Главная  |  О журнале  |  Новости журнала  |  Открытая трибуна  |  Со-Общения  |  Мероприятия  |  Партнерство   Написать нам Карта сайта Поиск

О журнале
Новости журнала
Открытая трибуна
Со-Общения
Мероприятия
Литература
Партнерство


Архив номеров
Контакты





Привлекательная цена стоматологических инструментов с быстрой доставкой по Москве и всей России.



soob.ru / Архив журналов / 2004 / Интеллектуальная мобилизация. Игра. Фабрики мысли. / Актуальный сюжет

Мобилизация или что?


Или ничего.

Алексей Цветков
прозаик, редактор издательства «Ультра Культура»
leftrevol@mtu-net.ru
Версия для печати
Послать по почте

Мобилизоваться для освобождения от диктата мифов, внедряемых элитами в сознание масс! Разрушить «садомазохистскую солидарность» управляемых с управляющими! Поджечь океан нефти, лежащий между Россией стабильной и Россией свободной! И построить общество непрерывной мобилизации, где нет ни «элиты», ни«масс». Такими видит миссию интеллектуалов прозаик и ультралевый публицист Алексей Цветков.

МИФ ИЛИ ИСТОРИЯ?

Есть банальность, выдающая себя за социальное откровение: массы ищут, кому бы отдаться. Вне зависимости от пола и возраста они ждут, чтобы их пороскошнее завоевали, поубедительнее соблазнили и т.п., ибо большинство только так, увидев себя вожделенным для кого-то объектом, способно ощутить свой смысли ценность. Отсюда спрос на доминаторов - соблазнителей-героев и «личностей в истории». Именно расчёт на этот спрос(а не особые качества лидера) подразумевается под модным словом «харизма».

Население видится сквозь «харизму» как пассивная, хотя и не всеядная, толпа мазохистов, мятущаяся в поиске насильников и обманщиков, которым прощается всё, кроме отказа от насилия и обмана. Ситуацию немного усложняет диагноз Фрейда: нельзя быть садистом или мазохистом, но только садомазохистом. Меняющий роли — «свитч», самый частый, кстати, случай в садомазоклубах. То есть каждый «по жизни доминатор» обретает счастье лишь перед кем-то (или чем-то) на коленях, с плетью в зубах. И наоборот, «прирожденный холоп» обязательно отыгрывает своё рабство, «опуская» кого-то, ещё более зависимого.

Тут и начинаются консерваторы и прогрессисты. Их взгляды на описанный расклад принципиально различаются. Консерваторы говорят великое «Let it be»:как оно всегда было, пусть так оно и останется. Не надо капризничать, признайтесь в этом хотя бы сами себе и возьмите за это ответственность, если претендуете на статус элитариев, а не  холопов. Перестаньте фарисействовать; социология Вильфредо Парето откровенна: любые теории логически оправдывают нелогичность действий элиты и служат её тайным целям. Экономика наших желаний(а значит, и вся остальная экономика),обеспечивается иерархией взаимного садомазохизма. Атеистическая ли здесь аргументация, ссылающаяся на ДНК, или религиозная, кивающая на первородный грех, не суть  важно.

Важно то, что мобилизация не элит для консерваторов всегда опасна, ибо угрожает позициям элит. А если уж консерваторы и используют это слово, то чтобы оправдать своё любимое движение — по кругу. Именно в этом смысле Ролан Барт называл Миф главной ценностью правых. Миф говорит о том, что было до и будет после Истории. Миф заменяет им саму Историю.

Для прогрессистов всё не так. Для них мобилизация отличает Историю от простого существования. Сам факт, что можно заметить и осмыслить описанную пирамиду отношений, уже содержит намёк на альтернативу консервативному космосу. Иррациональная пыточная лестница есть следствие зависимости, от которой освобождается человек, как агент вселенского смысла, и в этом главный мотив Истории.

Желая, чтобы мы сами и наша жизнь имели всё больше и больше смысла, мы мобилизуем себя для преодоления диктата природы, а также извращенно организованного, держащегося на мифах, социального устройства. Такое освобождение есть изобретение всё более эффективных систем поведения. Справедливость в таком случае перестает быть милостью сильных и сентиментальным идеалом слабых и становится условием реализации Человека как инструмента самопознания реальности. Прогресс — это рост реальной солидарности самостоятельных людей. На смену солидарности жертв или палачей, намагниченных мета исторической тайной, приходит солидарность мыслящих мастеров в мировой лаборатории. «Господа без рабов» — кратко выразил свою утопию Рауль Ванейгем в «Революции повседневности».

