Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2004/6/practice/3


Развитие-шаг за предел реальности

Беседа с писателем-фантастом, редактором, издателем и гуманитарным технологом Николаем Ютановым, конечно, не случайна в этом номере. Она — о том, что такое фэнтези, об истории жанра, специфике русского фэнтези, предлагающего читателям альтернативные истории. Размышления о будущем литературы, её влиянии на общество и его историю, а также о том, чем может быть полезно чтение фэнтези и как превратить его в тренинг — из первых рук. Вернее, уст профессионала.

— Почему и зачем вы пишете и издаёте именно фэнтези? В чём миссия вашего издательства?

— Современный мир стремится быть принципиально реалистичным. Предельная приземленность обеспечивает статусную значимость любой персоны. Человеки, занимающиеся серьёзным делом, всегда предметны, конкретны, реальны, до смешного нетерпимы к фантазии. Гротескно самодостаточны писатели-реалисты. Человеки, как правило, избыточно самонадеянны: вот реальность, и только реальность, плюс сопровождающий её свободный вымысел. Но исторически мир изначально фантастичен. В бесконечном океане невероятного плавает островок-копейка настоящей реальности. Мир придумывался как фантастичный и лишь потом подвергался упрощению до реального. Но никак не наоборот.

Миссия издательства в течение всего времени его существования — представление изначальной и естественной фантастичности мира. Наша компания изначально позиционировалась как издательство фантастической и классической литературы. Фантастическая литература, безусловно, литература новая, инновационная, предназначенная для освоения и осознания неведомого. А классика... когда-то она тоже была фантастикой: Рабле и Дефо, Булгаков и Гоголь, мифы и апокрифы.

— Что в читателе затрагивает фэнтези и что она пробуждает?

— Прародителями фэнтези, безусловно, выступили классические сказочные истории-квесты. От сказок «Тысячи и одной ночи» до русских сказок-путешествий «Пойди туда, не знаю куда» или «Сказки о молодильных яблоках и живой воде». А они структурно восходят к деяниям героев античности. В основе фэнтезийного романа всегда лежит история магического путешествия. Герой совершает путешествия за горизонт привычной реальности. Выходит за пределы того мира-копейки, за абсолют и самоценность которого так упорно билась советская литература. Путь героя проходит через непременные небесные или подземные пажити, где у него появляется шанс пройти неведомую инициацию и обрести новое знание. Ну а если, пройдя через аркаду богов, герою удаётся вернуться в свою реальность и принести знание в свой мир-копейку, этот мир меняется, иногда катастрофически. Но его (мира) номинал резко увеличивается на бескрайнем поле игры миров. При этом, перефразируя Лоренса Даррелла, «реальность воссоздаётся заново». Собственно, «воссоздание реальности заново» и есть основная социальная работа, производимая романом-фэнтези. Но, памятуя известную притчу: не романа, содержащего атрибутику фэнтезийного действа, а романа, где вся эта атрибутика работает...

— Чем может быть полезно фэнтези управленцам, консультантам, гуманитарным технологам, госслужащим, студентам?

— От классических «Корабля Иштар» Абрахама Мерритта и «Сапфировой богини» Дэймона Найта к послевоенному «Темному миру» Генри Каттнера шло простое предложение для читателя: не жди, выбери тот мир, где ты будешь богат, знатен и ответственность за мир будет лежать на тебе... Несколько странная мотивация побега от действительности (вне формата«Как всё надоело!»), но предложение на побег присутствовало явно. Затем грянули 60-е годы и резко переформулировали задачу. Революция сознания породила несколько новых волн в искусстве и бизнесе. И одна из самых ярких — безусловно «новая волна» американской фантастики. В жанре фэнтези самыми яркими звёздами «новой волны» стали Урсула Ле Гуин и Роджер Желязны. Именно в их романах (в первую очередь в цикле о Земноморье и в Янтарных хрониках) была поставлена и решена задача о магическом путешествии, откуда герой приносит не только решения об изменении, но и умение, практику такого изменения.

Управленцам и консультантам, гуманитарным технологам и госслужащим, студентам и научникам — всем участникам социальной игры, кто поддерживает рамку развития, техники «объективного солипсизма» от магистров Ле Гуин и Желязны следует как минимум знать. А ещё лучше — осознавать. Хотя бы по принципу аналогий: любой ход на развитие — шаг за предел реальности. И понимать, что эти техники могут применены как их рыночным и управленческим сегментам, так и к ним самим.

— В чём специфика русского фэнтези?

— Замечательный испанский художник Луис Ройо в интервью, которое он дал «Независимой газете» на конгрессе фантастов России «Странник» в Санкт-Петербурге, так охарактеризовал русский характер: «Русские, как мне кажется, тоже не очень боятся смерти. Но вы относитесь к этой теме серьёзнее, трагичнее, монументальнее — севернее»1. Русское фэнтези имеет тенденцию к масштабности действа, высокой трагичности, запредельной сложности определяемой задачи и движению по грани жизни и смерти. Оно граничит с магическим реализмом и склонно к формированию если не абсолютных текстов, то гипертекстов. Русская литература всегда стремилась прописать мир. Эхо такого устремления присутствует во всех глобальных социальных или терраформирующих проектах России. Это и задает мотивацию национального интереса к глобальным задачам невероятной сложности. Русское фэнтези находится в развитии, его оригинальное звено, сформировавшееся в последнее десятилетие XX века, получит новый виток сейчас — в начале XXI.

