Виктор Осипов специально для «Со-Общения» panda7@mail.ru Версия для печати Послать по почте Очевидно, что политическим консультантам и технологам приходится работать в языке и с языком, занимая по отношению к нему креативную и рефлексивную позиции. Особенное внимание языку приходится уделять именно политтехнологам Русского Мира, ведь они имеют дело с богатым, подвижным и разнообразным русским языком. На высоких уровнях языкоделания неизбежно возникает вопрос о целях и ценностных основаниях, заложенных в языках. А также о целях и ценностных основаниях собственной деятельности.

Обсуждать язык – значит не его, а нас самих привести к местопребыванию его сущности: собраться в событие. Мартин Хайдеггер, один из самых мощных языкоделов ХХ века. Язык – знаковое средство воздействия друг на друга людей единой языковой принадлежности для достижения самых различных целей.

Михаил Петров, культуролог.

Людвиг Витгенштейн в начале ХХ века писал в Логико-Философском трактате, что язык и мир одинаковы по внутренней структуре, в связи с чем выход за пределы языка (рефлексивная позиция по отношению к миру и языку) невозможен. Во время его путешествия по Италии один неаполитанец постучал по нижней поверхности подбородка (один из жестов неаполитанского диалекта), обозначив таким образом свое пренебрежительное отношение, и спросил: «Как эти формы связаны?». После этого Витгенштей написал другой текст, в котором было сделано утверждение о принципиальной неоднозначности знаков, что делает возможным изменение языка и вообще деятельность благодаря наличию люфтов, зазоров, трения в семантике. Это семантическое трение – ресурс языкоделов, точка опоры и приложения усилий. В т.ч. совместных усилий политтехнологов Русского мира. Если внутри одной коммуникации, одного языка понимание затруднено семантическим трением, то тем более тяжелой оказывается коммуникация разных языков.

Вопрос о том, почему языки разные, давно привлекал внимание людей. Это ведь как-то неудобно, значительно затрудняет общение и совместную деятельность. Как всегда  было в истории, ответом на актуальную проблему стал миф -  сюжетный рассказ о строительстве Вавилонской башни и последующем разделении языков.

Эта история, если задуматься, очень сомнительна. За ней проступают гностические представления о злокозненном демиурге. Демиурге, который боится людей и всячески мешает их деятельности. Который мстит людям, наказывает их.

Но это же не единственно  возможное отношение к демиургу. Мы вполне можем предположить (и существует серьезная традиция так предполагать), что высшие существа настроены по отношению к человеку по меньшей мере доброжелательно. На это, например, могла бы указывать история Иисуса.

На основе такого предположения мы можем спросить – зачем  языки отличаются друг от друга?

Возможно, само это различие играет какую-то позитивную роль, необходимо для существования и развития человечества. Может быть, это не наказание, а необходимое средство для реализации замысла? И в чем тогда другой миф?

Ответ на заданные вопросы не входит в задачи этого текста. Однако противопоставление гностическому мифу о Вавилонской башне другого возможного подхода может стать очень эвристичным  для осмысления языкового многообразия и работы с языками.

В деятельности мы всегда имеем дело с целями. И при этом – заметим этически – с добрыми целями. Допустим, поэтому, что многообразие языков зачем-то нужно…

Но здесь сразу встает вопрос, который переводит наше рассуждение из сферы мифологии в сферу лингвистики.

Эмпирически понятно, что языки отличаются. А чем, собственно, они отличаются?

Лингвистика отвечает на этот вопрос всем своим терминологическим аппаратом. Языки отличаются лексикой, грамматикой, семантикой, синтаксисом и прагматикой, особенностями письменности…

Можно обобщить все это (довольно грубо, но точно) – языки как знаковые системы отличаются разными средствами выражения смыслов.

Языки – это инструменты для достижения каких-то целей.  Принято считать, что основная функция языка - быть средством общения. Однако многообразие языков препятствует общению.

Может быть, необходимо, чтобы мир выражался разными способами? Никакой язык не в состоянии отразить все многообразие мира – в той мере, в какой это необходимо для… Для чего? Ну, предположим, что для развития…

Многообразие языков – это еще и доказательство возможности сознательной работы с существующими языками. Доказательство возможности их развития, которое можно понимать как «многообразие во времени». Язык отличается не только от другого языка, но и от самого себя, бывшего раньше или будущего…

Меняются средства выражения – меняются от языка к языку, меняются внутри одного   языка.  Мы вполне можем допустить, что эти изменения характеристик инструмента связаны с изменением характера реализуемых целей и решаемых задач.

В разные периоды времени разные языки выходили на первый план, были языками  философии, теологии, науки, международного общения – определяли развитие.

Греческий, латинский, французский, английский…Ситуация  требовала тех или иных средств выражения, а средства выражения, в свою очередь, влияли на ситуацию.

