Главная  |  О журнале  |  Новости журнала  |  Открытая трибуна  |  Со-Общения  |  Мероприятия  |  Партнерство   Написать нам Карта сайта Поиск

О журнале
Новости журнала
Открытая трибуна
Со-Общения
Мероприятия
Литература
Партнерство


Архив номеров
Контакты









soob.ru / Архив журналов / 2005 / Современное искусство. Искусство современности / Концепт

Гонцы эпох

Письма тех, кто могли бы стать читателями и авторами «Со-Общения»


Версия для печати
Послать по почте

Проходят столетия, годы… Казалось бы, столько уже сказано и написано, что впору сделать паузу, присесть и начать, наконец, читать, понимать, принимать… А нам всё пишут — из разных эпох и стран. А мы, в меру сил, осуществляем со-общение между временем и пространством. Между авторами и адресатами. Адресатам нравится. Значит — не зря.



О риске художника

«Новое искусство уже не новое, когда оно сделано»?

Может и так. А может иначе. Важно то, что искусство нужно людям. Что его хотят. Что оно несёт с собой радость и пользу. И тогда за него платят. И оно того стоит.

 

«Наверное, приходится часто рисковать, чтобы прославиться в какой-либо области, — сказала Дэмиан, — если ты художник». Это было похоже на плохой фильм. Я обожаю плохие фильмы. Я указал на салями, торчащую из её дорожной сумки «Пан Америкэн», и сказал: «Ты рискуешь каждый раз, когда нарезаешь салями». «Я имею в виду, для художника...» «Для художника! — перебил я. — Что ты имеешь в виду? Художник тоже может нарезать салями! Почему все думают, что художники особенные? Это работа, как любая другая».

Дэмиан не хотела расставаться с иллюзиями. У некоторых людей есть укоренившиеся фантазии насчёт искусства, и они ими сильно дорожат.

«Но чтобы стать знаменитым художником, тебе надо было делать что-то «особенное». А если это было «особенно», значит, ты рисковал, потому что критики могли сказать, что это плохо, а не хорошо».

«Во-первых, — сказал я, — они обычно действительно говорили, что это плохо. А во-вторых, если ты говоришь, что художники «рискуют», это оскорбительно для тех, кто приземлился в «День Д», для каскадёров, для бэби-ситтеров, для Ивела Книвела, для приёмных дочерей, для шахтёров и автостопщиков, потому что именно они действительно знают, что такое «риск». Она даже не слышала меня, она думала о том романтичном «риске», которому подвергаются художники: «Какое-то время всегда говорят, что новое искусство плохо, и это и есть риск — та боль, которую ты должен вытерпеть ради славы». Я спросил её, как она может говорить «новое искусство»: «Откуда ты знаешь, новое оно или нет? Новое искусство уже не новое, когда оно сделано».

«Да нет же, новое. Оно выглядит по-новому, так что сначала твои глаза не могут к нему привыкнуть».

«Нет, — сказал я, — это не новое искусство. Сначала ты не знаешь, что это искусство новое. Ты вообще не знаешь, что это такое. Новым оно становится только лет через десять, потому что тогда оно выглядит новым». «Так что же ново сейчас?» — спросила она. Я сказал, что не хочу отвечать, потому что это слишком большая ответственность.

«Сейчас ново то, что было десять лет назад?»

Это было довольно умно придумано. Я сказал: «М-м, может быть».

***

Любое движение кистью по листу автоматически создаёт произведение искусства. «Коммерческое искусство» существует только тогда, когда художник чаще задумывается о вознаграждении, чем о идейности изобразительного текста и восприятии конечного продукта зрителем. Создание логотипов, фирменного стиля, визуализация рекламных идей — это, считаю, входит в сферу интересов художника, поскольку дизайн, как и любое другое пластическое искусство призван не только улучшать продажи, но и приносить эстетическое удовлетворение как потребителю, так и заказчику.

Энди Уорхолл

всем известный художник

1969 год

Об искусстве шутовства

Когда смех делает вас свободными

Карнавал, пир, праздник — это среда, где, царит искусство. Это особый мир, делающий каждого своего временного жителя артистом, художником, лицедеем. История знает множество примеров превращения шутовства, скоморошества, фиглярства в орудия искусства, подобно тому, как орудием скульптора был резец, художника — кисть, а писателя — перо. Не в эту ли культуру карнавала уходят корни такого вида современного искусства, как хепенинг и перформанс?

Справлялись «праздники дураков» («festa stultorum») и «праздник осла», существовал особый, освящённый традицией вольный «пасхальный смех» («risus paschalis»). Почти каждый средневековый церковный праздник имел свою народно-площадную смеховую сторону. Таковы «храмовые праздники», сопровождаемые ярмарками с их системой площадных увеселений (с участием великанов, карликов, уродов, «учёных» зверей).

Карнавальная атмосфера господствовала в дни мистерий. Но и бытовые пирушки не обходились без элементов смеховой организации, — например, избрания королев и королей «для смеха» («roi pour rire»).

