Вера Румянцева научный сотрудник Государственного Центрального музея кино lverouchka@mail.ru Версия для печати Послать по почте Как в битве с Третьей Империей были осилены страх и отчаяние Как-то с друзьями-киноведами я смотрела фильм 1945 года «Поезд идёт на восток». Он начинается с Дня Победы и катится с чувством неодолимой радости и свободы по всей нашей стране. Но до Победы надо было дожить, дотерпеть, довоевать. Что пережило в эти годы кино? Что пережили режиссёры и актёры, работавшие по ночам, потому что днём электроэнергия была нужна заводам и госпиталям? Зрители, смотревшие фильмы с жаждой поддержки и утешения? Власть, дававшая директивы, «как снимать», вплоть до того момента, когда?.. Но не всё так просто. Из бесед с киноведом Евгением Марголитом выросла эта статья. Ему — моя сердечная благодарность.

КИНО В СТРОЮ

У всех, кто мог взять в руки винтовку, порыв был — на фронт. Даже если «на верстаке» оставался неоконченный фильм. Как, например, «Свинарка и пастух» — у Ивана Пырьева. Режиссёр пошёл в военкомат. Когда его увозили в казармы, во двор въехала машина киностудии. Пырьеву объявили: велено продолжить съёмки. Работа шла в период фашистских налётов на Москву; 12 октября 1941 «Свинарка» была сдана, а студия — эвакуирована.

Комедию о любви «знатной свинарки» Глаши и горца Мусаиба восприняли как фильм военный. Поэтические кадры мирной родной земли стали манифестом, поднимавшим на её защиту. Смех был ЕЩЁ прежним, но по радио звучала «Священная война»…

«Два бойца», Леонид Луков, 1943

Что мог подсказать людям фильм о любви, кроме как: воюйте, трудитесь и ждите — мы победим. Киногерои бессмертны, даже если погибают: сопереживание публики спасает их, спасая и зрителей. В этом — великая сила соприсутствия искусства в жизни.

Так мальчишки, сто раз ходившие в кино смотреть на берег реки Урал, — может, выплывет? а вдруг? — дождались: Чапай выплыл! Фильм «Чапаев» (1934) обрёл счастливую развязку. Актёр Борис Бабочкин вылезал на берег и обращался к зрителям. Иначе и быть не могло. Ведь наступал враг пострашнее «белых»…

В религиях люди прибегают к помощи предков, праотцев, святых. В коммунистической идеологии святых не было, но были «канонизированные» герои. Короткометражка «Чапаев с нами» вышла на третий день войны. Вернулся и Максим из трилогии Козинцева и Трауберга: буквально «выходя» из фильма о 1918 годе в год 1941-й, он призывал набраться мужества в «строгое время». Появился новый герой — повар Антоша Рыбкин, орудующий и шумовкой, и винтовкой. Дурачил врагов и бравый солдат Швейк.

То были герои «Боевых киносборников» (БКС). Они состояли из двух-трёх коротких новелл. Снимались быстро и просто. Но в то время, когда рано было думать о полнометражном кино, они сыграли важнейшую роль! Позже из БКС вырастет полнометражный фильм «Антоша Рыбкин» Юдина, а Юткевич выпустит «Новые похождения Швейка».

Во время наступления фашистов на Москву на оборонительные рубежи были направлены 27 кинопередвижек. Штаб Московской зоны обороны принял решение о показе бойцам кинокартин. На вокзалах, призывныхпунктах, в цехах, госпиталях, частях шли просмотры лучших фильмов, хроники и «Боевых киносборников».

Некоторые БКС запрещала цензура. В новелле Роома «Тоня» попавшая в окружение связистка вызывает огонь на себя. Почему запретили? Неуместным показалось то, что в нашу девушку стреляют свои? Запретили и лучший, по мнению киноведов, сюжет БКС: «Бесценная голова» Барнета — о солидарности польского подпольщика Юзека и узников гетто. Возможно, оттого, что там нет «руководства свыше» и всё решает личный выбор?

ПРЕОДОЛЕНИЕ «Я»

Поначалу преобладал пафос «Боевых киносборников». Идея была проста: «иди и умри за Родину». Встать в строй! А строй предполагает униформу и — «и как один умрём!»…

Но как преодолеть страх?