Воля к несуществующему и есть инстинкт Истории. Без неё всё — вечное возвращение, выгодное правящим жрецам, обслуживающим этот коммерчески успешный ритуал.

Люди с именно таким видением ставят перед обществом вопрос о сроках и сценариях подлинной мобилизации. Мобилизация для них есть устранение барьера между миром и нами, создающими этот мир, но не способными его ни понять, ни контролировать. Таким образом, мобилизация противоположна отчуждению — Alienation. Способность или неспособность к мобилизации разделяет сегодня людей сильнее всех остальных признаков.

КТО И ГДЕ?

Наиболее вероятным субъектом новой мобилизации в странах «золотого миллиарда» постиндустриальные левые называют представителей среднего класса, мечтающих о бегстве из офисных сот. Вчера это подтверждали всевозможные НПО, «малые группы», экологисты, муниципалисты, сторонники гражданского общества. Все те, кто в США, например, голсует за «третьего кандидата» Ральфа Найдера.  Сегодня ту же теорию иллюстрирует тревожно бурлящий антиглобалистский бульон: от богемных Abusters до серьёзных Аттак.

Другой проект большой мобилизации — так называемая  «боливарианская революция» в Латинской Америке — изобретение «новой социальной идентичности»,  в которое сегодня включены Венесуэла (курс Чавеса) и Бразилия (курс Лулу Игнасио де Сильва), откуда, кстати (Форум в Порту - Алегри), и вылупился весь современный антиглобализм. Этот процесс рифмуется с ни на что не похожей и никем не предсказанной самоорганизацией индейцев - сапатистов в мексиканском Чьяпасе. Если где-то вообще сейчас происходит мобилизация для Истории, то она происходит именно там, под портретами Эмилиано Сапаты и Симона Боливара.

ЧЁРНЫЙ ОКЕАН

Разделение на консерваторов и  прогрессистов происходит не только между социальными и мировоззренческими системами, но и, что важнее, внутри самих систем, заставляя их развиваться. Социологи школы Макса Вебера выделяют два типа внутри американского капитализма: мобилизующий (активный) северный  и стабилизирующий (реактивный) южный. Внутри консервативного католицизма появилась полвека назад теология освобождения — чисто прогрессистская, мобилизующая модель. Обратный пример: постсоветские коммунисты — консервативная сила, упакованная по инерции в неудобный для неё костюм прогрессисткой риторики.

На пути социальной мобилизации в современной России лежит океан нефти.

Бездонное чёрное золото, помноженное на столь же неисчерпаемый ресурс имперско-советского холопства, — непобедимый аргумент всех, кто хочет выдавить даже саму тему «пере изобретения себя» из российского сознания. Подземный океан и школа КГБ позволяют длить всё «как есть» неопределённо долго, чтобы ни значило это самое «как есть». В конце концов, его всегда можно украсить модным евразийским барокко, оправдывающим любую проблему как не снимаемую и даже необходимую мистерию.

Прогрессистам остаётся идти против очевидности и верить в невозможное.

НЕСУЩЕСТВУЮЩЕЕ

«Несуществующая вечеринка» — написал бы я на своей майке. По-английски. Чтобы все поняли. Или «несуществующая нация»(газета, партия, клуб, музыка, планета).Сторонники мобилизации всегда  действуют от имени и по поручению несуществующего/невозможного, раздражая охранителей и отпугивая массы. Негативная диалектика учит, что только  несуществующая система, невозможная с точки зрения системы существующей, став нашим стимулом, может привести к качественным изменениям, то есть к реализации Истории. Мобилизация — это производство Другого вопреки Этому, изобретение таких желаний и таких средств их реализации, которые ставят под сомнение «общепринятые отношения», говоря им: «Если мы есть, хотя бы как проект, то вам придётся исчезнуть в процессе его реализации».

Нагляднее всего это заметено в истории альтернативной культуры, начиная с «безымянных чувств» Рембо. Рецепт личной мобилизации от Рембо таков: из своего Я вычесть Я, ожидаемое окружающими, чтобы получилось настоящее действующее лицо. Авангард не отражал ни внутреннего, ни внешнего, он звал к невозможному и потому выступал против человека «каков он есть». Высокое безумие заставляло авангардистов говорить голосами людей, так и не уместившихся в этот узкий, как пыточные тиски, мир, выступая от имени задавленных во внутричерепном зародыше шедевров, открытий, поступков, идей. Этот океан глубже нефтяного. Воля к несуществующему и есть инстинкт Истории. Без него всё — вечное возвращение, выгодное правящим жрецам, обслуживающим этот коммерчески успешный ритуал.