Эти обрядово-зрелищные формы, как организованные на начале смеха, резко отличались от серьёзных официальных — церковных и феодально-государственных — культовых форм и церемониалов. Они давали подчёркнуто неофициальный аспект мира, человека и человеческих отношений; строили по ту сторону всего официального второй мир и вторую жизнь, которым все средневековые люди были в большей или меньшей степени причастны, в которых они в определённые сроки жили. Это — та двумирность, без учёта которой ни культурное сознание средневековья, ни культура Возрождения не могут быть правильно поняты.

Это не религиозные обряды вроде, например, христианской литургии, с которой они связаны отдалённым генетическим родством. Организующее карнавальные обряды смеховое начало освобождает их от мистики и от благоговения, они полностью лишены и магического и молитвенного характера. Все они последовательно внецерковны и внерелигиозны.

Они близки к театрально-зрелищным художественно-образным формам. И действительно — театрально-зрелищные формы средневековья в значительной своей части тяготели к народно-площадной карнавальной культуре и входили в её состав. Основное карнавальное ядро этой культуры находится на границах искусства и самой жизни. В сущности, это — жизнь, оформленная игровым образом. Карнавал не знает разделения на исполнителей и зрителей.

Карнавал не созерцают — в нём живут, и живут все, потому что он всенароден. Пока карнавал совершается, нет другой жизни, кроме карнавальной. От него некуда уйти, ибо карнавал не знает пространственных границ. Во время карнавала можно жить только по его законам, то есть по законам карнавальной свободы. Карнавал носит вселенский характер, это особое состояние всего мира, его возрождение и обновление, которому все причастны. Таков карнавал по своей идее, по своей сущности…

В карнавале сама жизнь играет, разыгрывая — без сценической площадки, без рампы, без актеров, без зрителей, то есть без всякой художественно-театральной специфики — другую свободную (вольную) форму своего осуществления, своё возрождение и обновление на лучших началах. Реальная форма жизни является здесь одновременно и её возрождённой идеальной формой. Для смеховой культуры средневековья характерны такие фигуры, как шуты и дураки.

Они… вовсе не были актёрами, разыгрывавшими роли на сценической площадке (как позже комические актёры, исполнявшие роли Арлекина, Гансвурста и др.). Они оставались шутами и дураками всегда и повсюду, где бы они ни появлялись в жизни.

Итак, в карнавале сама жизнь играет, а игра на время становится жизнью. Карнавал — это вторая жизнь народа, организованная на начале смеха. Его праздничная жизнь.

Празднество всегда имело глубокое смысловое, миросозерцательное содержание. Никакое «упражнение» в организации и усовершенствовании трудового процесса, никакая «игра в труд» и никакой отдых сами по себе не могут стать праздничными. Чтобы они стали праздничными, к ним должно присоединиться что-то из иной сферы бытия, из сферы духовно-идеологической.

Они должны получить санкцию не из мира средств и необходимых условий, а из мира высших целей человеческого существования, то есть из мира идеалов. Без этого нет и не может быть праздничности. При этом празднества на всех этапах своего развития были связаны с кризисными, переломными моментами в жизни природы, общества и человека. Моменты смерти и возрождения, смены и обновления всегда были ведущими в праздничном мироощущении. Именно эти моменты создавали праздничность праздника.

Карнавал торжествовал временное освобождение от господствующей правды и существующего строя, временную отмену всех иерархических отношений, привилегий, норм и запретов. Это был подлинный праздник становления, смен и обновлений. Он был враждебен всякому увековечению, завершению и концу. Он смотрел в незавершимое будущее.

Особо важное значение имела отмена во время карнавала иерархических отношений — все считались равными. На карнавальной площади господствовала особая форма вольного фамильярного контакта между людьми, разделёнными в обычной жизни барьерами сословного, имущественного, служебного, семейного и возрастного положения. На фоне иерархичности феодально-средневекового строя, этот вольный фамильярный контакт составлял существенную часть общего мироощущения. Человек как бы перерождался для новых, чисто человеческих отношений. Отчуждение временно исчезало. Человек возвращался к себе самому и ощущал себя человеком среди людей. И эта подлинная человечность отношений не была предметом воображения, а реально осуществлялась и переживалась.

Идеально-утопическое и реальное сливались.

Михаил Бахтин

современный искусствовед

60-е годы прошлого века

Об авангарде, марширующем прочь

О невозможности коммуникации

Ги Дебор — мятежный артист, интеллектуал, радикально протестующий против превращения искусства в объект пустого и бесцельного созерцания, а жизни общества — в бесцельный спектакль. В своих работах он всегда утверждал, что если искусство утратит роль одного из важных инструментов, изменяющих мир, и не обретёт наконец какой-либо другой — конструктивной — миссии, оно просто исчезнет за ненадобностью.

Утрата языка коммуникации получила прямое выражение в современном процессе разложения искусства. Новый общий язык должен быть обретён не в демагогии, рассказывающей, что было прожито и чего не хватало, а в практической деятельности, которая бы объединила в себе и само действие, и его язык. Чтобы добиться общности диалога и игры со временем, т.е. воспроизвести эту общность в поэтическо-художественном произведении.

