Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2005/4/strateg/0


Контекст победы

Открытое письмо Издателя редакции «Со-Общения»


Костёр, вёрсты, пыль.
Победа — запах пороха, седина и слёзы радости.
Мартеновская печь.
Победа — запах пороха, седина и слёзы радости.
Босиком по росе —
запах пороха, седина, слёзы радости: Победа!
А теперь — иначе:
Костёр, Вёрсты, Пыль,
Мартен,
босиком по Росе,
запах Пороха:
поседевшие виски и слёзы радости —
Победа!

Это — не упражнение в подражании «японским стихам». Это — попытка ответить на вопрос: каков контекст Великой Победы в современной русской культуре.

Костёр, версты, пыль, мартен, утренняя роса, запах пороха[1]. Всё это — сельская лексика со вкраплением индустриальной метафорики. Многие дети городов не знают ни одного из референтов этих слов. Они никогда не раздували потухшего костра из последнего тлеющего, в черноте тающего уголька. Они не видели (и никогда не увидят) верстовых столбов, и не глотали пыль на просёлочных дорогах. Мартен для них — символ не мощи, а индустриальной отсталости… а что такое босиком пробежаться по росе, как не (опять же) отсталость и деревенская дикость — или прелестная древность? Это — не прелюдия, предваряющая призыв к восстановлению «патриотического воспитания» через привитие посконности и домотканости. Но это и не ёрничество… совсем не ёрничество.

* * *

Точно так же, как Иосиф Сталин в 1941 году призвал страну перевести всю экономику на военные рельсы — точно так же сегодня вся наша война должна быть переведена на рельсы экономики. При той капитализации, которой сегодня обладает Россия-РФ, её не надо завоёвывать — а можно просто купить задёшево: и фраза японского промышленного генерала Коносуке Мацусита[2] «Бизнес — это Война» для России-РФ сегодня могла бы читаться не менее драматично, чем для тех, кто воспринимал её на японском языке в стране, проигравшей Вторую Мировую войну 60 лет назад. Но как передать призыв к этой экономической войне, какими словами сказать об этом так, чтобы не провалиться в декапитализирующую архаику «кирзовых сапог»?

Магия стиха возникает из подстройки[3] через ценностно окрашенный контекст — и инкрустации этого плотного драгоценного фона яркими, твёрдыми, искусно огранёнными призывами, способными вести (осуществляющими ведение[4]) за собой.

 

Что такое сегодняшние метафоры, могущие создать актуальный ценностной фон? На фоне каких образов слова о поседевших висках, слёзах радости и Победе могут быть обращены не к прошлому — к Будущему? И чем она будет пахнуть? — если не порохом «Бригад» 90-х (потому что в этом случае это будет вовсе не наша победа)… Порохом «Ментов»? — но кто, не «менты» ли, будут развивать общественную связность финансовых потоков, осязаемых и неосязаемых активов? — уж свяжут, так свяжут… по рукам и ногам… Порохом «Брата-2»? Взрывами «Армагеддона»? Что мы почувствуем в тот момент, когда придёт наш Бархатный Реванш?

Ведь «деньги не пахнут» — подразумевая, что пахнут, и причём неприлично. Ведь «воину деньги считать не пристало». Ведь «Всё куплю! — сказало злато. Всё возьму, — сказал булат». И для того, чтобы понять поэзию слова «иммеч»[5] — нужно много всего понимать про семиотику, природу капитала как общественно-связной целостности и современную Победу в маркетинговой (холодной) войне.

Как до дрожи пронзительно спеть о путях семиотической борьбы (войны в знакоткани) так же, как о «вёрстах — обгорелых, в пыли»? Как объединить в поле русского языка правду грубых сил войны — и тонких сил, выигрывающих войны, не начиная войн. Как произнести на современном русском языке, что «кровавые войны» — всего лишь развёрнутые метафоры «невидимой брани», и быть при этом понятыми? И как при этом различить пафос — слово, означающее не более (но и не менее), чем «высокий смысл» — от дешёвой экзальтации?

Наш журнал — это не массовое издание. Нам нет смысла кого-то PR-опа!- гандировать — можно лишь попробовать связать между собой смыслы, людей и материальные ресурсы, способные состояться в качестве основания «2045 года» (ежели таковые ещё смогли выжить в достаточном количестве).