Музыку невозможного делали в XX веке Шёнберг, Кейдж, Кардью, Курёхин. Теодор Адорно — главный адвокат авангарда — считал, что невозможное изгнано из политики и оттого политика и стала недостойной. Альтернативу он искал вконтркультуре: да да — сюрреализм — ситуационисты — леттризм — прово. Эта линия длится вплоть до нынешних «Ретрофутуризма», Джона Зерзана, Хаким Бея и Пи Орриджа с его теориями мобилизующих медиавирусов. Впрочем, их воля к невозможному требует покончить с искусством как с резервацией для всего, что «не существует» в более реальной жизни: «Музеи — это места, где границы между искусством и жизнью охраняются полицией».Симметричная линия в социальной философии — франкфуртская школа, Ги Дебор, Делёз — Гваттари, Мишель Фуко и современный Славой Жижек, называющий социализм единственным и самым невероятным выходом из террористического «межцивилизационного» тупика.

Мобилизация есть устранение барьера между миром и теми, кто его создаёт, но не может контролировать.

«Требуйте невозможного!» — не только инфантильный лозунг сорбоннариев прошлого. Для сторонника мобилизации «не-возможное» — это слово, означающее то, зачем мы здесь находимся. Когда большевики отвечали меньшевикам, что отсутствующие условия для нового общества возникнут в ходе борьбы за него, они имели в виду именно это. Несуществующее — главный интерес человека, вне зависимости от его сегодняшних настроений.

ИНТЕЛЛЕКТУАЛ

Интеллектуал — это тот, кто знает разницу между интересами и настроениями. Создание популярных настроений, заказанных элитой, позволяет бесконечно манипулировать поведением масс. «Настроения» — это священные коровы управляемой демократии, но мясо этих коров — любимая пища вольнодумцев.

По мнению интеллектуала, «настроенное» большинство слишком часто действует вопреки своим интересам. Совремён Карла Маркса выяснение исторических интересов разных групп стало отличительным занятием интеллектуала.

Мобилизация есть переход от удовлетворения усвоенных настроений к реализации своих интересов. Мобилизация всегда ответ на вызовы. Например, превращение транснациональной корпорации в господствующую форму капитала; несовместимость принципов социального государства с логикой глобализации; невозможность свободной конкуренции в условиях мирового рынка.

Настроения большинства навечно сжаты в области светской хроники и рекламы. Но приходит интеллектуал и говорит: наш реальный интерес — это посткапитализм, и все должны для этого мобилизоваться. Самозванца никто не слушает. Поэтому он неизбежно упирается в проблему «воспитательной диктатуры».

ВОСПИТАТЕЛЬНАЯ ДИКТАТУРА

Замеряя степень отчуждения, интеллектуал констатирует: массы не готовы и никогда не перейдут к реализации своих интересов. И значит, узкий круг ответственных интеллектуалов должен изменить всё сам, найдя способы установить на время полный контроль над ситуацией. Тогда возникнут условия для всеобщего осознания правильности такого пути и«воспитательная диктатура» растает за ненадобностью под солнцем свободы. Так мыслили не только большевики, председатель Мао и кубинские герилье-рос, о которых думал Герберт Маркузе, когда изобретал этот термин. Точно также видели себя гайдаровские демократы и, возможно, видят сегодня православные евразийцы, претендующие на роль интеллектуального штаба при Путине.

Проблема сводится к вопросу: насколько сочетание слов «воспитательная диктатура» является оксюмороном, то есть в какой степени и с какой скоростью эти слова отрицают друг друга. Эта тема не давала покоя, помнится, кумирам нашего детства  — братьям Стругацким, начиная с «Трудно быть богом» и заканчивая «Отягощенными злом». Недавно вышедший из моды Мило-рад Павич в «Пейзаже, нарисованном чаем» остроумно поделил всех христиан, да и вообще всех людей на тех, кому важнее монастырь, и тех, кому важнее вера: на сторонников структуры и сторонников функции. Их временное удержание вместе хрупко и энергия для него не так уж часто выбрасывается из народных недр.

Практика показывает: воспитательная диктатура, вне зависимости от того, идет ли речь о большом обществе или локальном комьюнети, держится на мобилизованной воле, обладает свойственной гибридам огромной силой и быстро распадается на две изначальные составляющие, вступающие в конфликт. Аппарат диктатуры осознает себя «гарантом порядка» и самостоятельной ценностью. Идеократы же собираются на противоположном полюсе, превращаясь в тех самых «детей», которых пожирает мама - революция, во внутренних и внешних эмигрантов, в «безответственных сторонников хаоса», какими их видит официальная пропаганда. Так мобилизационный проект вновь становится консервативным, Миф заменяет Историю, структура отменяет функцию, а культ прошлого занимает место проекта будущего. Обещанное «всеобщее осознание» пародируется отупляющей пропагандой, главная мысль которой — «другой альтернативы нет».