«Радуга», Марк Донской, 1943

Можно выставить немцев карикатурно, но на передовой этот образ развеется. Эйзенштейн в предвоенном «Александре Невском» (1938) поступает умно: вражий клин-«свинья» по-настоящему пугает, тревога усилена музыкой Прокофьева. Режиссёр даёт зрителю пережить ужас, чтобы затем его преодолеть! Публика отождествляет себя с воинами Александра Невского и ликует, когда наигрыш скоморошьих рожков подхватывает натиск «наших»…

Музыка, кстати, часто «заступает на дежурство», когда другие аргументы бессильны. В фильме «Два бойца» герой, оставшись без патронов, поёт.

Но перед атакой выскакивает неминучее — «А как же Я?». Как победить страх смерти? «Кодирование» приказами — вещь ненадёжная.

Но оказывается, и этот клин можно вышибить клином — праздником «Я». На войне? Пусть на войне.

Случилось удивительное: стихийная десталинизация, о которой писал историк Михаил Гефтер. Понимая, что только это спасёт ситуацию, власть в первые полтора года войны предоставила выбор населению. Что это значит?

Первый же полнометражный фильм о войне, «Секретарь райкома» Пырьева (1942), вывел на экран не совсем типичного партийца Степана Кочета. Сыгравший его Василий Ванин — характерный актер, «народный шут». Опять скоморохи? Но вспомним, что и «Александр Невский» был бы неполон, если бы не весёлый кольчужник Игнат: в ночь перед боем он рассказывает не совсем пристойную сказку, подсказывая Александру план сражения…

Наверное, самый знаменитый персонаж военных лет — Василий Тёркин. Многие герои ему под стать: Кочет, Рыбкин, Швейк, лихой Котовский из фильма Файнциммера (1942), Саша с Уралмаша и Аркаша Дзюбин… Любимейшие публикой люди.

Тёркин подчёркнуто «похож на всех» и подчёркнуто самобытен. Его байки возвращают уверенность, его простота подсказывает решение: будь как я, ты это можешь. Но тёркинское «я» не растворяется в массе, а растворяет массу в себе. У Тёркина множество ипостасей, он и вымышлен, и реален. Вера в бессмертие — сильнейшее оружие против страха — воплощена в этом «герое-скоморохе», с которым можно столкнуться в каждой боевой части. У него много лиц, и одно — улыбающееся.

Этот смех помогал выжить и великой — романтической — вере в добро и любовь… «Жди меня…», — писал Симонов в стихотворении, родившем фильм — «Жди меня» Столпера (1943).

Соединение шутовства и героики не случайно приветствуется зрителями. Вспомним анекдоты про Штирлица и Василия Ивановича. Героическое, высокое порой нуждается в «снижении». Конечно, не повернётся язык шутить о мучениках — молодогвардейцах или Зое Космодемьянской. Но «фольклоризированные» герои, как Чапаев или Тёркин, сами продуцируют смеховое поле, предлагают домыслить их приключения, дополнить их подвиги нашими собственными. Меткие фразы, вложенные им в уста авторами, облетают страну.

Есть два пути приобщения к подвигу, преодоления той части «я», что тянет назад. Один — нравственное приближение к героям-мученикам, когда возвышенный пример смыкается с сокровенным чувством сострадания. Второй путь ближе к более открытой стороне нашего «я». Улыбаемся-то мы каждый день. Даже невольно.

«Зоя», Лео Арнштам, 1944

Оба пути вместил фильм «Два бойца» (1942). Саша Свинцов (Борис Андреев), немногословный великан, — как бы символ вставшей на борьбу «страны огромной». Одессит Аркадий Дзюбин (Марк Бернес), непоседа и балагур, — то самое героически-смеховое начало, без которого стране не прожить. Об этом в «Истории советского кино» пишет Марк Зак: «На войне не только воюют, на войне — живут». Обосноваться в трудных условиях, приспособить их к своим достоинствам — хитрая, но выполнимая задача. Аркаша устраивает для друга и его любимой импровизированный концерт: звучат под рояль знаменитые «Шаланды, полные кефали». С «Тёмной ночью», которую поёт Дзюбин-Бернес в землянке, эту песню объединяет главное: любовь. Вечный образ матери — жены, не спящей над ребёнком, — возвращает уют и чувство защищённости.

