Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2005/2/5/1


Гонцы эпох

В редакционную почту этого номера «Со-Общения» пришло очень много писем из прошлого. И это не удивительно: развитие — и проблематика управления им, регионы — территориальные и деятельностные, субъектность элит — как необходимое условие самой возможности развития, в том числе - регионального, коммуникация — по поводу и для развития... Кто только не писал об этом — философы-теоретики и методологи-практики. Кому-то на первый взгляд может показаться странным тот выбор, который мы сделали. Но только — на первый...

РУССКИЙ ДОЛЖЕН СТАТЬ СУВЕРЕНОМ, СУБЪЕКТОМ

для самого себя

Строя государство как систему национально-бюрократических резерваций, более или менее обширных, ты являешься функционером процесса, и сегодня процесс неизбежно поворачивается против нас. Первый глоток свободы для нас в том, чтобы по-русски сказать: я — русский россиянин, в том самом многоцивилизационном смысле. И в этом качестве многоцивилизационного я берусь снова стать властителем дум всех, многоцивилизационных же этносов и наций.

Дать русскому стать русским — значит сделать его человеком региональной цивилизации, полным распорядителем собственной судьбы в оптимальных земельных пределах и одновременно посредником между всеми на новом языке различий — через русскоязычную культуру, у которой есть исконный опыт взаимного диалога различий. Причём даже внутри самой себя русская культура говорит на разных языках. Уже в Пушкине она говорит на всех языках, не становясь на чью-либо сторону. Вообще все крупные представители русской культуры внутренне диалогизированы. Это огромный потенциал, который русская культура употребляла в застрявших экстремальных ситуациях на безысходный и односторонний диалог с властью. Образный русский язык обладает гигантской ёмкостью. Он легче открывается проблемам.

Русский — не только человек, который понимает с пелёнок русскую речь, и поэтому ему доступна русская культура: он должен быть сувереном, субъектом для самого себя.

Русские могут появиться в качестве людей региональной цивилизованности; с другой стороны — в качестве людей, рекрутированных русскоязычной культурой, обладающей способностью связывать, транслировать и открываться всему на свете. Но для этого культуре должна вернуться функция трансляции, субъекту должна вернуться вольная суверенность, а власть должна навсегда отказаться от распоряжения душами. Она должна наконец уйти в государство.

Игры на смерть кончены. Давай научимся играть в жизнь. Собрать бы людей и сказать: послушайте, ведь вы, собственно говоря, стремитесь к суверенности, но действуя как люди, отучившиеся быть людьми. Давайте начнём отсчитываться от угроз. И поглядим на этом пути, есть ли риск гибели и как сделать её невозможной. Как, идя от осознания опасности, предотвратить её своими поступками и действиями.

Русские — суперэтнос, который, будучи сжимаем со всех сторон, уже не сможет превратиться в этнос, в нацию в обычном смысле этого слова. В чём решение проблемы?

В том, чтобы у русских не было проблем, которые не были бы проблемами других. У нас не должно быть проблем в узком смысле «своих». Мы не можем уйти в себя в качестве национальной общины. Следовательно, мы должны сделать проблемы союзных народов своими национальными проблемами. И тогда для тех, других, не будет своих, обособленных от русских, проблем, которые приходилось бы решать, отделяясь и отдаляясь от России. Русские должны заново определить себя через других, только свободных, суверенных, не стесняемых «других». Россия, сложившаяся из стран-цивилизаций, была империей, была унифицированным Союзом, а теперь она может стать первой в Мире свободной страной стран. Каким образом это сделать? Стать изобретательнее и деятельнее всех в преобразовании русской власти в государство. А насчёт этого у нас есть уже своя неплохая традиция.

Михаил Гефтер, русский историк и философ, 1985 год

СИЛЫ ДЛЯ РАЗВИТИЯ ЧЕРПАЮТСЯ В ПАССИОНАРНОСТИ

Момент рождения краток

Выраженная графически (если отложить на абсциссе время), кривая этнического развития являла бы собой не плавную синусоиду или циклоиду, а неправильную кривую, резко поднимающуюся в начальных фазах до краткого перегиба. Затем идёт длинный плавный спад, который прекращается, когда процесс либо естественно затухает, либо насильственно обрывается.

В географическом аспекте этнос в момент возникновения представляет собой группу сходных особей, которая приспособила определённый ландшафтный регион к своим потребностям и одновременно сама приспособилась к нему. Для поддержания равновесия необходимо, чтобы потомки повторяли деяния предков. В исторической науке это называется традицией. Её можно рассматривать и в социальном аспекте, как нечто консервативное, и в биологическом.

Но момент рождения краток. Появившийся на свет коллектив должен немедленно сложиться в систему с разделением функций между членами, иначе его уничтожат соседи. Именно потребность в самоутверждении обеспечивает быстрый рост системы. Силы же для развития её черпаются в пассионарности популяции. Рост системы создает инерцию развития, медленно теряющуюся от сопротивления среды, вследствие чего нисходящая ветвь кривой значительно длиннее.

Но если на абсциссе отложено время, то на ординате — та форма энергии, которая стимулирует процессы этногенеза, т.е. пассионарность. При этом надо помнить, что максимум пассионарности, равно как и минимум её, отнюдь не благоприятствует процветанию жизни и культуры. Пассионарный «перегрев» ведёт к жестоким кровопролитиям как внутри этнической или суперэтнической системы, так и на границах её, в регионах контактов одних народов с другими, часто при полной инертности и вялости массы населения. Когда уровень пассионарности приближается к нулю, теряется сопротивляемость окружению, этническому и природному, что всегда является кратчайшим путём к гибели.