Единственное, что придумано интеллектуалами вместо ловушки воспитательной диктатуры, — это «сетевые», анархистские по происхождению, формы организации постпартийного типа с их  принципом: «мыслить глобально — действовать локально!» Горизонтально организованная сеть открыта и вездесуща. Тони Негри и МайклХардт — авторы «Империи», ставшей библией антиглобалистов, надеются, что мировая сеть окажется еще глобальнее, чем капитал, и станет «движением движений»— прообразом будущего общества перманентной мобилизации, где нет ни «элиты», ни «масс» в нынешнем, иерархическом смысле этих понятий.

ВЫДОХ — ВДОХ

Усталость нашего общества, воплощённая в «новом застое», выражается в популярности идеи различных «циклов» и «повторов» отечественной истории. Модно, например, утверждать, что вот уже два века за каждым «выдохом» — десятилетием мобилизации и открытости в России следует «вдох» — лет пятнадцать авторитарности и запирательства. То есть история, конечно, к этому не сводится, но сторонникам новой большой мобилизации такое мнение учитывать стоит. По этой схеме очередной «вдох» обозначен приходом Владимира Путина. Похоже, мы не доползли даже до его середины и надежды многих на 2008-й, как на год восстания масс и войны элит слишком смелы. Но всегда останутся люди, для которых «быть реалистами» означает «требовать невозможного»!


Добавить комментарий

Текст:*
Ваше имя:*
Ваш e-mail:*
Запомнить меня

Комментарии публикуются без какой-либо предварительной проверки и отражают точку зрения их авторов. Ответственность за информацию, которую публикует автор комментария, целиком лежит на нем самом.

Однако администрация Soob.ru оставляет за собой право удалять комментарии, содержащие оскорбления в адрес редакции или авторов материалов, других участников, нецензурные, заведомо ложные, призывающие к насилию, нарушающие законы или общепринятые морально-этические нормы, а также информацию рекламного характера.






Интеллектуальная мобилизация. Игра. Фабрики мысли.
Тема номера
Стратегический прорыв: ожидание или подготовка?
Дмитрий Петров
Гонцы эпох
Тосты от редакции
Редакция «Со-общения»
Всеобщая мобилизация комментаторов. Первый подход к снаряду
Ширхан Павлов
Аналитическое послесловие к трагедии в Беслане
Сергей Переслегин
Камелот, или интеллектуальная мобилизация России
Александр Неклесса
Сообщения
Baltic pr weekend. Теперь суббота начинается в четверг
Стипендии имени великого консультанта вручили его российские наследники
Xerox: лаконизм логотипа обеспечен усилением бренда
Стабилизаторам служить вечно? В Питере поставят надгробный памятник холодной войне
Студенты всё ещё рвутся пиарить
Актуальный сюжет
Мобилизация или что?
Алексей Цветков
Стабильность или как?
Владимир Жарихин
Практика
Экспертному сообществу предъявлен счёт. Гамбургский
Интеллектуальная Россия
Строители града будущего
Борис Межуев
Троянский конь с искусственным интеллектом
Георгий Афанасьев
Система эксперт – машина
Ульви Касимов
Think tank — интерфейс между властью и академией
Сергей Градировский
Скажите, а здесь проектируют будущее?
Юрий Перелыгин
Вступая в игру. За русский мир, связность и развитие
Редакция «Со-общения»
Yorgi s urgiv meargi
Ирина Шиманская
Йохан Xёйзинга. Человек играющий
Карнавал, Маскарад, Кавардак
Неразрешимых проблем нет
Александр Друзь
Оперативный простор
Гуманитарные технологии эпохи возрождения
Алексей Ширшов
Вполне себе выносимая неопределённость мира
Виктор Осипов
Отчимы и мачехи Григория Мелехова
Анна Бражкина
Когда начнется муйня
Олег Дивов
Учитесь социальной ответственности
Эдуард Михневский
Разумное, доброе, вечное
Кондратий Рылеев
Как мы делали этот номер...


e-mail: info@soob.ru
© Со-общение. 1999-2017
Запрещается перепечатка, воспроизведение, распространение, в том числе в переводе, любых статей с сайта www.soob.ru без письменного разрешения редакции журнала "Со-общение", кроме тех случаев, когда в статье прямо указано разрешение на копирование.