Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2005/10/c/1


Гонцы эпох

Письма тех, кто могли бы стать читателями и авторами «Со-Общения»
Проходят столетия, годы… Казалось бы, столько уже сказано и написано, что впору сделать паузу, присесть и начать, наконец, читать, понимать, принимать… А нам всё пишут — из разных эпох и стран. А мы, в меру сил, осуществляем со-общение между временем и пространством. Между авторами и адресатами. Адресатам нравится. Значит — не зря.

О современном государе, о предвидении и о «должном».

«Должное» является единственной политикойСовременный государь, государь-миф… может быть только элементом сложного общества, в котором начала складываться коллективная воля, добившаяся признания и уже проявившая себя в действии. Организм этот уже дан историческим развитием, и он есть — первая клетка, в которой соединяются ростки коллективной воли, стремящиеся к тому, чтобы обрести универсальность и тотальность.
В современном мире только непосредственное и неотвратимое историко-политическое действие, характеризуемое необходимостью стремительных, молниеносно принимаемых мер, может мифологически воплотиться в конкретную личность; стремительность мер должна оказаться необходимой в силу большой непосредственной опасности; большой опасности, которая, именно потому, что она большая, моментально разжигает страсти, аннигилируя критичность рассудка и разъедающую иронию...

Но такого рода действие по своей природе не может быть долговременным и органичным: оно почти всегда оказывается действием типа реставрации и реорганизации, а не типа, свойственного созданию новых государств и новых национальных и социальных структур.

Современный Государь должен быть глашатаем и организатором моральной и интеллектуальной реформы, что будет означать создание почвы для последующего развития коллективной национально-народной воли, ведущего к осуществлению более высокой и всеобщей формы современной цивилизации.

***

Мировоззрение заложено во всяком предвиденье, и потому, является ли оно бессвязным переплетением взятых с потолка мыслей или чётким, последовательным видением мира, имеет немалое значение. Но своё значение оно приобретает именно в голове человека, который высказывает предвиденье и вызывает его к жизни, используя для этого всю свою сильную волю. Наличие у «провидца» программы, которую он намерен реализовать, побуждает его придерживаться существенного — тех элементов, которые, поддаваясь «организации» и допуская, чтобы их направляли в ту или иную сторону, являются единственными элементами, которые можно предвидеть.

Это противоречит принятым взглядам на подобный вопрос. Принято считать, что всякий акт предвиденья предполагает установление законов столь же точных, как законы естественных наук.

«Чрезмерный» (а потому поверхностный и механистический) политический реализм зачастую приводит к утверждению, что государственный человек должен действовать только в сфере «наличных реальностей», интересуясь не тем, что «должно быть», а лишь тем, что «есть». Но это означало бы, что государственный человек не должен видеть дальше собственного носа.

Необходимо проводить различия… между политиком-учёным и политиком-практиком, активным политиком. Человек могучих страстей — активный политик, желающий создать новые соотношения сил… не может не интересоваться тем, что «должно быть»...

Является ли «должное» актом произвола или необходимости, является ли оно конкретной волей или мечтой, желанием, витающей в облаках любовью? Активный политик — это творец, побудитель к действиям, но он не творит из ничего, не трепыхается в пустоте своих желаний. Он опирается на наличную действительность. Но что такое эта действительность? Не является ли она чем-то статичным и неподвижным, а вовсе не соотношением сил, находящихся в постоянном движении и постоянно нарушающих равновесие? Прилагать волю к созданию нового равновесия реально существующих и действующих сил, укрепляя её во имя её же победы, всегда значит действовать на почве наличной действительности, но во имя господства над нею или преодоления её. «Должное» является, следовательно, конкретностью. Больше того, оно является реалистическим и историческим истолкованием действительности, единственной действительной историей и философией, единственной политикой.

Антонио Грамши,
политический заключённый.
Отправлено между 1926 и 1937 годом

О труде

Который — не работа

Чтобы увидеть новое значение слова «труд», нужно взглянуть на него другими глазами. Это слово не имеет ничего общего с тем смыслом, который выражен в «труде в поте лица своего». Точно так же мало похож на труд тот «труд», который в системе XIX века являлся мерилом мира экономики.

Труд — это не техническая деятельность. Техника определяет выбор средств, но лицо мира изменяет не она, а стоящая за ней воля, без которой всё это — не более чем игрушки. Техника — лишь… простейшее выражение труда. Выброшенный на необитаемый остров труженик точно так же остался бы тружеником, как Робинзон остался обывателем. Он органично не смог бы связано мыслить, испытывать какие-либо чувства, созерцать окружающий мир, если бы во всём этом не находило отражения его особенное качество. Труд — это не деятельность сама по себе, а проявление особенного бытия, которое стремится заполнить своё пространство, своё время, согласно собственным закономерностям. Труд не знает законов, кроме своих собственных; он подобен огню, поглощающему и изменяющему всё, что горит…

Поле деятельности безгранично, как и рабочий день вмещает в себя двадцать четыре часа в сутки. Ни покой, ни свободное время не противоположны такому труду. С этой точки зрения вообще нет такого состояния, которое нельзя было бы понимать как труд. В качестве примера можно привести разновидности того, что сегодня считается отдыхом. Такой отдых либо носит, как спорт, абсолютно неприкрытый характер труда, либо, как развлечения — представляет собой демонстрацию чудес, которые способна творить техника, пребывание на загородном участке, внутреннюю разновидность работы, окрашенную в тона разных игр, но ни в коем случае не противоположность труду. С этим связана растущая бессмысленность выходных и праздников — того календаря, который всё меньше соответствует изменяющемуся ритму жизни.

