Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2005/12/4/2


Музыка русской Америки

Последний раз мы публиковали прозу больше года назад. Оно и понятно. Внимания журнала требовали такие темы, к которым не любую прозу подверстаешь. Ну, сейчас — в декабре 2005 у нас на повестке дня что? Современное искусство. Как же здесь обойтись без Олега Дивова и Музыки русской Америки? Вот мы и не обошлись…

Если Юл Бриннер приехал в Париж из Харбина с полной гитарой опиума, то Иван Долвич, образно выражаясь, привёз из Москвы в Нью-Йорк полную балалайку музыкальных идей. В конце 80-х Иван основал на Брайтоне альтернатив-группу «Big Mistake!», которую одни критики называют «самой проамериканской», а другие «самой антиамериканской» группой в мире.

Думается, обе стороны правы.

В любом случае, нравится вам агрессивный пафос «Big Mistake!», или вас тошнит от её примитива и беспардонности, — группа заслужила репутацию одной из самых уважаемых «альтернативных» команд. На этом фоне отсутствие «Big Mistake!» в коммерческих чартах не значит ничего.

Их последний альбом «Bushshit» запрещён в большинстве штатов, но со всей Америки начинающие альтернатив-музыканты присылают свои демо-записи Ивану Долвичу.

Покидая Россию, бывший майор советского «спецназа» имел в багаже только сумку с одеждой, две бутылки водки и сувенирную балалайку, которую намеревался продать.

Большинство известных майору английских слов происходили из «военного разговорника», остальные были нецензурными. Даже «да» и «нет» в устах Ивана звучали мрачно и угрожающе. Неудивительно, что узкий лексикон, брутальная внешность и боевые навыки привели майора на должность вышибалы в одном из ночных клубов Брайтон Бич. Иван быстро освоился в этой роли, проявив себя непревзойдённым мастером запугивания.

По словам хозяина заведения, «Иван заработал нам кучу денег, ведь в клубе стало очень тихо, и сюда пошла солидная публика». Что понимать под «солидной публикой» на Брайтон Бич в 1987-89 годах, мы лучше умолчим. Так или иначе, Иван Долвич стал менеджером службы безопасности.

У майора была странная манера — на рассвете, когда клуб закрывался, Иван обычно поднимался на сцену. Огромный, похожий на медведя воин ходил между инструментами, разглядывал их, осторожно трогал. Внимательно и недобро глядел со сцены в зал («Это было страшновато — Долвич будто нарезал сектора обстрела», — вспоминает один из охранников). Иногда майор присаживался за синтезатор и барабаны, словно обживая места музыкантов. Он никогда не пробовал играть, вероятно, опасаясь насмешек. Сарказма в свой адрес майор не переносил. Считалось, что у негонет чувства юмора. Дальнейшие события показали, насколько это было ошибочное мнение.

Через год Иван пригласил в Америку своего племянника Игоря Долвича, тоже бывшего офицера Советской Армии. Дядя поклялся «присматривать» за Игорем после смерти брата.

Об обстоятельствах гибели полковника Долвича Иван и Игорь предпочитают не говорить, упоминая только, что он получил посмертно Звезду Героя, высшую воинскую награду СССР. Игорь поселился на квартире дяди и, против ожиданий, не стал искать работу, а всё время посвятил интенсивному изучению языка и погружению в американский образ жизни. Днями и ночами он исследовал Нью-Йорк, отдавая предпочтение самым неблагоприятным районам, предпринял несколько путешествий по стране автостопом. Сейчас уже понятно, что это была разведка. Игорь искал живое подтверждение идеям дяди — и нашел его.

Потом Иван достал из чулана ту самую балалайку.

