Главная  |  О журнале  |  Новости журнала  |  Открытая трибуна  |  Со-Общения  |  Мероприятия  |  Партнерство   Написать нам Карта сайта Поиск

О журнале
Новости журнала
Открытая трибуна
Со-Общения
Мероприятия
Литература
Партнерство


Архив номеров
Контакты









soob.ru / Архив журналов / 2004 / Интеллектуальная мобилизация. Игра. Фабрики мысли. / Практика

Yorgi s urgiv meargi


Ирина Шиманская
группа развития «Со-Общения»
shimanskaja@soob.ru
Версия для печати
Послать по почте

По правилам игры, чтобы понять её смысл и значение, к ней надо поднести зеркало. Как и к названию этой статьи.

Не было бы ничего более противоречивого с духом нашей темы, чем сначала назидательным тоном сказать самим себе: «Игра — это...» И без нашего участия эту сакраментальную фразу закончили несколько десятков учёных и всем известных людей, а также множество персонажей менее известных. Культура переполнена дефинициями игры — и точно научными и метафорическими. Редко встретишь так сильно расширившее, а значит, растерявшее свое значение слово: от игры светотени к политическим играм, от игры животных к Олимпийским играм. Одним словом, хаос. Правда, хаос — это источник всех возможных порядков, так что шанс (внимание, играем, делайте ваши ставки!) на некоторое упорядочивание у нас есть. А для этого забудем вначале всё, что мы — гуманитарные технологи — знаем про игры. И вспомним, что про игры знают другие.

«ИГРА — ЭТО НАШЕ ВСЁ!» — ВОСКЛИКНУЛА ПЕРВАЯ МАСКА

На свете есть две категории честных людей — это дети и актёры. Одни играют по принадлежности к возрасту, другие — по принадлежности к профессии. Честны они потому, что открыто о своих играх заявляют. Остальные тоже играют — увлечённо, с азартом, зачастую не менее изощрённо, чем мастера сцены с 30-лет-ним стажем, но в этом не сознаются. Они прячут свои игры под покровами социально конвенциональных действий, как то: писание литературных трудов, оперирование счетами в банке, прогулки под луной, выступление на съездах партий, совместное с друзьями распитие горячительных напитков и прочее. Временами осознать им реальную, точнее — игровую подоплёку их поступков помогают фразы Уильяма Шекспира: «Весь мир — театр, а люди в нём — актёры» и Фридриха Шиллера: «Человек играет только тогда, когда он в полном значении слова человек, и он бывает вполне человеком лишь тогда, когда играет».

«ИГРА — ЭТО ПРОСТОИНСТРУМЕНТ», — ВОЗРАЗИЛА ЕЙДРУГАЯ МАСКА

Игра — это макет реальности. Она служит для того, чтобы моделировать внутри ограниченного временем и местом пространства ситуации «из жизни» и учиться действовать в них, а потом уносить с собой в мир приобретённые знания и умения.

В игре животные учатся охотиться, дети тренируют простые полезные навыки — память, счёт, смекалку. Взрослые осваивают вещи посложнее —командную работу, получение результата в ситуации дефицита времени и средств, креативность, коммуникацию с психологически дискомфортными контрагентами.

С другой стороны, в игре можно вернуться в незавершённую ситуацию, провоцирующую душевное беспокойство, и проиграть её до конца, поставить в ней точку своим волнениям. Это техника психодрамы Якоба Леви Морено. А можно с помощью игры проверить эффективность системы управления и личного состава. Эту функцию выполняют командно-штабные учения в вооружённых силах.

«ИГРА — ЭТО ЖЕ СВЯТОЕ!» — ВОЗМУТИЛАСЬ ТРЕТЬЯ

Игра сакральна. Она позволяет человеку соприкоснуться с механикой мироздания, с тем недостижимым в обычной жизни пространством, где боги играют судьбами мира. В один краткий миг, перед тем как на стол, шелестя, лягут карты, как со стуком упадут кости, человек протянется к небу и спросит себя: «Я достоин? Я любим богами?» И тут же получит ответ. Через игру человек пытает волю богов. В игре он разговаривает с ними.

Такое измерение игры, как сакральность, привлекало многих и многих достойных. Sapienti sat, что Платон призывал «проводить жизнь в игре, распевая и танцуя, чтобы расположить к себе богов», а также считал человека«выдуманной игрушкой Бога». А Максимилиан Волошин говорил ещё проще: «Понятия игры, мифа, религии и веры не различимы».

