Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2005/5/3/6


Украина ставит Россию на порог регионализации

И напоминает о цивилизационной идентичности
В нашей беседе Павел Владимирович Малиновский в свойственной ему манере играючи обустраивал терминологическое пространство и рассыпал парадоксы. Формальным поводом для интервью была, конечно, украинская бархатная революция. Но так получилось, что говорили мы о вещах более актуальных для России.

Первый вопрос: а был ли мальчик? Была ли «оранжевая революция»? Есть три точки зрения на эти события. Первая — какая это революция, если морды не бьют, ни одного правительственного учреждения не сумели толком захватить?! Вторая точка зрения — революцию экспортировать невозможно, следовательно, это не революция, а большой обман народа, игра такая — манипулятивная. Непонятно, как удалось вовлечь 800 тысяч человек, но вовлекли — народу нечего делать на западе Украины. В Донбассе работают шахтёры и металлурги, а эти... шастают по стране. Третья версия, которая очень популярна: заговор «мировой закулисы», которая целенаправленно подрывает основы постсоветского мира.

— Есть вариант, что эта игра была нужна Кучме для изменения конституционного строя и получения гарантий сохранения статус-кво.

— Похоже на правду. Стравливание донецких против западенцев — большой спектакль, главная цель которого показать, что Украина является настоящей цивилизованной страной, пока единственной на постсоветском пространстве. Красивый спектакль, за которым с напряженным вниманием следило полмира. И его интригу составляет вопрос: можно ли мирными средствами трансформировать конституционный строй, который объективно тормозит развитие страны?

— Моя версия: у нас идёт соревнование бывших социалистических республик под лозунгом «Кто быстрее разрешит кризис цивилизационной идентичности?» Мы унаследовали этот кризис после провала глобального проекта социалистической цивилизации. Украина решает одну из самых сложных задач, и решает её достаточно интересно.

— А Кучме-то какое дело до кризиса идентичности?

— Он «купил» эту идею собирания Украины как «европейской страны» в 1999 году в качестве идеологемы своей избирательной кампании. Можно посмотреть материалы, которые потом вышли в виде книги под названием «Украина — не Россия». А сейчас возникли и позитивные идентичности, в том смысле, что Украина уже точно не Россия, потому что в России такого не бывает. Русские сразу танки притащили бы, стали стрелять. Поэтому вопрос я бы переформулировал: происходит или нет развитие государства и общества, каков характер этого развития? Каковы его стимулы и альтернативы?

Цивилизационный проект, который там реализуется, закладывался отчасти нашими коллегами: огромный интеллектуальный ресурс из России был «закачан». Недавно мы это в шутку обсуждали: у них революция оранжевого цвета, а у нас в 2002 году был только «хвостик» оранжевый — у «Команды озимого поколения», провального проекта, с точки зрения аналитиков. А теперь оно взошло, это поколение.

Из сидевших на Майдане 30% вроде бы за Ющенко, а 70% присоединились заодно, против Януковича. Кандидатура Януковича — отдельная песня. Вопрос: это была ошибка или сознательный ход? Если мы не понимаем казусности этой фигуры, то непонятно, что произошло. Как Украина может отнестись к человеку из донецкого клана в качестве президента? Янукович — из того самого поколения «настоящих советских людей», да ещё с подмоченной репутацией. Для ребят с Майдана это третьесортный товар, публичное оскорбление всему народу. Я беседовал с этими ребятами, которые не считают себя сторонниками Ющенко: «Януковича в президенты? Да ни при какой погоде!» Собирать страну можно на разных основаниях и различными способами. И ключевой вопрос: какая технология позволяет управлять этими процессами?

— Сейчас, похоже, страна оказалась разобранной.

— Это политологический миф. Проблема русского и украинского языка снята раньше. Осталась проблема конкурирующих территориальных кланов. Есть результаты исследований, которые проводились в 2001 году: юго-восток Украины продолжал жить как советская страна. Подоплека «оранжевого спектакля» состояла в том, что этот «полуразложившийся регион» вдруг стал «паровозом экономики». Произошло магическое превращение — депрессивные регионы (сталь, трубы) оживают. На этом сейчас строится противопоставление: «Мы вас кормим». Там теперь совершенно другие аргументы, не по поводу «русские или украинцы». Коренными становятся различия в укладах жизни, в смысле её сферной организации.

Надо всерьёз учиться управлять по-новому. И если правящая элита на это не способна, то речь идёт о смене элит, попытке опереться на следующее поколение

