Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2005/1/concept/0


Субъект — или сумма влияний?

Об идентичности
Этот текст долго не складывался. Не один раз переписывался. Аудитория его так разнообразна, что найти должные дизайн и архитектурудля сообщающего текста было нелёгкой задачей. Примерно недели две Ефим раз за разом начинал его, переписывал, поразному компоновал. Как бы то ни было — перед вами текст, предваряющий новую открытую лекцию Ефима Островского, прочитанную им в Гранд Отеле Мариотт 16 декабря 2004 года.

Поступай всегда так, чтобы максима твоего поведения
могла быть вместе с тем и принципом
всеобщего законодательства.
Иммануил Кант

КОНТЕКСТ

Лекция, на которую я Вас приглашаю — пятая по счёту из числа Предрождественских публичных лекций, и вторая лекция нового цикла. В этом году проведение лекции взяла на себя группа развития журнала «Со-Общение», приурочив её к пятилетию журнала, одним из учредителей которого я являюсь.

Ей предшествовали три лекции первого цикла — «Предназначение» (2000 год), «Видение» (2001 год) и «Цели» (2002 год); тогда же мы объявили окончание цикла, но возникший Оргкомитет просил меня продолжить лекции, и лекция прошлого (2003 года), проведённая уважаемым Оргкомитетом, называлась «Культурная (контр)революция».

Первый цикл отражал структуру базовой метафоры стратегии (то есть постановки целей) любого субъекта — мы говорили о предназначении, видении и целях государства, корпорации, владетельного рода.

Мы указывали на то, что любое возможное (реалистичное) сегодня стратегическое предназначение ограничено четырьмя рамками — ценностью человеческой жизни, верностью слову и их необходимыми условиями: языком и тем, что мы тогда назвали «разнообразием».

Кто в Москве в 2003 году говорил о контрреволюции? Никто? Ошибка.

Именно этой теме, которая обсуждается сегодня повсюду, тогда — в позапрошлом году — была посвящена предрождественская лекция Ефима Островского, собравшая около полутора тысяч слушателей. Правда, обсуждался не столько политический, сколько, прежде всего, историко-культурный аспект одоления революции. Тем не менее, проблема была определена точно: революционные гены, красные коды пустили слишком глубокие корни в душах народов той части Европы, которая некогда оказалась в зоне катастрофического большевистского эксперимента.

Точно была обозначена и тенденция: отказ слишком многих принять управление — то есть введение в новые правила жизни — как должное грозит попытками жёстких пересмотров, в том числе и политического status quo. С другой стороны, неготовность властных элит к предупреждению таких недискуссионных пересмотров облегчает задачу их соперникам. Сегодня тема революции и (контр)революции[1], заявленная Ефимом Островским на исходе 2003 года, стала для российского общества ключевой. И что же?

О чём он говорил в декабре 2004-го, когда авторы и исполнители украинского «оранжевого проекта» дотаптывали на Майдане обломки политтехнологий прошлого столетия?

Он говорил о владетельных Родах сегодняшней и завтрашней России и Русского Мира. О новой аристократии, способной предложить и осуществить реалистический проект будущей Страны. О тех, в чьих силах осуществить победную (контр)революцию — в государственном строительстве, политике, экономике, культуре.

Лекции предшествовало своеобразное предисловие — текст-приглашение, — адресованное её гостям. Его важно прочесть, прежде чем двигаться дальше.

Затем мы обсуждали гуманитарные технологии как орудие и технологию действий в новом мире. В тот год концепт гуманитарных технологий казался нам очевидным — но вот уже около двух лет с тех пор мы обнаруживаем снова и снова, что взгляд на мир, который открывает нам искусственный и изменяемый характер наших норм, правил и рамок видения мира, трудно ухватываем сознанием элит. Потому недостаточно ясен и наш пафос — пафос призыва изменять мир вокруг нас за счёт смены нашего взгляда на него.

Наш переход к теме целей был нагружен двумя задачами.

Во-первых, важно было указать, что цель всегда идеальна, и в этом смысле исполнима, но не достижима в материальном смысле слова «достижение». Отличие цели от задачи состоит в том, что цель описывается качественно, а задача — количественно. Иначе говоря, цель невозможно пощупать; но результат задачи пощупать можно, чаще всего — даже необходимо.

Во-вторых, мы описали те цели, которые только и имеет смысл ставить перед собой новой элите России: научиться любить платить; конкурировать с самим собой, а не с другими; говорить правду себе и другим. Выглядит на первый взгляд банально (особенно — «говорить правду»), но зато может породить этическую программу, следуя которой можно практиковать собственную идентичность — если, конечно, понимать при этом, что идеальные цели (в отличие от материальных задач) человек ставит для себя и по поводу себя, а не других объектов.