Народ, нация могут оказаться в полностью изменившихся обстоятельствах, но ещё не осознавать этого

Труд, который по отношению к человеку может определяться как образ жизни, проявляется в виде стиля. Эти понятия часто растворяются друг в друге, но всегда имеют один корень. Разумеется, изменения, происходящие в стиле деятельности, становятся заметны гораздо позже тех, что затрагивают конкретного человека и его стремления. Это можно объяснить тем, что… в сознании всегда отпечатывается только последнее действие, выражающее для нас особую ценность. Так, например… народ, нация могут оказаться в полностью изменившихся обстоятельствах, но ещё не осознавать этого.

Тот, кто стремится к господству действительно производительных сил, должен суметь составить для себя представление об истинном производстве… которое объемлет абсолютно всё. Пока труд по духу схематичен и монотонен, будущее не может предстать ни в каком другом аспекте, кроме ощущения пустого желудка. Но как только становится необходимым осознать труд как самоценный основной принцип бытия, необходимо признать, что возможности для его реализации бесконечны.

То, что новый стиль ещё не осознаётся как отражение изменённого сознания, а только предчувствуется, объясняется тем, что прошлое уже не действительно, а грядущее ещё не различимо. <…> Запустение инеем покрывает гибнущий мир, наполненный причитаниями о том, что старые добрые времена миновали. И причитания эти бесконечны как само время

 Как только стиль, в котором появились новые черты, начинает восприниматься как выражение перемен, это даёт начало борьбе за власть и господство над объективным миром. Это господство, по существу, уже установлено, однако, чтобы лишиться анонимности и выйти из-за кулис, власть требует универсального языка, на котором необходимо будет вести переговоры и формулировать приказы…

Возможно ли владеть верой без догмы, миром без богов, наукой без максим и родиной, которую не смогла бы подчинить никакая сила в мире? Это вопросы, на которых каждый может проверить степень своей готовности. Не существует знамён кроме тех, что несут на груди.

Эрнст Юнгер,
солдат.
Отправлено в 1932 году

О новых кочевниках.

 И новых кочевьях Человечество вступает в сверхиндустриальный век. Богатые, процветающие зоны будут соседствовать с обширными нищими регионами. Передовые технологии создадут новые виды изделий и товаров, которые предоставят гражданам недосягаемые прежде возможности, этот процесс будет сопровождаться утратой традиционной привязанности к некоему постоянному месту жительства, труда… Новые качества товаров, которые я называю номадическими (кочевыми)… изменят отношения во всём спектре современной жизни. И, прежде всего — отношение человека к самому себе.

Граждане мира, обладающего большей мобильностью, если они готовы воспользоваться его преимуществами, должны напряжённо трудиться, чтобы сохранить право на автономию. Чтобы труд не утомлял, гражданин-потребитель должен закалять здоровье и заботиться о своём образовании. От него и от постоянного его поддержания зависит успех карьеры. У неквалифицированного труда нет будущего. Рабочий класс получает свои «вольные». <А новый> кочевой человек понимает, что если он хочет поскорее получить свой контракт… он должен видеть в себе собственного скульптора. Этим и объясняется рост числа клубов здоровья и систем ускоренного образования.

То, что началось на сцене популярной музыки и моды — «хит-парады» и модная одежда — теперь стало социальным феноменом, который приобрёл глобальные масштабы. Медленно, но верно определение желаемого слилось с понятием приемлемого. Они сформировали консенсус, отказываясь от всего «ненормального» и «уродливого». «Козёл отпущения» теперь — это не человек, у которого нет денег, а тот, кто не находится в хорошей форме — лишённый формы, ленивый, больной и невежественный индивид.

***

Успех капитализма создаёт условия для его провала. Мечта о бесконечном, неограниченном выборе может завершиться такой кошмарной ситуацией, где вообще нет никакого выбора. Мир изобилия может погрузиться в век всеобщей скудости. Земля, в конце концов, не наделена благословенным неисчерпаемым запасом ресурсов.

Следующее тысячелетие может быть ужасным или великолепным — это зависит от нашей способности работать со своими мечтами.

В восточной половине Европейской сферы эйфория, связанная с обретённой свободой, уступила место пессимизму. Состояние экономики этих стран неустойчиво и хрупко... Там, как всегда, значительно труднее находиться у власти, чем в оппозиции. Тяга к сведению счетов ведёт к раздуванию страстей. Тем не менее, скорее всего, разум всё же восторжествует, и европейцы не повторят старых ошибок[1]

Может быть, мой взгляд излишне оптимистичен? Я не смог бы считать себя честным человеком, если бы попытался скрыть существующие в глубине души страхи на этот счёт. Но это не имеет значения. Жребий брошен, поэтому следует, не останавливаясь, продолжать игру.

Жак Аттали,
Транснациональный предприниматель.
Отправлено в 1991 году


[1] Речь идёт о вооружённых конфликтах, прежде всего — о войнах XX века.

Дата публикации: 12:53 | 11.11


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.