Фактически, реализуется стратегия, которую мы обсуждали зимой 2002 года, когда работали с «озимым поколением»: Украина — транзитная страна. Донбасс и Кривбасс выступают как инфраструктурно обеспечивающие регионы — трубы будем делать сами. И произошла сборка страны. Если вы отрежете Запад, то потеряете статус транзитной страны, потому что этот дорогой уголь и металл никому не нужны. Это органичное «сшивание», которое завязывает территориис доступом в Европу и выводит бывшие депрессивные регионы на путь устойчивого развития, стало паровозиком для всех остальных. Однако в ходе выборной кампании поверх этой традиционной индустриальной инфраструктуры была запущена «оранжевая волна» сетевой интраструктуры, ориентированной на постиндустриальные стандарты, с новой системой ценностей, формирующихся в Европейском макрорегионе. И вопрос, который решался на Майдане — это вопрос о путях модернизации Украины: будет это ретромодернизация с доминированием индустриальных укладов, квазимодернизация с заимствованием чужих культурных стандартов либо трансмодернизация, предполагающая синтез новых культурных кодов, преодолевающих противоречия прежних и новых укладов. Новая регионализация, о которой аналитики твердят второе десятилетие, происходит реально — на «цивилизационном разломе». Строятся новые государства, реализуются проекты с «бархатными» и прочими революциями. Украина выступает как инициатор сборки нового трансрегиона (ГУУАМ), который сейчас называется «Черноморско-каспийский»: Центральная Азия, Кавказ, Украина, Молдова, Балканы. Вопрос: кто будет лидером этого трансрегиона? Эти революции и есть процесс трансформации и созидания новой трансрегиональной общности на цивилизационном разломе.

Готова ли Россия включиться в этот процесс, что это за процесс и можно ли им управлять? Наша элита продолжает рассуждать в терминологии «революции и контрреволюции», а не развития. Готова ли она жить в «сетевой цивилизации»? Смысл этой культуры состоит в том, что она не использует ваши старые проверенные средства, а придумывает какие-то новые. А те, кто привык работать со старыми схемами, — проигрывают.

— Наши элиты живут в рамках геополитики, но уж никак не в рамках геоэкономики и геокультуры. При этом развитие не происходит?

— Происходит. Есть дюжина сценариев этого развития. Американский эксперт М.Буровой пишет, что у нас наблюдается инволюция. Некоторые называют это контрреволюцией. Контрреволюция — рекапсулирование в исходное состояние.

Есть более жёсткий термин: контрэволюция. Эволюционный путь — это «разврат», а мы пойдём в противоположную сторону. И не факт, что это плохо. Я просто отвечаю: развитие есть. Спорим только, куда развиваемся — в инволюцию, контрреволюцию или контр-эволюцию. Правда, велик риск катаволюции. Для данной депрессивной популяции псевдо-эволюционное поведение заканчивается катастрофой.

— А субъект развития...

— Нет у вас такого субъекта в сетевой структуре. В этом и есть парадокс сетевой цивилизации: вы всё ещё говорите про субъект и считаете, что решение, принятое отдельно взятым лицом и есть решение этой сети. Да ничего подобного! А как управлять этим «многоголовым субъектом» сетевого мира?

Нас ожидает следующая точка перегиба примерно в 2014 году. Произойдёт вымывание уцелевшего качественного в профессиональном отношении человеческого материала. К 2014 году произойдёт окончательный демонтаж постсоветских структур. Те, кто начал это дело раньше, будут в лучшем положении. Если они будут играть на профессионализме новых поколений, то выиграют. Если нет — мимикрируют. В этом смысле надо всерьез учиться управлять и работать по-новому. И если правящая элита на это не способна, то, скорее всего, речь идёт о смене элит, попытке опереться на следующее поколение, чтобы оно начало работать чуть пораньше, а не через 20 лет. Я имею в виду гагаринское поколение (тем, кому сейчас около 40 лет).

— А каким путём возможна смена элит в этой ситуации?

— Никаким. Это и есть проблема так называемой революции. Революционеры — люди, которые формулируют новую парадигму, новый культурный код. Поэтому их называют контрэлитой. Но готово ли гагаринское поколение — наша экономическая суперэлита — к этому вызову? У нас можно говорить про «берёзовую» революцию, чреватую контрреволюцией и бунтом, восстанием предшествующих поколений. Это будет движение в революционную ситуацию. В затянувшийся кризис цивилизационной идентичности.

Но может произойти и раньше — «бунт бессмысленный и беспощадный», в отличие от украинского, в силу того, что у них в основе лежит идея гражданского общества. И «Вуличное телебаченье», развёрнутое в 1999 году с участием наших интеллектуальных ресурсов, было формой открытого гражданского диалога. Там, на Майдане, баталии были по три-четыре часа — это тренинг был, через который прошли тысячи человек. Поэтому и кризис решался на путях диалога, методами соуправления (включая привлечение авторитетных лиц из-за рубежа). Governance. Гувернёр для своего народа. И ещё для себя.

Где найти людей с такими компетенциями? Нужны испытания, победы, и не в бархатных условиях! Украина жила в тяжелейшей ситуации, собиралась. Сегодня она становится лидером. Или уже стала. По моральному авторитету, символическому капиталу.

Отношение к Украине — лакмусовая бумажка для элит. Только если мы разворачиваем не контрреволюционные или революционные проекты, а то, что называется красивым словом трансэволюция — выстраивание фрактальной структуры с микроуровня на макроуровень, которая и есть та самая Сеть.

В этом ответ на вопрос: попадаем мы в Цивилизацию профессионалов в её новой, транспрофессиональной формации, или нет, потому что самоподобие (цивилизационная идентичность) задаётся уровнем профессионализма.

Поэтому — дружить с Украиной: домами, семьями, корпорациями. Параллельно — учиться по-новому управлять. Своими корпорациями, своими, как Ефим Островский говорит, обременениями. Приватизированными и не очень.

Беседовал Андрей Садаков

Дата публикации: 16:12 | 17.05


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.