Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2004/7-8/subject/3


Война и мiр. Вызов и ставка

О футболе, Олимпиаде, бизнесе и предпринимателях

Пушечные ядра идентичностей

Сегодня футбол и Олимпиада — странны: это не просто игры и не только спортивные события; это два из тех немногих пространств, оказавшись в которых люди не стесняются сильных эмоций и патриотизма. Для невоюющей части человечества футбол стал не только надёжным прибежищем патриотизма, но и своего рода заменой войны, делающей мир простым, а чувства ясными, сильными и открытыми. Свои — чужие, наши — враги.

Война почти всё и почти всех расставляет по местам, вворачивая людей в ситуации самоопределения, иногда вынужденного. Кто-то — на передовой, кто-то куёт победу в тылу. Личины сбрасываются — проявляются лица. Ведь не секрет, что для многих людей только смертельная опасность служит стимулом к внутренней войне, к преодолению. И не проволочных заграждений или водных рубежей, а куда более суровых препятствий, лежащих в человеческой душе и судьбе.

Что делает войну? Боевой дух, создавамый ритуалами, песнями, кличами, танцами. Тренинги, позволяющие овладевать боевыми искусствами. Большая стратегия и стратегия малая, тактика и оперативное искусство. Знаки отличия — в обычных войнах ордена, погоны, кокарды, а в войнах корпоративных — логотипы. И если на войне звание — это то, что надо заслужить и подтверждать, то в маркетинге — это сущность бренда, транслируемая масс-медиа и подтверждаемая единством формы и содержания, настоящей связностью бренда и его носителя — товаропотока.

Войны современного нам мира уже не слишком похожи на войны прошлого — со знамёнами, фронтами, сражениями. Война становится скрытой, противник часто оказывается невидимым. Пространство неопределённости делает стратегию плоских шахмат устаревшей. Приходит время многомерных шахмат — го, — работающих с концентрацией и рассредоточением, блуждающими и мерцающими астероидами. Кровь и сталь почти уходит из этих войн — они «замерзают» в метафорическом огне и движении.

Они опираются скорее на стратегию непрямых действий, теорию партизанской войны и психологию, чем на учебники военных академий и армейские уставы. Штабы блуждают по мобильным сетям. Поэтому современный штаб (дружина князя, фабрика мысли сообщества, генералы ордена, консулы цезаря), как воин Кастанеды, неуязвим. Особенно яркий кейс — по-настоящему виртуальный Усама.

Кто воюет и за что? Казалось бы, очевидно: люди. Однако вопрос в другом: что в людях воюет и за что? Может быть, живущие в них ядра идентичностей? Например, во время Второй мировой в России жило несколько идентичностей: религиозная, культурная, коммунистическая. Совмещаясь между собой на человеке.

А у генерала Власова коммунистическая идентичность отсутствовала. В результате — враги.

Холодная война — яркий пример войны идентичностей — коммунистической и капиталистической. Конфликт ценностей, целей, образов человека и будущего. Война без применения оружия, перекраивающая карты мира: физические, политические, ментальные. Кто не овладел боевыми искусствами холодной войны, тот проиграл. Возможен ли реванш? Кто на самом деле выиграл ту войну? Может быть, исламский мир? И кто субъекты четвёртой мировой войны, о начале которой пишет Субкоманданте Маркос? Вопросов-вызовов Новый Мир предъявляет всё больше и больше.

Развитие. Гегель как теоретик тренинга

Война делает мир выпуклым, рельефным, ярким. Сгущает пространство и время.. В войне, в бою, на ристалище являются герои и сюжеты — образцы и образы героического поведения и деятельности — пища для литературных произведений и зрелищ.

Развитие — это тоже война. Проходя через серию конфликтов, старое и новое сталкиваются, и победа в их борьбе знаменуется обретением нового качества. Таково предназначение тренинга. Качество, в свою очередь, даёт своему носителю — человеку, воину — способность и возможность действовать эффективно. Где эффективность — мера реализации идеального (замысла и цели) в материальном мире, как утверждает Франсуа Жюльен в «Трактате об эффективности».