Зрители приняли «Двух бойцов» на ура! Все пели «Тёмную ночь» и «Шаланды».

Власть призадумалась.

Уж очень Дзюбин не похож на привычного героя. «Блатные» интонации, Одесса, акцент… Неуставную стихотворную кличку дал он соратнику: «Саша с Уралмаша».

На смену «строевым» отношениям явно приходили иные — братские, «семейные». Лозунг «умереть» сменялся лозунгом «выжить». А выжить можно, только если собраться огромной семьёй. Чтобы помочь и себе, и другим, нужно сохранить членов большой семьи, рода. Не СТРОЯ.

Отрицательный пример семейной и народной разобщённости — в фильме Пудовкина о Германии «Убийцы выходят на дорогу» (1942) по мотивам пьесы Брехта «Страх и отчаяние в Третьей Империи». Фильм запретили: немцы вызывали жалость как жертвы режима (а на повестке дня стояла «наука ненависти»). Возникали и параллели со страхами советских людей: одна из новелл фильма — о родителях, которые боятся, что на них донесёт сын — член «гитлер-югенд».

«Небесный тихоход», Семён Тимошенко, 1945

Но вот — перевернутая, с другим знаком тема тех же страхов в «Нашествии» Роома (1944). Фёдор Таланов (Олег Жаков) возвращается из заключения. Вор? Политический? В годы, когда половина страны сидела, герой Жакова был вызовом. Наконец-то дали слово этой — бессловесной — части страны. Слово иносказательное, но тем более сильное. Жаков-Таланов юродствует, как Гамлет — перед тем, как пойти на свою Голгофу. Говорит полублатными прибаутками, сквозь которые прорываются мудрость древних пророков, внезапная строка Блока — «Ветер, ветер, на всём белом свете»… Таланов в одиночку совершает диверсии. Гестапо, разыскивая партсекретаря Колесникова, врывается в дом Талановых, где и прячется коммунист. Фёдор не выдает его (чего боятся не доверяющие сыну родители), а… выдает себя за Колесникова!

Формально пьеса и фильм — об искуплении вины. В действительности — о высоком доверии к тем, кто принял войну как надежду на освобождение из лагерей: ТАМ тоже готовы служить Отечеству, ТАМ достойные люди... Торжество личного выбора происходит уже не просто вне влияния власти, а вопреки ей.

Фёдор повешен фашистами. Родители принесли сына в жертву: могли сказать, что он — не Колесников, но нравственный выбор запретил это сделать. Зрителям остаётся их выбор: «милость к падшим»…

Фильм «Радуга» М. Донского (1943) — об украинском селе в дни оккупации. Партизанка Олёна приходит в село рожать. Фашисты хватают её, угрожают убить младенца, если она не выдаст партизан, и ей приходится принести дитя в жертву. Другой ребёнок — мальчик, смертельно раненный часовым, — утыкается лицом в колючую проволоку, напоминающую терновый венец. Налетающие в финале советские лыжники словно порождены снежными просторами…

О «Радуге» замечательно пишет Е. Марголит в статье «Страна детей: призрак свободы» (журнал «Искусство кино»). Здесь, по его мнению, сосредоточена суть детских образов военных лет. Село, в котором остались женщины и дети, — единое живое тело, порождающее новую жизнь в слиянии с пространством. Оно противостоит военной машине захватчиков. Судьбы детей и матерей — вариации на тему Нового Завета. И нет места в картине «партруководству». «Радуга» — пик пафоса самостояния.

«Свадьба», Исидор Анненский, 1944

Марк Донской и Борис Барнет, по утверждению Е. Марголита, точнее многих режиссёров уловили суть войны. Итоговый и ключевой фильм — «Однажды ночью» Барнета (1945), где «я» уже не мо-жетслиться с «единым телом» народа: все вокруг враждебны. Девушка Варя, почти ребёнок, укрывает на чердаке раненых лётчиков — одна, не доверяясь никому. Фильм — о силе слабости, силе, таящейся там, где её не ждёшь. Героиня взбегает на лестницу, словно висящую в пустоте, когда ничего не остаётся, кроме как своим телом заслонить дверь на чердак. Её Сопротивление — тоже крестный путь.