В книге «Язык. Знак. Культура» Михаил Петров высказывает предположение, что  базовым для европейской цивилизации является различие флективных и аналитических языков. Аналитический язык характеризуется жесткой заданностью порядка следования слов в предложении. И поэтому аналитический язык – язык приказов, жесткого подчинения, консервации. Флективный характеризуется свободой выбора. Для иллюстрации можно взять английский язык, где предложение можно сказать только один раз, и русский, где предложение из 10 слов можно сказать более трех миллионов раз, переставляя порядок и связность слов. Русскоязычный каждый раз выбирает один вариант из огромного множества; англичанин не выбирает, а подчиняется жесткой структуре своего языка.

Древнегреческий язык (как и и русский) – язык флективный. Новоанглийский язык – аналитический.  Поэтому греческий язык стал языком философии, Нового Завета, а английский – языком науки, овладения природой и территориями (вспомним колонизацию). Заметим, что философия уже не пишется на греческом языке, находя себя в немецком и французском, пытающимся перейти от «научного» стиля к литературному. Наиболее флективен среди современных языков русский, философия которого изначально обвинялась в излишней литературности и «проповедничестве». Самый яркий пример – Достоевский.

Внутри греческого языка благодаря его внутренней свободе были созданы такие концепты, как возможность, выбор, целевая причина, противоречие. В жестко заданном пространстве новоанглийского развивались другие концепты – однозначная связь причины и следствия, стимула и реакции, свойства и поведения, объективная реальность. Греческая философия говорила о мыслительном и целевом, английская – о причинном, рефлекторном, чувственном.

Возможны разные подходы к тому, какие различия в средствах выражения (между языками в синхронии и внутри одного языка в диахронии) являются ключевыми – различия в типе письменности, в синтаксисе, в способах членения мира (семантике), лексике и т.п.

И здесь необходимо отметить, что выделение значимых различий  языков – это необходимое условие для работы с языками, для их сознательного развития.

Выделение значимых различий – выделение того в языке, что определяет язык, делает его таким или иным относительно поставленных языковым проектировщиком целей. Таким образом, выделение значимых различий – это выделение того в языке, что может стать предметом воздействия.

Есть несколько более или менее фантастических примеров работы с языком. Наиболее яркий – описание создания новояза в книге Оруэлла «1984».

Все глаголы были сделаны переходными, потому что это утверждает «власть человека над природой». Что стоит за этим шагом в работе с языком? Представление о том, что различие «переходность-непереходность» глаголов является значимым для деятельности. Переходные глаголы – это глаголы, которые употребляются только с дополнением, жестко связывая глагол и конкретный объект глагольного воздействия.

То есть – языки с преобладанием переходных глаголов способствуют «покорению природы», а языки без переходных глаголов – препятствуют. Т.е. – в пределах одного языка можно увеличить количество переходных глаголов, сделав его более пригодным для решения актуальных для языковых проектировщиков проблем.

Впрочем, пример Оруэлла, хоть и яркий, возвращает нас типологически к представлениям о «злом демиурге». В данном случае речь не идет о высших существах, но идет о неких злокозненных властях, «манипулирующих» людьми с неприглядными целями.

Было бы слишком в духе конспирологии предполагать, что есть некие организации, которые занимаются работой с языком (языками) на всем протяжении истории человечества. Делают их и делают их такими или иными для достижения разных в свой черед целей. И ко всему прочему эти цели являются благими…

Однако внимательный наблюдатель сможет увидеть множество проявлений такой деятельности в истории человечества. С языками работают, и работают сознательно – создают новые, изменяют существующие. Работают настолько активно, что говорить о «естественных языках» как-то даже неловко. Каждому поколению при этом, конечно, достается как бы естественный (для них!) язык. Но этот «естественный язык» создан и создается теми, кто предпринимает для этого проектные усилия.

И картина оказывается гораздо более светлой, если модель для работы языкового проектировщика – не негативные мифы (типа мифа о Вавилонской башне), а мифы позитивные, которые еще, может быть, предстоит создать…

Хайдеггер в «Письме о гуманизме» сказал, что «Язык – это дом Бытия». Какой дом, каким образом и какие со-бытия можно построить на широких просторах языка и русского языка в частности? Зачем миру разные языки – разные Миры? Этим вопросом мы приглашаем к беседе гуманитарных технологов, лингвистов, философов, поэтов, историков. Продолжение темы – в следующем номере.

Добавить комментарий

Комментарии публикуются без какой-либо предварительной проверки и отражают точку зрения их авторов. Ответственность за информацию, которую публикует автор комментария, целиком лежит на нем самом.

Однако администрация Soob.ru оставляет за собой право удалять комментарии, содержащие оскорбления в адрес редакции или авторов материалов, других участников, нецензурные, заведомо ложные, призывающие к насилию, нарушающие законы или общепринятые морально-этические нормы, а также информацию рекламного характера.