«ИГРА ОТ ЛУКАВОГО», — ПРИГРОЗИЛ ИЗ ЗАЛА СВЯТОЙ ОТЕЦ

Он-то помнил, как христианская церковь традиционно относилась к театру и актёрам. Как косо смотрела на скоморошие представления в России. Как разрешала хоронить Мольера и его коллег по цеху только за пределами церковной ограды, вместе с некрещёными младенцами и бродягами. Святой Иоанн Златоуст сказал: «Не Бог, а дьявол учит играть. Выслушай, что случилось с играющими: «И народ сел, — говорит Писание, — есть и пить, а после встал играть»(Исх. 32,6). Так вели себя содомляне, так вели себя жившие перед потопом. Не говори мне, что представляемое в театре есть одно лицедейство. Это лицедейство сделало многих прелюбодеями, и многие семьи разрушило. О том то особенно и скорблю».

Вот фрагмент из беседы с диаконом Андреем Кураевым: «Что касается актёрской игры, то Церковь обязана предупредить актёра, что занятие, им выбранное,— духовно опасная вещь. Страшно представить духовные последствия для актёра, играющего Христа, пытающегося вжиться в образ Христа, говорить, действовать от Его имени... Надо быть самим собой, жить из себя. Не играть социальную роль, а действовать и говорить из той глубины, которая в тебе есть. То, чему учит христианство, — это восхождение на тот уровень, где игра исчезает».

«ИГРА — ЭТО «ОЧКИ». ПРИЧЁМ, МОИ» — ХМЫКНУЛ РЕЖИССЕР

Игра — это видение мира. А точнее, способ его разглядывания. Любимый любителями игр Йоган Хейзинга приписал игровой характер правосудию, войне, искусству, любомудрию, политике, общественной жизни, быту и так далее и получил  метод анализа и синтеза этих сфер человеческой активности. Эрик Берн накладывал модель игры на коммуникативные акты — трансакции и рефлектировал через это скрипты человеческих отношений. Джон фон Нейман и Оскар Моргенштерн сформулировали в своей теории игр модели принятия оптимальных решений в условиях конфликта. Конфликт они трактовали как взаимодействие различных сторон со своими интересами и следующими из них возможностями выбирать доступные для них действия. Экономисты, которым предназначались эти «очки», ликовали. А Людвиг Витгенштейн рассматривал бытовой язык как совокупность «языковых игр», ведущихся по правилам коммунициющих, а поскольку мир и наши действия в нём мы воспринимаем через призму языка, то они, стало быть, тоже «языковая игра».

«ГОСПОДА, А У МЕНЯ ЗДЕСЬ ДРУГОЕ НАПИСАНО», — ПОСЛЫШАЛОСЬ ИЗ БУДКИ СУФЛЁРА

В суфлерской будке — немало знакомых нам лиц. И у каждого, как ни странно, оказались разные варианты текста пьесы.

Зигмунд Фрейд (неужели мы могли его забыть?) считал игру заменой вытесненным желаниям. Иммануил Кант в «Критике способности суждения» положил игру в основу эстетики. Ганс-Георг Гадамер понимал игру как почти универсальное состояние мира: «Дело явно состоит не таким образом, что животные тоже играют, и что даже про воду и свет можно в переносном смысле сказать, что они играют. Скорее, напротив, про человека можно сказать, что даже он играет. Его игры — это тоже естественный процесс». У Льва Семёновича Выготского и Данилы Борисовича Эльконина предмет рассмотрения был один — детские игры, однако — продолжите, догадливый читатель... да, именно так, — их значение они понимали по-разному: первый считал, что в игре ребе-нок учится управлять собственным «Я»,«силой одной вещи похищая имя у другой», а второй полагал, что играющий ребёнок воссоздаёт социальное поведение и отношения между людьми.

ВХОДИТ ГЕРОЙ...

Список действующих лиц нашей пьесы далеко не полный. Но побережём силы и внимание читателя. Позволим появиться на сцене герою нашей пьесы — игроку, тем паче что с ним тоже не всё так просто.