То же происходит и в ленте «Жила-была девочка» (В. Эйсымонт, 1944): спастись в блокадном Ленинграде под силу лишь тем, кто спасает других.

Фильму «Однажды ночью» не повезло, его смотрели мало. Публике было тяжко воскрешать в памяти страдания. Казалось, он отстал от времени. На самом деле, он его опередил: как и «Нашествие», он был заново открыт в конце ХХ века.

К 1943 году, когда после Сталинградской битвы Красная Армия начала освобождать страну, политика изменилась — надо было поднимать престиж партии и вождя.

Возвращались картины о полководцах. В «Кутузове» (1943) почти не показан народ. Полководец и генералы решают исход битв самолично. Экран снова говорит на «эзоповом языке», но теперь — со стороны власти. Исторические примеры должны были в силу «переноса по смежности» или «по сходству» внушить зрителю соответствующие нормы. Появились канонические фильмы о героях-мучениках («Зоя», 1944). Ленты «Великий перелом» (1945), «Клятва» (1946) и «Падение Берлина» (1949) «задним числом» поправляли ошибки военачальников. Самый талантливый из фильмов этого рода — захватывающий «Третий удар» (1948): военная карта обращается крымской землёй, готовой взорваться по мановению маршальской указки, солдаты штурмуют холмы, а в фантастическом подземелье мечется, пугаясь собственной тени, Гитлер…

Странным образом в памяти оставались не эти батальные полотна, а героикомический «Небесный тихоход» (1945) — праздник жизни, отменявший суровый военный «обет безбрачия», или «Без вины виноватые» (1945) о воссоединении семьи — лидер проката 1945 года… В

«Новые похождения Швейка», Сергей Юткевич, 1943

военное время (1944) снята и «Свадьба» по чеховскому водевилю — праздник эксцентрической игры с участием мейерхольдовца Э. Гарина, В. Марецкой, Ф. Раневской, З. Фёдоровой. Помните знаменитое — «Махайте на меня, махайте»?

Гораздо действеннее игровых баталий были документальные ленты: «Битва за нашу Советскую Украину» и «Победа на Правобережной Украине» Довженко, «Освобождённая Франция» Юткевича, «Берлин» Райзмана.

Власть поступила умно — «народные фильмы» не запрещали. Ни «Два бойца», ни «Небесный тихоход» не снимали с проката, хотя и ругали в прессе. В Казахстане в годы войны создавался «Иван Грозный» Эйзенштейна — лента, уникальная по смелости и силе художественного решения. Первая серия «проскочила» цензуру и получила Госпремию. Вторая вышла только в 1958-м.

В фильме «Поезд идёт на восток» диспетчер вокзала, охрипнув, не может говорить. Спасая положение, «власть» захватывает отставшая от поезда пассажирка и отлично справляется со всеобщим смятением. Фильм смотрел Сталин. На этом эпизоде, произнеся «Мы тоже сойдём с этого поезда», он вышел из зала. Под хор разгромных статей фильм собирал в прокате полные кинотеатры.

«Ещё в полях белеет снег…» — улыбалась его героиня, глядя в окно вагона. Сам собой в уме зрителей рождался ответ: «А воды уж весной шумят»… Рядом в купе, словно цитата из 1960-х, пели под гитару геологи. Заглядывался на героиню попутчик-военный…

Мальчишки, захлёбываясь, рассказывали друг другу сюжеты «трофейных» фильмов: какая же победа без трофеев?

А с войны вернулись Григорий Чухрай, Василий Ордынский, Станислав Ростоцкий, Булат Окуджава. И текли вешние ручейки, порой скрываясь в овраге, но готовясь стать рекой Оттепели.

Добавить комментарий

Комментарии публикуются без какой-либо предварительной проверки и отражают точку зрения их авторов. Ответственность за информацию, которую публикует автор комментария, целиком лежит на нем самом.

Однако администрация Soob.ru оставляет за собой право удалять комментарии, содержащие оскорбления в адрес редакции или авторов материалов, других участников, нецензурные, заведомо ложные, призывающие к насилию, нарушающие законы или общепринятые морально-этические нормы, а также информацию рекламного характера.