И что есть корпорация как не войско?! Разве Правление компании — это не штаб, не военный совет? И разве Президент или Генеральный — не полководец? И не являются ли топ-менеджеры дружиной князя, ведущего свой населённый капитал — сотрудников-соратников (в том числе и потребителей) корпорации к его предназначению?

Известно: инновации выходят из военного дела. Не случайно этим языком хорошо владеют религия, политика, гуманитарные технологии (включающие управление, развитие общественных связей, маркетинг, дизайн). В деловом языке России 90-х было три языка: язык марксизма-ленинизма, язык западных «учебников для манагерских ПТУ» и язык криминальной среды. В том контексте военный язык стал для многих представителей нового класса своим — понятным, корневым, эффективным и мобилизующим. Вот почему так часто управленческие техники и технологии политических кампаний описываются именно в языке войны.

Холодное и горячее

Холодная война, как считалось, — метафора «горячей», кровавой войны. Однако если мы всмотримся внимательнее, то «горячая война» может оказаться метафорой «холодной». Ведь в так называемом начале человеческой истории войны между людьми были отражением, переносом («метафора» в переводе с греческого и есть перенос)  войн богов, высших сил. Со временем менялись плацдармы и воины. Но сущность оставалась та же. Война тонких, высоких сил между собой или война тонких против грубых сил. Война Добра и Зла, Космоса и Хаоса. Мы обнаруживаем это, читая мифы, эпосы и сказки. Гуманитарные технологии обналичивают невидимых врагов, делая холодную, бархатную войну явной. Повышая образовательный уровень тех, против кого она ведётся. Оспособляя боевыми искусствами холодной войны.

«Холодное» понимание войны переводит спор пацифистов и милитаристов в другое измерение. Туда, где насилие превращается в усилие, конкуренция между соперниками — в конкуренцию с собой, а развитие — в сдвиг предела собственных возможностей. Таким образом, выбор между войной и невойной становится выбором между насилием (претерпеванием насилия) и усилием. При этом важно понимать: преодоление себя и сопротивления реальности — это проект.

Невидимая брань, внутренний джихад, воинство Христово. Русские предприниматели, благословляемые Православной Церковью на освоение новых территорий. Монашеско-рыцарские ордена, превращавшиеся в бизнес-корпорации и обраставшие банками, обеспечивавшими исполнение миссии. Капитализм, выращенный протестантской этикой. Казалось бы, всё это более чем далеко от нас. Однако если мы вспомним ХХ век... Вспомним японские корпорации, основывающиеся на кодексе самурая. «Бизнес в стиле дзен», «Нетократию», «Диалектику переходного периода. Из ниоткуда в никуда». А если кто-то припомнит и масонский заговор, то впору поинтересоваться: а что такое заговор? И не переводится ли это слово с конспирологического языка на язык дела как «проект»?

Бизнес — это война?

Бизнес — это война? Неочевидно. Старые западные учебники для «манагерских ПТУ» учат, что бизнес — это такая особая занятость, имеющая своей целью извлечение прибыли. Там почти ничего не говорится ни о войне, ни о боевых искусствах. Хотя, конечно, мы иногда встречаем определение бизнеса как войны за души, сердца клиентов и потребителей. Или бизнеса как войны с конкурентами. Но стоит раскрыть новую книгу «Корпоративные войны», адресованную, как в ней утверждается, корпоративному Макиавелли, возникает вопрос: так кто же ведёт эти войны, если не философы?

Экономика знаний, интеллектуальный и человеческий капитал, управление знанием, алхимия финансов — на что указывают эти ставшие обычными весьма странные словосочетания?

У бизнесмена-воина есть имя. В русском языке — это предприниматель. В английском — entrepreneur. Тот, кто осваивает рубежи, продвигая границу.

Время метафоры войны, под знаком которого прошёл дикий капитализм, проходит. Приходит время прямого значения этого слова. Что как не войну за собственное становление предстоит вести новому классу уже в ближайшее время?