Иван в детстве окончил школу игры на «баяне» — большой русской гармонике. Найти «баян» на Брайтоне оказалось несложно. Игорь знал с десяток гитарных аккордов и каким-то образом умудрился некоторые из них брать на балалайке. «А знакомые ребята навесили нам на это дело кучу электроники», — вспоминает Игорь. Надо сказать, в музыкальной карьере Долвичей особую роль играют «знакомые ребята», о чём бы ни заходила речь, начиная от поиска аппаратуры и заканчивая прогремевшей на полгорода дракой с ирландцами, случившейся после исполнения «Big Mistake!» их песни «Russian & Irish are Brothers in Arms» в День Святого Патрика.

Третьим членом группы стал примитивный музыкальный процессор, позже заменённый на полноценный компьютер. Конечно, сейчас концертный состав «Big Mistake!» шире, но русские «сессионные музыканты», как правило, никому не известны и скрываются за агрессивными прозвищами наподобие «Миша Подрывник» или «Таня Разведчица». Также не стоит забывать, что «Big Mistake!» — бескомпромиссная «альтернатива», поэтому вряд ли может называться полноценным музыкантом какой-нибудь «Дядя Мэтью Диверсант», пусть даже он и ошарашил байкерский фестиваль в Аризоне своим соло на бензопиле.

Тех, кто готов брезгливо сморщить нос, утешим: «Big Mistake!» это, в первую очередь, музыка и текст. Да, на уличном выступлении они запросто могут поручить басовую партию харлеевскому чопперу. Но это группа, которая способна сочинить песню на русском языке — и её будут напевать тысячи простых американцев. Справедливости ради отметим, что «Usama Hui Sosama» — единственная русскоязычная композиция в репертуаре «Big Mistake!». «У нас нет ностальгии, — говорит Игорь Долвич. — Мы бежали из СССР, а попали в такой же СССР».

С осознания этой аналогии и началась история «Big Mistake!».

Дебютный альбом группы (тогда ещё не имевшей названия) был создан и распространён партизанским методом, импортированным Иваном и Игорем из Советской России. Альбом просто записали на кассету и раздали копии «знакомым ребятам». Вы скажете, что в Америке так испокон века делали сотни начинающих, и ошибётесь. Долвичи поступили очень дальновидно, с самого начала позиционируя свои песни как «запрещённую музыку», которую в США нельзя играть и даже слушать. Это было понятно и привычно для русских эмигрантов и обеспечило дебюту первоначальный интерес. А дальше всё решили сами песни.

В музыкальном отношении ранние работы Долвичей — грамотно выверенная какофония, сквозь которую прорывается чёткий мелодический рисунок. Это бешеная варварская песня древнерусских дикарей, отплясывающих ритуальный танец на телах поверженных мамонтов, причём некоторые мамонты ещё живы и жалобно трубят. Мелодия очень проста, припев навязчив, как жвачка. Прослушав это один раз, вы захотите услышать вновь, чтобы понять, как же оно сделано — и потом несколько дней не сможете от песни отвязаться.

Тексты Долвичей и по сей день своеобразные шедевры примитива, но они мгновенно запоминаются и безошибочно ударяют в болевые точки слушателей. «Не страдая ностальгией», Долвичи выбрали для своего дебюта тему «ностальгии наоборот». Генеральная линия их первого альбома — «куда же мы, чёрт возьми, попали?». Разглядев в повседневной американской жизни множество черт (вполне отвратительных), парадоксально роднящих США и СССР, музыканты ткнули слушателя в них носом и не прогадали. Они будут возвращаться к этой теме вновь и вновь — недаром «Big Mistake!», название их первого альбома, станет и названием группы.

Между прочим, хотя Иван теперь знает английский превосходно, он по-прежнему избегает серьёзных разговоров с носителями языка, отделываясь короткими фразами.

Успех «Big Mistake!» как студийной группы стал поводом для серии концертов дуэта в брайтонских клубах, причём каждое выступление было обставлено будто сходка подпольщиков — и, естественно, на них рвались толпами. Последний концерт завершился визитом полиции с повальной проверкой документов (до сих пор есть сомнения, не организовали ли это сами Долвичи), и группа моментально приобрела культовый статус. О происшествии написали в газетах, и буквально весь Нью-Йорк всполошился — что же такое играют эти русские медведи? Кассеты, передаваемые — бесплатно! — строго из-под полы, расползлись по городу и окрестностям. И тот, кто не выбросил эту муру в помойку, заболел «Big Mistake!» всерьёз и надолго.