Наконец, тема культурной (контр)революции вращалась вокруг необходимости перекодировать культурный код страны, искусственно созданной «гуманитарными технологами» Пролеткульта, и требующий искусственного изменения. Там же возникла тема, которая для сообщества станет отныне одной из стержневых — тема владетельных родов, десяти тысяч семей для России, которые и есть, собственно, завтрашняя Россия.

РОССИЯ ИЛИ СУММА ВЛИЯНИЙ?

Что такое Россия завтра? — вопрос, на который интересно отвечать хотя бы в связи с тем, что ответ может породить основания для частных стратегий, не связанных с перспективой погружения в дебри госаппарата, либо — в могилу. Иначе говоря: что такое завтрашняя Россия помимо её территории и государства?.. Ведь стать частью государства как целеполагающего субъекта может (и должен) далеко не каждый, а частью территории (землёй) мы становимся после смерти, когда ставить цели уже поздно.

Когда люди, считающие себя причастными задаче формулирования русских (российских) целей, начинают высказываться, в их голосах чаще всего слышно желание предложить Россию в качестве инструмента для других, «мощных» (в отличие от «немощной России») гео-субъектов.

Здесь — призывы встать на сторону какого-нибудь «геополитического квадрата», какой-нибудь «оси» или просто одной из держав современного геопорядка.

Никакой субъектности: их слова начинают производить в нашей картине мира такой образ будущего нашей Страны, в котором она должна породить внутри себя четырёхпартийную систему с ЕС-овской[2], американской, китайской и исламской партией.

Это и не странно: ныне активные политические поколения воспитаны культурой, которая не подразумевала собственной субъектности — но лишь ангажированность Правящей Партией либо ангажированность её внешними (за отсутствием внутренних) противниками.

Есть и «альтернатива».

«Альтернатива» предлагает ставить цели, отдавшись пришедшим в движение цивилизационно-культурным, реально-мифологическим агрегорам недавнего прошлого, цепляющимся за сегодняшнее «продолженное настоящее»: «социалистическим» или «либеральным» идеологиям, понимаемым как то, что можно посмотреть, увидеть и скопировать из популярных книжек и медийных статей про недавнее прошлое и настоящее — и уже в силу этого являющимся на самом деле не более чем полит-технологическими инструментами, камуфлирующими и опосредующими те же самые «мировые партии».

Россия — Страна, которой не было: сегодня нельзя сказать, что она наследует России Царей или Советской России.

Когда мы находим нашу «страну, которой не было» на хитросплетённом перекрёстке этих сценарных групп, мы понимаем: их разновекторность одновременно и задаёт растяжки для Русского Пространства, и требует формирования внутри этого пространства одного или нескольких идентичных молодых ядер, способных быть собственно Россией, а не суммой влияний на Русское Пространство. Идентичных — то есть не сводящихся к сумме чужих влияний.

ВЛАДЕТЕЛЬНЫЕ РОДА КАК ТКАНЬ БУДУЩЕГО

Наши пути, как паутинки или нити, Ты плетёшь...
И нам неясно, где основа, где уток...
Ирина Богушевская, «Господи, услышь мя...»

Основа соснова, соломенный уток.
Русская загадка; отгадка — «крыша»

Однако — что станет тем мотивом, который пронижет людей, осуществляющих это движение живой идентичности; что это будет за мотив, пробирающий насквозь до самой последней косточки, до самой маленькой мышцы этих (слабых в общем и грешных, как все мы) людей — возвышая их и давая им силы превозмогать окружающий их хаос реальности? Здесь, в зависимости от Вашей картины мира, Вы можете услышать тему «мотивации», а можете и вспомнить те музыкальные мотивы, которые Вы напевали в те минуты, когда Вам нужна была синергийная подпитка, энергетика поэзии.

Что мы — если нам доведётся оказаться среди тех людей, которые приходят в это движение к будущему — обретём в качестве внутренней опоры, чтобы, просыпаясь наутро, не одёргивать себя одним из наших внутренних голосов: «Ой, что было вчера! Ты совсем сходишь с ума!? Во что ты ввязываешься!? Ведь это — совсем безнадёжное дело!..»

Легитимность династий Русского Мира будет происходить не из прошлого, а из будущего

Что будет поддерживать этих красивых стройных людей в те минуты, часы, дни, складывающиеся в месяцы и годы длинной воли, когда рядом с ними будут возникать агенты сиюминутной актуальности, призывающие их сегодня же, сейчас же отреагировать, сопереживая, на статью, новостной сюжет, фигуру собеседника, несущую политический призыв встать на сторону того или иного (так — до боли — реального!) симулякра «русского (российского) интереса», на деле представляющего собой всего лишь проекцию внешних интересов совсем другого — китайского, американского (персидского, японского, немецкого) — субъекта («овнешнённого»-объективированного, и потому кажущегося натуральным, объективно существующим — в отличие от виртуально-долженствующего этического долга быть идентичным, то есть — просто быть)?