— Ежегодно в Санкт-Петербурге под вашим руководством проходят междисциплинарная конференция «Форум Будущего» и Конгресс фантастов России «Странник». Поддержание этих мероприятий — достаточно сильный инструмент не только по исследованию поля современной русской фантастики, но, возможно, и по его управлению. Удаётся ли оценить основные тренды в развитии современной русской фантастики, и в первую очередь фэнтези?

— Работой писателей как минимум наивно управлять. Я готов пошутить: писатель первичен. Но вот интенсивные семинары междисциплинарного характера, предоставление возможности ознакомиться с современными геополитическими и геокультурными представлениями, возможность прямой дискуссии с предпринимателями, учёными, чиновниками, журналистами — просто необходимы для писательского сообщества. Это даёт возможность им оперировать рамкой современного быстро меняющегося мира и проводить рефлексию своей творческой деятельности. Позволяет обоснованно сделать выбор личной позиции. Равно как издателю — сделать выбор своего автора. Наступил момент, когда возникла необходимость отрефлектировать ситуацию в российском книгоиздании и определить вероятный формат деятельности издателя нового времени.

Современное состояние российской литературы носит отчётливые признаки системного кризиса. Исчерпано смысловое пространство: за последние десятилетия в российской литературе не создано ничего или почти ничего существенно нового.

В условиях прогрессирующего обессмысливания мира писатель утрачивает позицию. Если в эпоху тоталитарных войн принципиальное значение имели взаимоотношения писателя и власти, то сейчас этот вопрос утратил всякое значение. Современная литература «не видит» реальных мировых проблем, поскольку такие проблемы могут быть обозначены только в новом языке.

«Семантический вакуум» приводит к тому, что новые смыслы подменяются «коктейлем» из смыслов, известных ранее (постмодерн), вместо серьёзной темы используются симулякры, подобные «противостоянию» глобализма и антиглобализма или цивилизации и террора. И фигура писателя низводится до социальной «маски», «роли».

Вслед за «потерей автора» литературе пришлось потерять и читателя. «Смысловой голод» вкупе с коммерциализацией издательского дела привели к полному нежеланию покупателей книг глубоко вникать в их содержание. В общественном сознании писатель утратил позицию пророка и приобрёл сервильный статус. Ситуацию усугубили моральный релятивизм и ложная политкорректность, характерные для современной российской так называемой «серьёзной литературы».

Кризис литературы спровоцировал резкое ослабление позиции средств массовой информации. Хотя СМИ по-прежнему претендуют на статус «четвёртой власти» и политической силы, в действительности они утрачивают и во многом уже утратили своё влияние на общество. И возникший «вакуум информационной власти» ничем и никем не заполнен.

В возникших условиях представляет интерес «глубокая разведка» будущего литературы: анализ кризиса, изучение основных трендов, определение локусов развития. Такой анализ может быть корректно провёден методом сценирования, подразумевающим правильно организованную мыслекоммуникацию.

22–23 сентября 2004 года на конференции «Форум Будущего» в теме «Литература эпохи преодоления постиндустриального барьера» предполагается рассмотреть тренды и перспективы развития издательских проектов в России. Наше намерение — практическое преодоление «смыслового кризиса» современной российской литературы.

— Что делает фэнтези как литература, рассказывающая об историях возможных миров?

— Ближайшая родственница фэнтези — альтернативная история. Фэнтези позволяет читателю сыграть неоднократно разные версии истории мира или магических путешествий, а через порожденный ею грандиозный социальный феномен — ролевую игру выводит эту возможность в реальность. И если посмотреть на такое моделирование отстраненно, то становится ясно, что придуманный Аркадием и Борисом Стругацкими Институт экспериментальной истории запущен как народный социальный эксперимент: при помощи литературных текстов и ролевых сессий анализируется вероятностная картина реальной и магической истории мира, модули настоящего и Будущего. Вероятностная литературная история прописывает достаточно комплексно и психологию, и экономику разной степени простоты, и политические последствия, и, конечно, трансценденцию.

Сто шестьдесят лет назад французским писателем был создан альтернативно-исторический и в общем-то фэнтезийный роман. Там была и инициация молодого героя на первых подвигах и позиционировании в мире, было там и магическое путешествие за пролив с риском проиграть всё: жизнь, статус, любовь. В романе присутствовала магия — если угодно высшая форма общественной связности: настоящая и непоколебимая дружба четырёх героев. Их магия была высшей и всепобеждающей. Великий Дюма создал новый сюжет и новый тип героя, способного удерживать связность столь высокого уровня, который оказался не под силу всей мощи французского королевства.

Я смею утверждать, что фэнтези, как вид литературы, в настоящее время объединяющий в себе и авантюрный, и плутовской, и сказочный романы, упорно ищет новый сюжет-архетип и, естественно, новый архетип героя, которые смогут создать представление новой зарождающейся трансценденции нашего мира.

Дата публикации: 11:22 | 23.07


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.