Это был триумф.

О самих тогдашних концертах Долвичи стараются говорить пореже. Играл дуэт безобразно. Недостаток мастерства компенсировался огромным количеством водки, выпиваемой как посетителями клуба, так и музыкантами. К тому же, гости знали большинство песен наизусть, поэтому собственно ансамбля не было толком слышно.

Но Долвичи глядели далеко вперёд и сделали выводы. Они стали посещать специальные классы и к моменту выпуска нового альбома оказались достаточно тренированы, чтобы не было стыдно выходить на публику трезвыми. Второй альбом, «Soldier of Misfortune», провалился так же уверенно, как разошёлся первый. Единственная удача на нём — та самая «Russian & Irish are Brothers in Arms», стремительная «русская джига» с текстом про алкоголизм и имперские амбиции, едва не ставшая причиной массовых волнений в день общегородского праздника (полиция задержала больше ста человек).

Сейчас её крутят в ирландских пабах, но в 90-м году она воспринималась как оскорбление.

Фактически, с «Soldier of Misfortune» Долвичи сами себе закрыли дорогу в разряд коммерчески успешных групп (к ним уже присматривался один серьёзный лейбл). В те дни от «Big Mistake!» ждали нового остросоциального альбома, заводного и едкого, а получили набор жалоб на превратности судьбы и горькую долю современного мужчины, которого никто не любит.

«Иван тогда пережил личную драму, — вспоминает Игорь, — и хотел поделиться своими ощущениями. Я возражал, но он не слушал. И правильно. А то нас бы купили, и стали бы мы как все эти придурки, которые шумно клеймят Белый дом, а сами пухнут от денег и ездят на Феррари. Хотя насчёт Феррари я загнул. Нам сколько ни заплати, мы будем ездить на старом добром железе из Детройта».

За исключением нашумевшей «русскоирландской» песни, «Soldier of Misfortune» — неожиданно спокойный для «Big Mistake!», грустный и лирич-ныйальбом. Заглавная композиция — самый настоящий вальс, хотя и камуфлированный надрывными «запилами» электробалалайки.

Это оказалось неинтересно.

Но тут, как нарочно, мир начал сходить с ума, и «Big Mistake!» повернулась к слушателю той стороной, за которую группа и по сей день где-то предана анафеме, а где-то считается Истинным Голосом Америки.

Долвичи выпустили наружу ту самую «загадочную русскую душу», которая оказалась на поверку сугубо американским бессознательным, оформленным в слово и дело.

Первым таким прорывом стала песня, зовущая на войну. Сингл «Fuck Iraq!» безуспешно пытались ставить в эфир ди-джеи провинциальных радиостанций. Доходило до увольнений. ФБР конфисковало сотни копий песни, признанной разжигающей расовую ненависть.

«Fuck Iraq!» буквально расколола Америку надвое. Раскол оказался тихим — такие силы были брошены на то, чтобы его замять.

Он малоизучен по сей день, но он — был, чётко оформленный, раскол между гламурной «столичной» Америкой и Штатами бесконечных дорог, фермерских хо-зяйств, ковбойских сапог, «десятигаллонных» шляп. Бывшие солдаты, Долвичи расковыряли старую рану, местоположение которой хорошо знали. Они и дальше будут заниматься тем же — вскрывать болячки во всех доступных областях.

Сами Долвичи на вопрос «Почему вы написали «Fuck Iraq!»?» отвечали просто: «Мы знаем этого урода Саддама», и от дальнейших комментариев отказывались наотрез.

Много позже их ремикс «Fuck Iraq! 2003» уже не расколет страну, а сплотит её. Но его снова нельзя будет поставить в эфир.