Кстати, нужно отдавать себе отчёт в том, что…

* * *

Занятно: ко мне в кабинет влетела бабочка, маленький «павлиний глаз» — может быть, это не точное её название; но когда-то мы её называли именно так. Влетела — и села на угол монитора, пытаясь распробовать яркие цвета управляющей панели «Windows» на вкус. Видимо, действительно наступила весна — и эта бабочка первая, которую я встретил не в этом году, но за много лет городской жизни. Экран оказался обманчив: у дигитальных образов нет вкуса, нет запаха — только цвет. Может быть, в этом намёк на обманчивость виртуального, на тщету наших попыток — а может быть, указание на то, что единственное, чем люди отличаются от животных и прочих насекомых — это способность…

Я прервался для того, чтобы сфотографировать и заснять на видео — документировать — это странное эфемерное существо[6] (слава Богу, теперь камеры и фотоаппараты есть в телефонах — а я-то думал, что эта option мне никогда не пригодится!). А она как будто бы позировала мне, прилетая ещё и ещё раз и исполняя ту же мизансцену — мне очень не хотелось потерять доказательства того, что эта бабочка — не Пиар-выдумка, а реальная, самая что ни на есть настоящая бабочка, прилетевшая 15 апреля 2005 г., — я даже заснял дату на экране. Продолжу — люди в отличие от насекомых и прочих животных способны питаться знаками; питать ими свою волю к деятельности. Мир дан людям в пользование; и иногда им присылают бабочек, — надеюсь, что для того, чтобы поддержать.

Вновь прерываюсь на чудо — бабочка садится мне на рукав, и я понимаю, что теперь я должен выпустить её за окно. Медленно, снимая её на моём рукаве на видео, я несу её к окну — но она срывается и опять взлетает к люстре… я беру белый лист бумаги и поднимаю его к потолку — она немного кокетничает, но затем садится на него. Я не верю в нашу с ней удачу… я медленно несу её к окну… взмахиваю листом — она вылетает, на секунду присаживается на раму — и затем ветер от взмаха листом бумаги выносит её на свежий воздух. Я тут же закрываю раму — но она ещё долго сидит на внешнем подоконнике возле освещённого окна… я смотрю на телефон — я забыл включить запись… а снимать через окно в темноте московской ночи телефон не приспособлен.

На ум приходят разные странные мысли — например, о том, что, может быть, она хотела умереть у меня в кабинете, — их век недолог… Но лучше всё-таки думать о том, что она полетела ещё к кому-то, кто вынашивает столь же безумные, сколь и амбициозные замыслы. Я покажу Вам эту видеозапись. Может быть, немного забавна моя серьёзность — но Господь скуп на чудеса… а всё остальное должно делать самим — так пусть достоверность этого маленького чуда будет зафиксирована.

* * *

Надо отдавать себе отчёт в том, что наш Читатель в массе своей не умеет различать пафос и экзальтацию: а экзальтация опасна и смешна, поэтому Читатель прав, когда опасается экзальтации и смеётся над ней. Поэтому вам решать, публиковать это письмо — или просто использовать его в работе. А мне сейчас нужно закончить — поэтому попробую сложить этому тексту коду.

Какова будет та, другая Великая Победа — Победа нашего будущего? Нет, не в войне против других людей — а в войне с самими собой прежними и за себя будущих. В войне с реальностью, в которой сегодняшней России не было, в которой её нет и сегодня как связного общественного субъекта… в войне с реальностью, которая требует преодоления. В войне, которую могут вести лишь мастера над развитием общественной связностью, гуманитарные технологи, — потому что больше её некому вести. Русский вопрос сегодня — это не просто вопрос существования России: это вопрос существования всей Мировой Европы, Цивилизации Идеального.

«Средство обладает качеством цели», — поэтому лидеры Мировой Европы целили в русский коммунизм, а попали в Идеальное-Европейское. Десятки лет рушили идеальные основания Красного Проекта в России — и активно-разрушительные «побочные излучения» знаковых оружейных систем подорвали ультраструктуры европейской цивилизации, а «победившая» сторона, в увлечении холодной войной, этого не заметила. Победы ничему не учат. Учат поражения — после украинского поражения в 2002 году я это знаю по себе.

Может быть, поражение в холодной войне, разрушившее обветшалые ультраструктуры реального социализма, позволит какой-то из сегодня слабых долей нашей элиты совершить русское чудо — подобно тому, как разрушение инфраструктур проигравших Вторую Мировую позволило им, строя на расчищенных площадках инфраструктуры новейшего поколения, породить германское чудо и чудо японское. Потому что сегодняшняя экономика — это экономика ультраструктур, intangible assets. И потому что business — is war.

Москва, ночь на 15 апреля 2005 года,

Е.О.


[1] Эти слова являются ключевыми, опорными знаками знаменитой песни «День победы».

[2] Основатель корпорации «Мацусита Донки».

[3]Пользуясь терминами НЛП.

[4]Тот же язык НЛП.

[5]«иммеч» — одна из возможных транскрипций кириллицей английского слова «image» — в контексте знания того, что первая часть сложносоставного слова «brand-name» в староанглийском поэтическом языке означала «меч».

[6]Иначе вся эта история была бы похожа на плохой плагиат у Суб-Команданте Маркоса. Проверю завтра — не приснилась ли мне она?

Дата публикации: 03:11 | 10.05


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.