Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2005/12/4/3


Бумажный кирпич

В руках буйного пролетария умственного труда

Рецензировать эту книгу было не обязательно. Книги, задача которых — учинить скромных размеров скандальчик, чтобы компенсировать неудовлетворённое честолюбие автора, обычно не рецензируются. Но мы это сделали. Почему? А потому, что речь в ней идёт о людях, работающих в отрасли, стоящей в центре внимания нашего журнала.

Политолог, Александр Проханов,

УльтраКультура, М.:2005

Соловей генштаба

Когда у писателя есть прозвище, это о многом говорит.

Вообще, клички — это важные атрибуты сообществ, членам которых мало имён, а нужно ещё нечто, способное лучше отразить их сущность.

Живёт, например, на Первой Переяславке хулиган Валера Кириллов. А толку-то? Ну, Валера, ну Кириллов… Кому и что это говорит? Ничего и никому. Но всей округе (включая пацанов с Большой Марьинской) много говорит другое: этот биток известен им как Валера Бешеный. А когда с ним Орёл (Толик Орлов) и Груз (Миша Рамишвили), у которого в кармане есть не большая, но многим достаточная базарная гирька — тада ваще… А Бешеный Валера потому, что по любому поводу хватает ближайший кирпич и бьёт, бьёт, бьёт.

Так вот, когда люди слышат, что он Бешеный, они быстро и о многом догадываются.

Это всё к тому, имя и фамилия Александр Проханов — это не более чем просто имя и фамилия. Пусть даже и писателя. А вот когда о писателе говорят, что он — Соловей Генштаба, то в ушах читателей звучит уже совсем другая песня.

Соловьём Проханова прозвали за тексты об афганской войне, написанные языком, каким пишут оды благородным победителям. За тексты, прославляющие ту войну, причём изданные в то время, когда большинство изданий не уставали критиковать эту кровавую операцию как «позорную агрессию», «ненужную бойню» или «трагическую ошибку». Проханов же писал о войне как о правильной, справедливой, необходимой и героической. В своей оценке он шёл вразрез с мейнстримом, был вызывающе неполиткорректен — строго перпендикулярен по отношению к доминирующему подходу. Он сделал перпендикулярность своей политикой. И пошло: газета «День», её наследница — «Завтра», толстенные яростные романы-памфлеты «Господин Гексоген», «Крейсерова соната»… Эти продукты фабриковались, как подчёркнуто, рассчитано и непримиримо враждебные стилю и образу жизни, который распространяется ныне в России. Политической системе, которая создаётся в стране. Схеме экономических отношений, которая в ней утверждается. Так Проханов выбрал удобную позицию (или позу?) — место «бешеного огурца».

Впозе «бешеного огурца»

Чем же она удобна?

С неё очень удобно клеймить и порицать «хозяев жизни», глумиться и измываться над людьми, исповедующими другие ценности. И быть при этом в безопасности. Ведь слово в России свободно. За слово не карают.

И даже больше того — можно забрызгать власть и богатство кислой слюной и площадной бранью, но при этом встречать со стороны их носителей даже своеобразную благосклонность.

Почему? Как сказал небезызвестный русский публицист в беседе с не чуждым исканий русским издателем «элитариям очень интересно читать про себя: ведь вот — целая книжка вышла, а там — про меня! Это ж как прикольно»…

А то, что обзывают, так это же ещё смешней.

Другое дело, если б буйный автор при встрече публично руки не подал, или, может, ушиб… Если б взаправду опасное сделал… А так ведь все всё понимают — жизнь есть жизнь, книга есть книга, и прочитать её надо так, чтобы не было мучительно обидно за оскорбления, а было бы весело и интересно: ну-с, что там опять напел этот Соловей?

Трель

Наверное, Александру Проханову хочется, чтоб его трель напоминала очередь. Чтоб к штыку прировняли перо его…

А выходят — жалкий писк и хрюканье, упакованные в картон обложки. Не сердитесь. Я вовсе не дразню г-на Проханова и его любителей. Но использую язык, которым взял за обыкновение пользоваться автор. Плюс — ещё один его любимый приём — полную необоснованность суждений. Что, впрочем, в литературе допустимо. Не правда ли? В этом отношении показательна последняя трель Соловья — роман «Политолог». Это сочинение любопытно тем, что его персонажи — все как один — мерзопакостные злодеи, предатели, шантажисты, растленные извращенцы, а также их сатрапы и прислужницы.

Человекоподобные твари, заложившие души в бесовской лавке, или душ этих от рождения лишённые, набитые по самые уши демонами, погрязшие во зле, они изгаляются в подлостях, низостях и преступлениях. В угаре алчности и властолюбия, они топчут и валяют в грязи всё, что могло бы быть самым светлым, если б существовало.

Но с другой-то стороны — им это не под силу. Ведь они всего лишь персонажи — рабы Проханова, запечатанные в сумбур чёрных буковок.

Потому и выходит, что топчет и топит в нечистотах «самое светлое» не кто иной, а автор — пользуясь для этого ногами и руками персонажей.

И пока главный антигерой — политолог Стрижайло — мечется по страницам между подставленными им лицемерами-«коммунистами», преданными им мерзавцами-«патриотами», обманутыми им зазнайка-ми-«демократами» и прочими участниками похабени, которую г-н Проханов выдаёт за выборы, автор упражняется в ехидстве и злословии, адресованном всем без исключения участникам «политического процесса». И в первую очередь — своим недавним друзьям, лидерам «красных» товарищам Зюганову, Мельникову, Анпило-ву, Симигину.

В книге комми-боссы — продажные, лживые, пропитанные жадностью и похотью существа, продающие верящий им народ за грязное бабло российских олигархов и западных воротил. Для них нет ничего святого. И они имя самого Сталина готовы сперва цинично употребить, а затем показно испоганить.

Думается, г-н Зюганов, обмусоливший комплиментами роман Проханова «Крейсерова соната», теперь не должен бы здороваться с автором за руку, а то и вообще никак не должен.

Но будет ведь, будет… Ведь знает Соловей, про что поёт.

О людях власти и говорить нечего. Нет такой зловонной гнусности, в которую бы ни мешал их Проханов…

С чего бы это? А с того, говорят, что ни коммунисты, ни другие объекты нападок просто-напросто не признают в Проханове таланта. Писателя не видят... Он рвётся в певцы земли русской, а ему с хохотом: ну что ты, Саша, в самом деле, куда лезешь, дружок?

И тогда Соловей берёт бумажный кирпич в кило весом. И, обиженный, подобно Валере Бешеному — лупит во все стороны. Попутно впихивая главного антигероя — «политолога», которого делает средоточием пороков и символом падения в ад современного мира — во все собственные тайные фантазии, сексуальные грёзы и мускулинные амбиции.

Ну да ладно. Ничего. Бывает.

И всё же, если дочитаете книгу — подумайте, как нам повезло, что эти его тайные фантазии и амбиции так и остались нереализованными.

Дата публикации: 12:17 | 01.01


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.