Положительным импульсом сознания будет только безудержный эгоизм, требующий рассудка и воли для осуществления себя как цели. «Разумному эгоизму» противостоит группа импульсов с обратным знаком. У всех людей имеется странное влечение к истине, к красоте и к справедливости. Это влечение сильно варьируется в силе импульса и чаще всего ограничивается постоянно действующим «разумным эгоизмом». Но в ряде случаев оно оказывается более мощным и приводит особь к гибели не менее неуклонно, чем пассионарность. Оно как бы является аналогом пассионарности в сфере сознания и, следовательно, имеет тот же знак.

Плоды рук человеческих имеют изначальное отличие от творений природы. Человеческое творчество вырывает из природы частицы вещества и ввергает их в оковы форм. Ясно, что главным фактором общественного развития является рост производительных сил, вследствие чего имеет место изменение производственных отношений, а тем самым и организации общества. Другой фактор, определяющий ход процессов этногенеза — географическая среда.

Однако эти могучие факторы в сочетании определяют лишь «общее направление» социально-исторических процессов, но не «индивидуальную физиономию событий и некоторые частные их последствия». А именно такие мелочи часто ведут к созданию или разрушению консорций, иногда к сохранению или рассеиванию субэтносов, редко, но всё-таки отражаются на Судьбах этносов, а в исключительных случаях могут оказать воздействие и на становление суперэтноса.

Лев Гумилёв, 1978 год

КОЧЕВНИКИ VS ОСЕДЛЫЕ НАРОДЫ

Переменная картография

Жорж Дюмезиль установил, что власть, имеет два обличья: вождь-кудесник и жрец-судья. Раджа и Брахман, Ромул и Нума, Варуна и Митра, деспот и законодатель, тот, кто связывает, и тот, кто организует. Это основные элементы государственного механизма, который действует по принципу «двое в одном».

Заметим, что в этот механизм не включена война. Машина войны не входит в механизм государства. Она лежит за пределами его власти и выводится из какого-то другого источника. Индра, бог-воин, противостоит одновременно Варуне и Митре. Он не сводится ни к одному из них и не является третьим.

Различие между военной машиной и механизмом государства можно проиллюстрировать конкретным примером из теории игр. Сравним шахматы с игрой го. Шахматные фигуры — элементы кода, имеющие внутреннее значение и внешние функции, из которых вытекают все ходы и комбинации. Фигуры обладают качеством: конь остается конём, пешка пешкой, слон слоном. Арсенал игры го — фишки, простые арифметические единицы, зернышки и камешки. Фишки — элементы коллективной машины, обладающие ситуативными качествами.

Шахматы — это война институализированная, война с фронтом, тылом, сражениями. Наоборот, война без линии фронта, без прямых столкновений, без тылов и до определённого момента без сражений — это партизанская война го: чистая стратегия, тогда как шахматы — это семиология.

Не совпадает и пространство этих игр: пространство шахмат — замкнутое и расчленённое пространство, фигуры перемещаются с одного поля на другое, стремятся занять максимальное количество мест. В игре го фишки рассеиваются в открытом пространстве, захватывают пространство, появляются то в том, то в другом месте: движение не направлено из одного пункта в другой, а становится непрерывным, лишённым цели и назначения, пункта отбытия и пункта прибытия. «Гладкое» пространство го против «расчерченного» пространства шахмат. Номос го против государства шахмат, номос против полиса. Шахматы кодируют и декодируют пространство, а го территориализирует и детерриториализирует (превратить своё окружение в плацдарм, расширить этот плацдарм, присоединяя к нему смежное пространство, детерриториализировать неприятеля, расколов его территорию, детерриториализировать самого себя, перебросив силы в другое место). Другая справедливость, другое движение, другой ритм.

Гладкое пространство кочевников — пространство минимальных расстояний: однородными являются только бесконечно близкие точки. Это пространство можно эксплуатировать, только путешествуя по нему. Соединить мышление с движением вовне, придать ему силу этого движения, превратить мышление в машину войны, — это удивительное предприятие затеял Ницше, разработавший точные методы этой войны.

Кочевник обладает территорией, движется от одного пункта к другому, не пропуская ни одного из них. Кочевник не то же самое, что мигрант: он движется из одного пункта в другой только в силу фактической необходимости — это связки его пути.

Существует разница между типами пространства. Пространство оседлых народов расчерчено стенами, границами и дорогами. Кочевник обживает гладкое пространство, присваивает себе это пространство, — в этом и состоит его территориальный принцип. Мигрант — это беглец, покидающий местность, когда она исчерпала свои ресурсы. Кочевник никуда не бежит: он срастается с этим гладким пространством, где лес редеет, а пустыня или степь разрастается.

Кочевник движется, но движется сидя; он сидит всегда, когда движется (бедуин в галопе сидит, подвернув под себя ступни ног). Неподвижность и скорость, оцепенение и порывистость, «стационарный процесс», неподвижность как процесс — эти черты Клейста в полной мере характеризуют и кочевника. В этом смысле кочевник не владеет земельными участками и дорогами, хотя вполне очевидно, что он ими владеет. Земля перестает быть землёй, становится просто почвой, опорой под ногами. Отличительная черта гладких пространств-корневищ — переменная картография, изменчивость и разнонаправленность. Расчерченное пространство имеет набор частей и общую постоянную ориентацию. Кочевник не принадлежит этой целостной релятивности, в которой движение соотносится с пунктами. Он пребывает в абсолютной локальности — абсолютное пребывает в локальном — в несводимости здесь-и-теперь: пустыня, степь, лёд, морс.

Жиль Делёз, Феликс Гватари; Трактат о номадологии, 1980 год

 

Дата публикации: 05:21 | 17.03


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.