Искусство изображает мир в ярках красках. Но сама жизнь начинает тускнеть. Величие искусства проявляется лишь при полном упадке жизни.

Начиная с эпохи барокко, историческое время, вторгшееся в искусство, отпечаталось на самом искусстве. Барокко — искусство мира, утратившего свой центр, в нём исчез мифический порядок космоса и земного правления: распалось единство мира. Искусство эпохи перемен должно нести эфемерное начало, открытое им в мире. Оно променяло, по выражению Эугенио д’Орса, «вечность на сиюминутность жизни». Театр и фестиваль стали важнейшими достижениями барокко. Та важность, которую приобретала концепция барокко, была выражением опасений, что художественный классицизм невозможен.

По следам барокко прошли все течения от романизма до кубизма: они принадлежали ко всё более индивидуализирующемуся искусству отрицания. Исчезновение исторического искусства, которое было неразрывно связано с внутренней коммуникацией элиты общества и имело полунезависимую социальную базу в тех частично игровых условиях, которые ещё проживали последние аристократы, также выразило тот факт, что капитализм стал первой властью, объявившей себя свободной от онтологии. Его власть, заключающаяся в управлении экономикой, привела к утрате человеческого достоинства. Искусство барокко вновь воспроизводится в потреблении художественного прошлого. Историческое познание искусства прошлого сваливает его в одну кучу, и этот глобальный беспорядок создаёт барочную надстройку — строение, в котором должны смешаться продукты барочного искусства и его последователей. Отныне искусство может быть понято и принято одновременно. Возникновение «коллекций сувениров» из истории искусства означает конец мира искусства.

В век музеев, когда невозможна художественная коммуникация, все созданные творения искусства могут быть приняты на равных правах, ведь никто из них не пострадает от утраты особых условий коммуникации.

Искусство в эпоху своего разложения является одновременно и искусством изменения и чётким выражением невозможности любого изменения. Это искусство является авангардом поневоле. Его авангардизм — в его исчезновении.

Ги Дебор

артист-провокатор 1967 год


Добавить комментарий

Текст:*
Ваше имя:*
Ваш e-mail:*
Запомнить меня

Комментарии публикуются без какой-либо предварительной проверки и отражают точку зрения их авторов. Ответственность за информацию, которую публикует автор комментария, целиком лежит на нем самом.

Однако администрация Soob.ru оставляет за собой право удалять комментарии, содержащие оскорбления в адрес редакции или авторов материалов, других участников, нецензурные, заведомо ложные, призывающие к насилию, нарушающие законы или общепринятые морально-этические нормы, а также информацию рекламного характера.






Современное искусство. Искусство современности
Концепт
Волшебный инструмент управления
Дмитрий Петров
Гонцы эпох
Секретная лаборатория рамок и правил
Редакция «Со-Общения»
Искусство пути или путь искусства
Виктор Осипов Агентство эффективной культуры
Любопытная Россия
Екатерина Дёготь критик, куратор
Бренд против Рембрандта
Татьяна Апатовская менеджер по маркетингу «СЖС Восток Лимитед»
Практика
В будущее возьмут только амбициозных
Виктор Мизиано критик, куратор, главный редактор «Художественного журнала»
Гаммы и концепты
Кто матери-современности ценен?
Сергей Соловьёв арт-критик, РДВ-медиа
Золотая нить Натты Конышевой
Вильям Мейланд искусствовед
Терещенки
Михаил Кутузов OOO «Клуб Династия»
Боевые искусства
Третья макушка планеты
Константин Возников Почётный Президент Крымской Федерации Го
Анатолий Чубайс обогрел современное искусство
По материалам газеты «Коммерсантъ»
Ноль is the message, или как «быть понятым своей страной»?
Ирина Чукомина, специальный корреспондент «Со-Общения» в Санкт-Петербурге
Члены РАСО обсудили структуру управления ассоциации
Алексей Екимовский Центр содействия коммуникациям
PRoba 2006: «пиар» и брызги шампанского в Эрмитаже
Ирина Чукомина, специальный корреспондент «Со-Общения» в Санкт-Петербурге
Новый взмах «белого крыла»
По материалам агентства «Ньютон» www.newton-pr.ru
Оперативный простор
Блестящий базар иллюзий
Ольга Муратова Обозреватель журнала «Со-Общение»
Mедиа из — ?
Музыка русской Америки
Олег Дивов писатель
Бумажный кирпич
Эдуард Михневский
Из ящика — в литературу
Арсений Несмелов
«Дурь». Цель рождает средства
Кирилл Шаманов
Как мы делали этот номер...
Уважаемая редакция
Актуальный сюжет
Оппозиция: горячий декабрь
Эдуард Михневский обозреватель «Со-Общения»
Московские выборы 2005: пир победителей
Дмитрий Мисюров политолог, корреспондент журнала «В мире науки»


e-mail: info@soob.ru
© Со-общение. 1999-2018
Запрещается перепечатка, воспроизведение, распространение, в том числе в переводе, любых статей с сайта www.soob.ru без письменного разрешения редакции журнала "Со-общение", кроме тех случаев, когда в статье прямо указано разрешение на копирование.