Игрок в игре. Тот самый, который — согласно Йохану Хёйзинге — «играет добро-вольно, внутри установленных границ места и времени по добровольно принятым, но абсолютно обязательным правилам, с чувством напряжения и радости, осознанием «иного бытия», нежели обыденная жизнь, и целью, заключённой в самой игре».Тот, кто выбирает — в классификации Роже Кайуа —между игрой —борьбой, соревнованием; игрой —жребием, случаем; игрой — подражанием, театром; игрой - головокружением, рискованным для жизни поступком.

Из досье на Героя: Шут, он же Дурак, Глупец, — карта старшего Аркана Таро, не имеющая номера и перемещающаяся в колоде по своей воле, — означает набор всех возможностей, открытость для всякого рода знаний, фундаментальную неопределённость и потенциал развития. Шут нарушает установленный порядок вещей, вносит в него конструктивный хаос. Дурак несведущ, наивен и открыт миру. Глупец признаётся в своём невежестве, тем самым создавая первое условие начала обучения.

Наш герой может вступать в разные игры. Может считать игру инструментом или «онтологическим потолком», выше которого нет ничего. Может играть по правилам, а может — против правил. Но так или иначе, стержневая роль, вокруг которой пляшут разные его маски, — это роль Игрока.

Игрок. Он же Шут — «второе Я» короля у Шекспира. Он же Трикстер — мастер над играми Локки — «второе лицо» Одина. Он же Джокер, позволяющий в покере собрать любую комбинацию от «двойки» до «покера». Фигура из разряда архетипических, базовый образец, по которому, сознательно или нет, равняется игрок.

А уже упоминавшийся нами Ганс-Георг Гадамер заметил, что герой игры — сама игра: «Субъект игры — это игра. Игра привлекает игрока, вовлекает его и держит».

... И ПЕРВЫМ ДЕЛОМ В СЕРДЦАХ КИДАЕТ ОБЛОМКИ УДОЧКИ

Игра подобна лукавой рыбе.

Она превращает привычный мир в кэрролловскую Страну чудес. Значения слов коварно меняются местами друг с другом. Стул при близком рассмотрении оказывается лошадью. А человек попадает в зеркальную комнату с множащимися отражениями своего «Я». 

Говорят, когда прыгаешь с парашютом, те 15 секунд, которые ты летишь, ни твоё прошлое, ни твоё будущее тебя особо не волнуют. Весь ты, твой восторг, ужас, раздутые щёки, и даже твой инструктор — всё вместе с тобой здесь и сейчас. Так и игра — это бытие «здесь – и – сейчас».

Попробуй поймай игру — она утечёт сквозь пальцы и щели. Как взять ситуацию и сказать: «Это — игра, а вот то — не игра»? Можно эмоционально срезонировать с мгновениями игры, а потом рефлектировать её следы, ломая копья в спорах «играл я здесь или нет». При этом игра может оборачиваться кем угодно, только не собой. Если не идти по горячим следам собственного понимания и переживания игры, вместо искомой рыбы в сознании останется подводная лодка.

Но мы готовим этой хитрой рыбе новую — upgrade — версию сети.

НА СЦЕНУ И ДЕЙСТВУЮЩИХ ЛИЦ МЕДЛЕННО СПУСКАЕТСЯ СЕТЬ

В свое время Жене Колларитс пришел к весьма неутешительному выводу: точное определение игры в широкой сфере активности человека и животных невозможно, а всякие поиски таких определений должны быть квалифицированы как«научные игры» (jeux scientifiques) самих авторов.

Впрочем, не претендуя на роль ученых мужей, мы держим заявленную в предыдущей статье свою отправную точку — деятельность. На ней-то и будем крепить и сеть для ловли игры.

Деятельность и игра — есть ли после всего сказанного хоть одно отличие? Да, и это целеполагание. Цель игры — по определению Йогана Хейзинги — лежит в ней самой, это замкнутая сама на себя активность. А цель деятельности находится вовне — её продукты и результаты употребимы в другой деятельности. У игры тоже может быть цель вне её: коллектив играет в ролевую игру, тренируя навыки командной работы. Но в этом случае игра перестаёт быть социокультурным феноменом, не поддающимся однозначному определению. На месте фантомной расплывчатости Летучего Голландца начинают проявляться её границы, её смысл и значение.

Постойте, а зачем игра нужна в деятельности?

