол-мира: волков бояться — в лесу любовью не заниматься.

СРЕДНИЕ ВЕКА

Язык военного дела и верности, на котором держалась Римская империя, был ассимилирован на переломе эр христианами: верность (fides) стала верой (fides), язычники превратились в штатских (pagani — так уничижительно их называли), а присяга (sacramentum) — в крещение (sacramentum). Сами священники — milites Christi — это воинство Христово, опирающееся к тому же на аристократическое сословие воинов bellatores. А они в свою очередь перевели сакральный язык войны и невидимой брани в светскую плоскость.

Суверены и вассалы, присягающие друг другу. Казалось бы, зачем это им, ведь живём же мы без этого? Но представьте: основное дело аристократа — рисковать. На ристалище по четвергам, на частых войнах и перманентных стычках.

«Власть, вопреки бытующим представлениям, — пишет Бодрийяр, — это вовсе не власть предавать смерти, а как раз наоборот — власть оставлять жизнь рабу, который не имеет права её отдать. Господин присваивает чужую смерть, а сам сохраняет право рисковать своей жизнью». В общем, князь постоянно рискует. А у него — супруга и подрастающие наследники, которым в будущем придётся держать линию родового предназначения. Но князь знает: если он погибнет, заботу о его детях, супруге и крестьянах, о его роде возьмёт на себя суверен. Подобную систему можно найти в итальянских семьях, самурайских кланах и многих других антропоструктурах. А крёстный отец (sponsor на латыни) в Италии прошлого века — это второй отец, как бы запасной игрок — одного отца мало.

Зачем ещё нужен вассалитет — взаимоупругая система отношений–связей между феодалами? Чтоб было с кем вместе идти на войну. Чтоб было с кем совещаться. Если обратиться к русской истории, то в ней совет равно дружина. А франкская династия Каролингов имела, кроме обычных вассалов, ещё и духовных, обязанных молиться за благополучие империи и помогать суверену советом. Вассал — это и консультант.

Охота на ведьм, Крестовые походы, тамплиеры, трубадуры, монашеские ордена, чума, поиски Святого Грааля и философского камня, готика. И — бренды.

У каждого ремесленного цеха, корпорации мастеров — свой духовный патрон и корпоративная церковь. Мастера не только обучали подмастерьев ремесленным навыкам, но были их наставниками–гуру, задавая модели в т.ч. и бытового поведения. Знак, наносимый мастером на изделие, — бренд — был гарантом качества, а за него отвечали жизнью. «Знаки, кроме воздействия, оказываемого их назначением, сообщают нам нечто большее», — говорит о знаках Августин Блаженный. «Бренд» происходит от англосаксонского «burn» — гореть, а «burn» — от звукоимитации «быр-быр-быр» (так клокочет кипящая вода).

Люди, работавшие с огнём, — кузнецы — в числе достойных людей той эпохи. Огненное искусство изготовления холодного оружия приравнивалось к магии и считалось достойным занятием даже для коронованных особ. Как и литература.

Скальды, поэты, трубадуры и книжники, прописывающие историю на кончике языка или пера — особо уважаемые люди. Они плетут знакотканые покрывала, одежды, доспехи для феодальной аристократии. Без знаков — никуда: мастера знакотканых дел привносили в жизнь игру, свежий ветер вдохновения, куртуазность и — высокий смысл, обращающий взгляды человека на звёзды, небо, облака. Свиньи, кстати, никогда не смотрят на небо. Просто потому, что у них так шея устроена.

Как известно из предыдущих серий, любовь в её европейском понимании придумали трубадуры. А вашу любовь кто придумал?

«Начало куртуазной культуры было положено несколькими гениальными женщинами. Такими, как Мария Шампанская и другие. В истории, которую пишут немецкие профессоры, больше других склонные к чрезмерной серьёзности, находится место только для мужчин — как будто большая часть человечества состоит из них, а не из женщин!»[2]. . Долой профессоров и серьёзность — переходим к следующей главе!

ВОЗРОЖДЕНИЕ И НОВОЕ ВРЕМЯ

На подходе к Возрождению Запад избавляется от проказы, и бесчисленные запустевшие лепрозории, проплешины ужаса и смерти, начинают наполняться новым содержанием — венерическими болезнями, безумием, гримасами смерти и зла. Символическая фигура Другого отправляется в плавание на Корабле Дураков, «загадочного пьяного корабля, бороздящего тихие воды притоков Рейна и фламандских каналов». Корабли и вода неслучайно привлекают Возрождение, плывущее по лезвию ножа. Вода — символ хаоса — очищает и пугает. И именно через ужас позволяет очиститься и обновиться. Не отмахиваясь от него, а проживая его. «Всё, что не убивает нас, делает нас сильнее».

Послесредние столетия — время конструирования лавэ, LV — либеральных ценностей и прибавочных стоимостей. Здесь речь идёт о таких центральных для современной культуры понятиях, как liberal и added values. Какие-то гуманитарные технологи словили еле заметную волну и заметно усилили её, что привело к деконструкции сословной иерархии и появлению буржуазии, единой системы мер и весов, гражданского общества и стойбищ безродных. Стойбище безродных, стоянка наций — так буквально переводится national state. Ничего не поделаешь — из языка язык не выкинешь.

Gens в латыни (отсюда — генеалогия, гений, джентльмен) — это потомок Рода, Семьи, связанной узами чести и предназначения.Благородный. В отличие от natio, рождения в том смысле, в котором говорится и о рождении животных. Nativus — это внебрачный, безродный, плебс.

У всего, что есть начало, есть и конец. Пройдя через тотальный рефрэйминг горнила Возрождения средневековая аристократия становится перелистанной главой книги Истории. На смену рыцарям приходят джентльмены и буржуа. На смену цеховым корпорациям — мануфактуры и фабрики. На смену государям и государствам — княжествам и королевствам — приходят национальные стэйты.

Кто же эти гуманитарные технологи, что совершили мировую революцию? Философы Просвещения, протестантские пропагандисты, писатели-реалисты, утописты, проектирущие будущее?

Земельные капиталы превращаются в промышленные, а затем и финансовые. Прорастают новые владетельные рода, обустраивающие вокруг себя дисциплинарное общество, похожее на фабрику. Стоп. Или оно их обустраивает? Вернее, те, кто его придумал.

Однако и эта страница Истории уже перелистнулась. Демократия и выборная система изжила себя почти до конца, индустриальное общество–фабрика сменилось супермаркетом — обществом контроля. Золотой стандарт уже не работает. Знак полностью оторвался от значения, живой реальности.

И безличные денежные знаки, как, впрочем, и другие, лишь отсылают друг к другу, посылая нас в скользящее плавание по дигитальным волнам дурной бесконечности кажимого. Зэ медиа из зэ мэссидж. Впереди — чистые страницы истории. Кто напишет? Ну, а кто не успел, тот опоздал.

Капитал, капитал, улыбнитесь! Ведь улыбка — это стяг корабля! Капитан, капитан, улыбнитесь, только смелым покоряются моря!

Отжившее прошлое — за борт. Впереди — новые горизонты. И свежий могучий ветер.

П-а-а-а-д-нять парус-а-а-а!


[1]См. рубрику «Гонцы эпох» в мартовском и апрельском выпусках сего года.

[2]Ортега-и-Гассет Х. О празднично-спортивном чувстве жизни.

Дата публикации: 09:28 | 17.05


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.