Вслед за «Fuck Iraq!», вскоре по окончании войны, Долвичи ужалят Америку в самое сердце композицией «Name’s Doe. John Doe», — выворачивающим душу гимном неизвестному солдату.

К «Big Mistake!» пришло то признание, которого Долвичи хотели — они стали «народной группой». Их ждали в маленьких городках по всей Америке, и они дали большой концертный тур. Именно в тот период сформировался костяк выездного состава «Big Mistake!» — всё те Миши, Тани и бесподобный Дядя Мэтью Диверсант, которых принимали как родных — что в беспроблемной Калифорнии, что в самодостаточном Техасе. Финансовое положение группы не поправилось, ведь раздувание состава съело все дополнительные доходы. Но зато, как вспоминает Игорь, «...это было дико весело, и потом, чувствуешь себя уверенней, зная, что в случае эксцессов Дядя Мэт прикроет отступление со своей бензопилой».

В зависимости от региона, «Big Mistake!» играла три концертных программы, репертуар которых пересекался процентов на пятьдесят. «Испаноязычные» штаты восприняли на ура мегамикс «Los Ichos de Las Putas». Иначе как циничным издевательством над испанским языком (и глумлением над испанскими популярными песнями) его не назовёшь. По слухам, запись затребовал себе Фидель Кастро. Команданте сказал, что «мерзавцев надо кастрировать», а вот кубинские эмигранты проявили должную самоиронию. «Да, мы не знали испанского, — говорит Игорь. — Но публика отлично поняла, о чём мы поём, и это главное». Для соотечественников Долвичи исполняли блок «Kalinka for Marinka», позже оформленный в отдельный концерт «Brighton Bitch». И что бы там ни говорили о взрывчатом характере латиносов и флегматичности русских, но как раз из-за «Brighton Bitch» в залах до сих пор вспыхивают драки. Основная концертная программа группы называлась «Big Mistake! Dead or Alive».

Прокатившись по Штатам, Долвичи ненадолго исчезли. Это ещё одна характерная черта группы — время от времени дядя и племянник уезжают на три-четыре месяца, возвращаются загорелыми и при деньгах и садятся за музыку. Насчёт их отлучек были намёки, что оба отставных офицера всё ещё в отличной форме, а «советский спецназ» — марка качества у наёмников, и Долвичи иногда выполняют деликатные поручения «знакомых ребят». Проверить эти слухи невозможно, но они придают дополнительный колорит имиджу «Big Mistake!».

Итак, в начале 90-х «Big Mistake!» чётко определяет генеральную линию своего творчества — говорить всю правду без обиняков, — и больше уже не сворачивает с неё. Если проанализировать тексты, получается, что Долвичам и «Big Mistake!» не нравится решительно всё. Но особенно не нравится то, о чём вы ещё и задуматься не успели! Такое, мягко говоря, резкое неприятие действительности, обеспечило «Big Mistake!» устойчивую популярность. Отвергать и оплёвывать реалии сегодняшнего дня, это очень по-русски — почитайте хотя бы Достоевского, — но это ещё и очень по-американски. «Big Mistake!» стала оплотом американского консерватизма самого махрового толка. Долвичи не разменивались на общие места. Нет, они сами задавали тон! Их издёвка никогда не лежала в «общеамериканском» русле. Пока все хихикали над адвокатами и врачами, обсуждали Монику Левински и О Джей Симпсона, «Big Mistake!» защищали своё любимое «железо из Детройта», нещадно ругая слияние «Крайслера» с «Даймлером». Они крыли последними словами виагру и рекламные технологии. Альбом «Advertising Ace» обернулся для них судебным иском от журнала рекламщиков Advertising Age. Резкий выпад против голливудского киностандарта «HoleWood» оказался до того неожиданным и справедливым, что киномагнаты только руками развели. Досталось Макдональдсу и CNN, компьютерщикам и интернет-провайдерам. А ещё — фашистам, гомосексуалистам, пацифистам, антиглобалистам... Похоже, для «Big Mistake!» они все на одно лицо. Долвичи умудрились врезать даже по кантри-музыке, и кроме нескольких раздражённых реплик в ответ, им ничего за это не было!

