— Отцами-основателями ЦСИ стали Олег Алексеев, Петр Щедровицкий, Ефим Островский и Сергей Зуев. Это был союз четырёх методологов и гуманитарных технологов, замысливших совместно с Полномочным представителем Президента в ПФО Сергеем Кириенко спроектировать развитие только что созданного Президентом России института окружных полпредств. Мы вспоминаем об этом как о замечательном времени, когда в рамках проектного семинара в мае 2000 года (а я напомню, что указ Президента о создании округов был маркирован 13 мая) были прорисованы практически все ключевые направления развития, затем осуществлённые в течение четырёх лет.

Теперь о фабриках мысли. Очевидно, это не просто учреждение, где налажен технологический процесс по производству некой интеллектуальной продукции.

Фабрика мысли занимает специфическое место в системе разделения управленческого и интеллектуального труда.

Её функция — обеспечить коммуникацию между двумя самостоятельными системами знаний: академической и властной.

Дело в том, что власть так же претендует на монополию на знание, как и наука. И знание власти ничем не уступает знанию науки (на эту тему имеет вкус и волю размышлять Александр Пятигорский). Именно потому, что это равносильные и равноправные знания с претензией на всеохватность, коммуникация между ними отсутствует. Каждая из сторон напрочь отвергает принцип, отражённый в классической методологической схеме множества знаний.

Отношения между властью и наукой примерно такие же, как между различными религиями, каждая из которых претендует на универсализм собственного корпуса знаний. Понятно, что такая ситуация — клондайк для предприимчивого интеллектуала. Так и возникли фабрики мысли. Я, естественно, изложил неканоническую версию рождества think tank.

— Является ли повседневная работа самого ЦСИ сама по себе особой формой интеллектуальной мобилизации его руководства и сотрудников? Как строится этот процесс?

— Что есть мобилизация для нас самих? Мы, пользуясь методологическим инструментарием, осуществляем быстрые вхождения в новые пространства общественного, государственного и муниципального управления. Самим перемещением обеспечивая стяжку между различными сферами и языками современной культуры госуправления.

Мы создаем интеллектуальные ситуации, в которых возможны решения в определенном (заданном набором рамок) коридоре. Это возможно только при жесткой самодисциплине. И безусловно разделении ответственности за будущие решения.

— Какими средствами и способами ЦСИ интеллектуально мобилизует людей и институты, действующие за его пределами?

— Лучше всего миссию ЦСИ ПФО и содержание его деятельности выразил первый научный руководитель Центра Олег Генисаретский: наша миссия — принуждение к развитию. То, что мы делали и продолжаем делать в округе, не обошлось без насилия. Правда, гуманитарного. Человек в своём усреднённом качестве с трудом справляется даже с воспроизводством — поддержанием качества жизни ключевых социальных институтов. Человек, к сожалению, слишком часто подыгрывает энтропии, мертвящему, всё выравнивающему процессу.

Наша миссия — принуждение к развитию

Поэтому к развитию приходится подталкивать. Тех, кто этим занимается, обычно не любят и осуждают. Вот в такой обстановке ЦСИ ПФО и несёт свою миссию. Но я замечу, что с аппаратом Сергея Кириенко за эти годы прошли необратимые изменения — у всех маломальски способных к управлению чиновников выработался интерес к проектной работе, все, кто хотел, и даже многие из тех, кто не хотел, научились работать с экспертным сообществом, наиболее талантливые получили вкус к саморазвитию. Мы в округе сломали расхожее мнение, что бюрократ — это абсолютно необучаемое создание.

Во многом это симпатичные люди, твёрдо стоящие на ногах, скептичные, сообразительные, совершенно не утратившие внимания к другому. Нужен просто однозначный сигнал от руководства: делай как я! Это и был наш вклад в интеллектуальную мобилизацию.

Поэтому ЦСИ и то экспертное сообщество, которое его представляет, — это бацилла в теле государственного управления, микроб, вызывающий медленны изменения отечественной бюрократической культуры.

За исследования — не платят. Платят за решения

— Понятно, что работать институтом интеллектуальной мобилизации в сегодняшней России непросто. С какими трудностями и препятствиями сталкивается Центр в ходе достижения своих целей, решения поставленных задач и осуществления своих мероприятий?

— Интеллектуальная мобилизация — это здорово. Но необходимо постоянно «заземляться», то есть соотноситься с реальностью. А для этого нужны масштабные исследовательские программы. Проблема, которая нас всех должна волновать, — это рыночная необеспеченность исследований как важнейшей сферы деятельности. Грубо говоря: за исследования, настоящие дорогие исследования, не платят. Платят за решения.

И если эксперт лично заинтересован в широкой программе исследовательских работ, он зашивает исследования в заказ, если нет, то нет и никаких исследований или, что еще хуже, есть бессовестная имитация.

Есть ли достойные примеры? Конечно.Например, проект «Глубинная Россия» Вячеслава Глазычева. Знать исподнее и вызвать любовь к такому знанию — это целая культурная программа, которую несёт профессор Глазычев во все сферы управления.

 — В чём отличие ЦСИ от других фабрик мысли?

— Мобилизация знания, которую мы порождаем, имеет оргдеятельностное заземление. Иначе мы были бы своеобразным университетом. Или Академией Платона. Но не мозговой фабрикой. Кстати, поэтому ОДИ (организационно-деятельностные игры) остаются самым мощным инструментом такого рода мобилизации.

Беседовал Геннадий Стратофонтов