По предварительным соображениям, — по трём причинам, на которые так или иначе указывали наши уважаемые действующие лица.

Во-первых, игра — это весело. Сам процесс «играния» увлекает и захватывает. Предмет игры отходит на второй план. Известный педагогический приём: чтобы заставить ленивого школьника учить уроки, нужно вовлечь его в игру, необходимым элементом которой будет получение новых знаний.

Во-вторых, игра — это безопасно. Деятельность, в отличие от игры, необратима. Там нужно делать выбор со всеми его последствиями, принимать решение, отсекающее веер других возможных решений. В игре можно проиграть разные варианты выбора и посмотреть на их последствия.

В-третьих, игра — это «зеркало» деятельности. Это в первую очередь касается подражательных игр, в особенности когда подражаешь самому себе. Выражения «влезть в чужую шкуру» и «поставь себя на моё место» описывают именно это свойство игры. Здесь можно увидеть себя со стороны и кое-что понять про других — через технику рефлексии: к примеру, проговаривания по окончании игры того, что на ней происходило с тобой и другими.

И эти соображения мы собираемся подтвердить — или опровергнуть. Но чуть позже. 

ПОСЛЕДНЯЯ СЦЕНА ПЕРВОГО АКТА

Кадр из первой серии «Матрицы»: Нео глотает нужную таблетку, Программа рассыпается на множество цифр перед его глазами. Антракт.


Добавить комментарий

Текст:*
Ваше имя:*
Ваш e-mail:*
Запомнить меня

Комментарии публикуются без какой-либо предварительной проверки и отражают точку зрения их авторов. Ответственность за информацию, которую публикует автор комментария, целиком лежит на нем самом.

Однако администрация Soob.ru оставляет за собой право удалять комментарии, содержащие оскорбления в адрес редакции или авторов материалов, других участников, нецензурные, заведомо ложные, призывающие к насилию, нарушающие законы или общепринятые морально-этические нормы, а также информацию рекламного характера.






Интеллектуальная мобилизация. Игра. Фабрики мысли.
Тема номера
Стратегический прорыв: ожидание или подготовка?
Дмитрий Петров
Гонцы эпох
Тосты от редакции
Редакция «Со-общения»
Всеобщая мобилизация комментаторов. Первый подход к снаряду
Ширхан Павлов
Аналитическое послесловие к трагедии в Беслане
Сергей Переслегин
Камелот, или интеллектуальная мобилизация России
Александр Неклесса
Сообщения
Baltic pr weekend. Теперь суббота начинается в четверг
Стипендии имени великого консультанта вручили его российские наследники
Xerox: лаконизм логотипа обеспечен усилением бренда
Стабилизаторам служить вечно? В Питере поставят надгробный памятник холодной войне
Студенты всё ещё рвутся пиарить
Актуальный сюжет
Мобилизация или что?
Алексей Цветков
Стабильность или как?
Владимир Жарихин
Практика
Экспертному сообществу предъявлен счёт. Гамбургский
Интеллектуальная Россия
Строители града будущего
Борис Межуев
Троянский конь с искусственным интеллектом
Георгий Афанасьев
Система эксперт – машина
Ульви Касимов
Think tank — интерфейс между властью и академией
Сергей Градировский
Скажите, а здесь проектируют будущее?
Юрий Перелыгин
Вступая в игру. За русский мир, связность и развитие
Редакция «Со-общения»
Yorgi s urgiv meargi
Ирина Шиманская
Йохан Xёйзинга. Человек играющий
Карнавал, Маскарад, Кавардак
Неразрешимых проблем нет
Александр Друзь
Оперативный простор
Гуманитарные технологии эпохи возрождения
Алексей Ширшов
Вполне себе выносимая неопределённость мира
Виктор Осипов
Отчимы и мачехи Григория Мелехова
Анна Бражкина
Когда начнется муйня
Олег Дивов
Учитесь социальной ответственности
Эдуард Михневский
Разумное, доброе, вечное
Кондратий Рылеев
Как мы делали этот номер...


e-mail: info@soob.ru
© Со-общение. 1999-2018
Запрещается перепечатка, воспроизведение, распространение, в том числе в переводе, любых статей с сайта www.soob.ru без письменного разрешения редакции журнала "Со-общение", кроме тех случаев, когда в статье прямо указано разрешение на копирование.