Элементы перфоманса в клубных и уличных выступлениях «Big Mistake!» временами принимали откровенно хулиганские формы.

Запомнился случай, когда Иван вдребезги разбил кувалдой бетонную глыбу с грубо намалёванным на ней портретом президента Клинтона. На программе «Escape from viagra factory» по Брайтону рассыпали целый грузовик презервативов, разгружая их через борт вилами. Но подлинный фурор произвело дебютное исполнение песни «Pop Pop Music», заявленной Долвичами как «наш ответ всем Mайклам Джексонам». Отыграв номер, группа закидала слушателей гнилыми помидорами и тухлыми яйцами. «Хохот и визг стоял такой, — вспоминает Игорь, — что приехали копы. Они всегда болтаются поблизости, когда мы даём концерт. Ну, на них тоже помидоров хватило!».

События в России «Big Mistake!» традиционно игнорировала, но в 2000 году вдруг разразилась песней «Who the hell is Mr.Putin?!», которую, по слухам, русские пограничники отбирали у приезжающих в страну, и на родине Долвичей и мистера Путина она практически неизвестна.

Очень показательно отношение «Big Mistake!» к трагедии «двух башен». Первой реакцией была песня «Stop this Boeing, I’m getting out!», жёстко (если не жестоко) критикующая действующую администрацию.

Но буквально через несколько дней по всей Америке разнеслась блистательная «Usama Hui Sosama», для которой так и не удалось создать полностью аутентичный перевод.

И наконец, «Fuck Iraq! 2003».

Можно принимать или не принимать творческий метод «Big Mistake!», отрицать напрочь их идеологию, но, согласитесь, это честная, искренняя группа.

Увы, трудно сказать что-то определённое об альбоме «Bushshit». В принципе, это очень характерный для «Big Mistake!» материал.

Но истерия вокруг альбома в значительной степени подогревалась тем, что он был приурочен к последней выборной кампании. Саунд группы стал заметно мягче, тексты, как обычно, резче некуда. Первое навлекло на «Big Mistake!» обвинения в сдаче позиций и недостаточной «альтернативности», второе привело к запрету альбома почти по всей Америке и, конечно, добавило ему сторонников. Думается, эта работа ещё ждёт отдельного исследования, когда поулягутся страсти. Ведь хотя Буш и победил, «Bushshit» (и альбом, и концепция) не теряет актуальности.

Отчасти настораживает и недавний сборник клубныхремиксов «The Biggest Mistake!». Конечно, трудно представить, что в стране найдётся много площадок, где это рискнут крутить. Но сам факт появления такого альбома странен. То ли это очередной нахальный эксперимент, то ли первый звонок к грядущему переходу группы на коммерческие рельсы и неминуемому её «окультуриванию».

«Big Mistake!» довольно много концертируют и сейчас. Они желанные гости на разнообразных байк-шоу, съездах Национальной Стрелковой Ассоциации и мероприятиях Народной Милиции штата Монтана. Их даже якобы видели в Нэшвилле, хотя что они там делали, остаётся загадкой. В музыке «Big Mistake!» можно найти элементы кантри-стиля, но считается, что давняя песня «Nashwille Mafia» поссорила их с тамошней братией навсегда. Долвичи по-прежнему работают в Нью-Йорке, на Брайтоне. Они собирались посетить Россию, но посольство отказало им в визе.

«Я уверен, что наши знакомые ребята прояснят эту ситуацию, — говорит Игорь. — Если нас не пускают на Родину из-за «Who the hell is Mr.Putin?!», то мы готовы написать песню, содержащую ответ на этот вопрос!».

По словам Игоря Долвича, песня будет называться «<...>». Что это значит, он не пояснил.

 

Перевод с английского, 2005 г.

Дата публикации: 04:05 | 01.01


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.