Что будут делать эти люди-участники идентичного ядра (или — идентичных ядер), когда реакцией на их взвешенное и спокойное действие, растянутое на годы и десятилетия, станут обвинения газеты «Завтра» или газеты «Сегодня» в том, что они должны немедленно встать на чью-то сторону в том или ином политиканском конфликте, а иначе — они предатели, воры, негодяи и мерзавцы...

Ведь это же очень знакомая ситуация, не так ли? — вспомним недавние «актуальные» медийно-организационные конфликты, которые требовали от каждого из нас немедленно — нервно и поспешно-амбициозно — занять сторону и принять участие в сваре. Все или почти все современные медиа — газеты и журналы, телевизионные и Интернет-каналы, политики и общественные авторитеты — сконструированы подобным образом и продают себя как инструменты для вовлечения элит (а вслед за ними — и масс) в бестолковое мельтешение в погоне за чужими сиюминутными даже не целями, а — задачами реальных субъектов.

* * *

Итак, русский инструментарий находится в руках нервных, амбициозных и поспешных деятелей, воспринявших тезис о том, что личности отведена своя роль в истории. Что мы можем сделать с этой напастью?

Мы отвечаем: наш тезис, который мы можем положить в основание действительно длинной, исторической воли — это старый как мир тезис о том, что историей правят Рода,,, Именно они создают и порождают величественную музыку истории, а личности лишь аранжируют её.

Именно track-records родовых историй формируют основу Исторической

ткани, задающую её — следите за русским языком! — основательность: прочность, надёжность, устойчивость к хаосу внеисторического существования.

Личные истории причудливым узором сплетаются с грубыми линиями основы: они — уток истории, они придают ей узорность, одновременно скрепляя устремлённые в вечность прямые линии основы между собой.

И всё это вместе придаёт связность ткани общества, существующего в истории.

Говоря или слыша о Семьях и Родах, большинство современных владетельных русских обращаются к мыслям о своих корнях — и, как правило, обнаруживают отсутствие аристократических предков.

В этом — видимое противоречие родовой «аристократической» самоидентификации новой элиты; однако противоречие это существует лишь до той поры, пока мы продолжаем искать свои корни в прошлом величии (и не можем найти — потому как не имеем к этому прошлому величию никакого отношения), а не начинаем относиться к себе как к корню будущего: иначе говоря, организуя «проект России», элиты могут самоопределяться как «первое поколение новой русской аристократии» (как, собственно, любая аристократия когда-то и начиналась).

Таким образом, легитимность владетельных родов Русского Мира будет происходить не из прошлого, а из будущего. Из идеального пространства проектных целей, которые объединят эти элиты. Это скорее сила, чем слабость; скорее ресурс, чем дефицит. Возможно, это — единственный тип идентичности, пригодный для России в сегодняшней её как внутренней, так и внешней ситуации: есть ли в мире сегодня ещё одна страна, которая обладала бы необходимыми условиями для того, чтобы превратить «идентичность будущему» или, иначе говоря, «идентичность развитию» в своё исключительное конкурентное преимущество?

Величественную музыку истории создают Рода.
Личности лишь аранжируют её

Родовой характер самоидентификации элит вовсе не обязательно подразумевает архаичную политическую систему: res publica — переводя на русский с латыни, «общее дело» — это и есть организовываемая через выборы «власть деловых людей»; республиканское общество может со-организовывать в своих рамках не только тысячи — миллионы семей, определяемых по сопричастности к капитализированным предприятиям: от миллиардной корпорации до семейного ресторана, от рамки финансового капитала до рамки человеческого капитала.

Поли-культурная, поли-языковая, поли-религиозная общественная связность, с основой из тысяч (миллионов?) семей-родов, говорящих на русском языке и несущих через историю тысячи (миллионы?) родовых дел, и с из утком личностных сюжетов — это и может быть предназначением-связностью новой России.

И здесь возникает тема, вынесенная мной в заголовок лекции, на которой я жду Вас 16 декабря в семь часов вечера, в отеле Гранд Мариотт: тема общественной (социальной) эффективности.

Читайте журнальную версию лекции
в следующем номере «Со-Общения


[1] Мы пишем (контр) — в скобках. Потому что в нашем понимании современная революция, направленная против элит, может быть побеждена только в том случае, если сами элиты станут субъектом развития — творцами революционных преобразований, упреждающих осуществление проектов, направленных на разрушение status quo. В этом смысле речь идёт отнюдь не о реакции на начавшуюся революцию, но о перехвате инициативы и её предотвращении. О ситуации, когда враг, уже готовый посадить сорные зёрна плевел, видит: борозда занята — там зреет пшеница.

[2] Пишу «ЕС-овской», чтобы не писать «европейской» — так как историческая «Европа» шире и географически, и культурно гораздо шире, чем современный ЕС.

Дата публикации: 04:47 | 02.02


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.