Но чем, кроме тонких боевых искусств, он сможет её вести? Но чтобы захотеть овладеть ими и сделать это, ему неизбежно предстоит осуществить переход в новое качество.

Прошлый номер журнал «Со-Общение» вышел под девизом: «Деньги — аплодисменты мастерству». Размышляя о мастерстве, мы имели в виду в том числе и виртуозное исполнение бизнес-сценария. Мастерскую игру. Предпринимательское искусство. Заметим: искусственно всё, что создано человеком. И когда человек оформляет стволы деревьев, камни, песок в виде дома, он в первую очередь организует, оформляет себя. Так Культура торжествует над Натурой.

Война не прекращается никогда...

 


Русское слово «война» восходит к древнеиндийским, древнеисландским, авестийским и другим корням, обозначавшим охоту, преследование. И как деятельность она, по всей видимости, возникла также из охоты. Аристотель пишет: «Искусство охоты есть часть военного искусства: охотиться должно как на диких животных, так и на людей, которые, будучи... предназначенными к подчинению, не желают подчиняться».

Если в древних мирах войны и поединки символизировали происходящее в изначальном мире (например, битву Хаоса и Космоса), то в мифах Древней Греции в войнах мешивались и люди, и герои, и боги. Философы же, посвящённые в египетскую и вавилонскую жреческую культуру, возводили войну в высший принцип — первоначало мира. У Гераклита она уподоблена Логосу и Истине: «Война есть отец всего, царь всего. Она сделала одних богами, других людьми, одних рабами, других свободными». Мир Пифагора — это и есть война, поединки чёта и нечета, мужского и женского, единицы и двойки.

Первые охотники стали первыми следопытами- исследователями. И историками — творцами историй. «Возможно, сама идея рассказа возникла в сообществе охотников, из опыта дешифровки следов. Охотник в этом случае оказался бы первым, кто «рассказал историю», потому что он был единственным, кто мог прочитать в немых следах связную последовательность событий», — пишет Карло Гинзбург. Ему вторит генеральный директор по воображению консалтинговой группы Dreamcompany Inc. Ролф Йенсен: «Будущее принадлежит хорошим рассказчикам. Это прибыльное дело».

В греческом языке то, что относится к обществу (полис), близко к тому, что относится к войне (полемос). Русское «рать» родственно греческому eris — состязание, ссора и ergon — «дело», древнеиндийскому retis — «нападение» и авестийскому eretis — «сила».

Важность войны, тренингов и боевых искусств для древних греков отражена и в том, что мир, вселенную, порядок, красоту они назвали словом, обозначавшим изначально военный строй, — космосом. Арес, бог войны, дал корневую основу таким словам, как arete, harmonia и orchestra... Кстати, и олимпийские игры выросли из древних сакральных игр, воспроизводящих игры богов.

Занятие благородных — война и подготовка к ней: состязания, тренинги, совершенствование в овладении боевыми искусствами. В том числе — интеллектуальными: искусством размышления, публичного выступления, победы в споре. Эти искусства были особенно важны для греческих аристократов, боровшихся за власть на агоре (греческой Госдуме). Не случайно роль софиста — тренера интеллектуальных боевых искусств — считалась одной из прибыльнейших. В список качеств воина Платон включает и владение философией: «Безупречный страж государства будет... обладать и стремле- нием к мудрости, и стремлением познавать».

«Не найдется ничего более единого, более содружественного, чем жизнь гражданина и воина, — пишет Макиавелли в трактате «Военное искусство». — Самое полезное для войск — это упражнения; недаром они производились у древних ежедневно».

Забыв о тренингах, расслабившись, греки проигрывали. Тем временем «римский народ подчинил себе вселенную благодаря военным упражнениям... и выучке», — пишет Флавий Вегеций Ренат в «Кратком изложении военного дела».

«Никому не избежать экономики войны», — заявляет Жак Деррида, анализируя современное ему и нам мироустройство. Если жизнь и история — это тренинг, то можно пожелать лишь того, чего пожелал выпускникам российских школ 2004 года известный мастер дзюдо Владимир Путин, — удачи!

Дата публикации: 15:43 | 22.09


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.