Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2005/12/2/2


Кто матери-современности ценен?

Церетели начинает и до сих пор выигрывает

На не так давно закончившихся лондонских торгах аукциона «Сотбис» произошли два примечательных события. Во-первых, был установлен новый ценовой рекорд на русскую живопись — «Натюрморт» Ильи Машкова ушел за 3,5 миллиона долларов. Во-вторых, некий анонимный покупатель заплатил за картину Зураба Церетели двойную стоимость: $80 тысяч — также за натюрморт. И ещё неизвестно, какое из этих событий важнее. Есть основания полагать, что второе. Мы слишком долго считали, что официальных живописцев типа Зураба Церетели, Ильи Глазунова или Александра Шилова любят исключительно в московской мэрии и, конкретно, Юрий Лужков, одаривший каждого музеем или галереей. Однако не заметили ещё одного подъемпереворота, столь характерного для этих, на первый взгляд, неразворотливых художников. Не заметили, как каждый из них потихоньку отшвартовался от Лужкова и пустился в одиночное плаванье, скользя по глади постельциновского штиля. Проще говоря, сегодня заветная троица Церетели-Глазунов-Шилов — совсем не та, чем она представлялась пять лет назад. Каждый из них не только плотно обложил себя столичной собственностью, но и обеспечил стопроцентное алиби — своего зрителя и свою нишу на арт-сцене. Этого совсем не скажешь об их идейных противниках, о галереях современного искусства и актуальных художниках.

Музей как рынок

Бесполезно спрашивать, например, у Александра Шилова, сколько денег он берёт за написание портрета. Его картины не продаются, а напрямую поступают в экспозицию его галереи. Галерея Шилова — это музей патриархального быта одного салонного живописца. Та же работа на вечность идёт и у Ильи Глазунова. Он последним среди своих коллег открыл свой особняк, но, быстро поняв, куда ветер дует, не стал превращать его в паноптикум монархических и черносотенных идей (каковыми были его последние выставки). Он сделал пародию на Третьяковку: здесь и зал древнерусских икон, и многофигурные композиции маслом в духе Ильи Репина, и советские работы с налётом оттепельного нон-конформизма.

За несколько лет до Глазунова Зураб Церетели окончательно смешал коллекцию Академии художеств со своими работами: где заканчивается одно и начинается другое понять теперь решительно невозможно. В этом ряду стоит поистине гениальное церетелевское изобретение — Музей современного искусства на Петровке. Гениальность — в присвоении имени того, что ждали как раз от его противников.

Из артистов каждый быстро переквалифицировался в менеджера (директора или куратора). Теперь уже нужно говорить не о скульпторе Зурабе Церетели, а о «корпорации Церетели». Она, эта корпорация, производит не только всем известных русско-грузинских гигантов, но и вполне достойные классические копии (например, «Минина и Пожарского» для Нижнего Новгорода).

Ничего подобного не сделали ни Марат Гельман, ни Владимир Овчаренко, ни Елена Селина, ни Айдан Салахова — видные менеджеры от актуального искусства, владельцы галерей с лучшими коллекциями. В какой-то момент они посчитали, что живой арт-рынок важнее мёртвых музеев, и стали обрабатывать ту горстку собирателей, что была в наличии к середине 90- х. Проблема только в том, что основа продвинутого арт-рынка — это продвинутый зритель. А заботу о культурном воспитании достойной смены (как ни выспренно это звучит) галеристы отвергли, посчитав дело неактуальным.

Пенсионеры, бомонд и оставшаяся молодёжь

Не нужно проводить соцопросов, чтобы распознать типичного посетителя прижизненных музеев великой троицы. Если отбросить специфические черты (так, например, на вернисажах бросается в глаза обилие дам преклонного возраста, пребывающих в постоянной ажитации), им окажется человек, чьи вкусы сформировались в 70-е годы прошлого века. Его глаз изначально настроен на соцреализм, но он может принять и некоторые модернистские красоты (не случайно же Машков, любимый художник Церетели, в большой чести у этой категории). В живописи его успокаивает равновесие сюжета и формы: мятежного Церетели (Великий) дополняет идейный Глазунов (Русский) и как розочка на торте эстетическое чудо завершает колдовская кисть Шилова (Художник).

Между тем, описанный типаж, определивший взлёт наших героев, сегодня изменился. Полагать, будто Церетели с Глазуно-вым питаются любовью пенсионеров, столь же наивно, как считать, будто все недовольные лужковской Москвой собираются в галерее Гельмана. Стоит придти на любой вернисаж в галерею Церетели, чтобы понять глубину таких заблуждений. Це-ретели окружают молодые, прагматичные люди, знающие цену тому, что видят, но имеющие свои интересы под крылом арт-олигарха. То же самое происходит вокруг Глазунова и Шилова. Прямо за галереей Шилова, например, вырастает сверкающий бизнесс-центр: инвесторы оторвали у искусства лучшую жилплощадь.

Атриум церетелевской галереи принимает и светские тусовки, и этнические фестивали, и модные показы. По части бомонда с ним может посоперничать лишь одна галерея — Stella Art. Однако Стелла до сих пор воспринимается как американский резидент и выскочка на фоне показательной тесноты и непритязательности её коллег.

Нет, конечно же, уровень выставок не определяется качеством вернисажных закусок. Но речь о другом: все, кто работает с актуальными художниками, утверждают, что современное искусство — это очень модно. И в то же самое время Центр современного искусства выносит в заголовок своего арт-фестиваля немодное слово «молодёжь» (из арсенала парторгов), а от задумки превратить «Арт-Стрелку» в модный комплекс с кафе и прочими приятными вещами осталось лишь хаотичное движение толпы между бывшими гаражами «Красного Октября». Приличные менеджеры и чистые воротнички туда не ходят.

В поисках места

Они создали своё пространство. Называть его можно по-разному: «лужковский стиль», Москва парадная, исторические новоделы. И самое страшное, что нам, и поклонникам и противникам, предстоит не только жить рядом с Манежной площадью Церетели или псевдоклассическими дворцами Шилова и Глазунова, но ещё и приспосабливаться к ним. Потому что другого пространства не существует. А если и имеются какие-то новые места (проект «Фабрика» или галерея РуАртс), то пока они не обрели ни статуса, ни туристической притягательности.

Плоды такого приспособления можно было наблюдать после пожара Манежа, когда фестиваль Фотобиеннале разместился у Зураба Церетели, и гламурные гости Дома фотографии преспокойно распивали шампанское внутри церетелевского объекта. И, между прочим, новый глянцевый Олег Кулик выглядел в этих интерьерах чуть ли не своим человеком.

Не исключено, что в скором времени правдорубы Мизин и Шабуров (группа «Синие носы») окажутся под крылом Глазунова, а приторных неореалистов Айдан Салаховой примет Шилов. Это, конечно, гипербола. Однако факт остаётся фактом: куда привозят выставку Уорхолла, где показывают восточноевропейскую графику конца ХХ века, где проводятся ретроспективы концептуалистов? В Центре современного искусства? На Арт-Стрелке? В Третьяковской галерее, под боком у Петра I.

В галерее, отмечающей свое 150-летие, и у которой есть, между тем, экспозиция «для народа», и приток народа ей обеспечен. Так что Церетели-Шилов-Глазунов были вполне себе дальнозорки, когда с маниакальным упорством выбивали собственные музеи.

Дата публикации: 14:22 | 01.01


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.