Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2004/3/op/1


Искушение политикой

В предыдущих номерах «Со-Общения» неоднократно обсуждалась тема сопряжения практической политики и актуальной культуры. Мы продолжаем дискуссию на эту важную тему. Уже с конца 80-х годов, еще в так называемый перестроечный период, культура (советская культура), а точнее, ее человеческие, кадровые ресурсы были активно включены в политику. Каким образом? Через конвертацию в политическое влияние ресурса общественного признания, которым обладал целый ряд советских писателей, деятелей кино и театра. Это продолжалось в 90-е годы. Продолжается ли сейчас?

С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА?..

Собственно, деятели культуры в пору перестройки и были зачастую первыми публичными политиками, ибо эта категория людей, во-первых, позволяла себе мыслить (что в то время уже являлось привлекательной новизной), и мыслить нестандартно, во-вторых, имела первичные навыки управления массовым вниманием, а также сформированными в профессиональной среде навыками воздействия на общественное мнение. В конце концов широкой аудитории были неизвестны имена подлинных «антисистемщиков» то есть деятелей диссидентского сообщества, но были отлично известны имена прозаика Бориса Васильева или режиссера Марка Захарова. Именно эти люди (а также ряд других) в силу их «опознаваемости» и стали серьезным политическим ресурсом сначала Михаила Горбачева, а позднее — Бориса Ельцина. В тот период «наивной политики» поддержка ими либерального курса реформ активно использовалась политической группой, связавшей свое будущее с либеральным курсом. Благо, что деятели культуры отдавали свою поддержку, практически ничего не требуя взамен.

Впоследствии, кстати, именно это отсутствие собственных политических интересов (или проблема с их осознанием) и было вменено членам этой группы в качестве их стратегической ошибки. В большинстве своем лидеры советской интеллигенции не смогли или не захотели обменять свой политический ресурс на материальные или статусные блага. Но, как говорится, Бог с ними — их энтузиазм под-питывался ощущением собственной общественно-политической значимости и востребованности. И всё же следует признать, что как минимум они могли претендовать на закрепление за собой функции постоянно действующего при руководстве интеллектуального штаба реформ. Однако не произошло даже и этого. И потому многие из этих талантливых и энергичных энтузиастов, осознав, что по сути ничего не выигрывают от участия в политическом процессе, вернулись в сферу собственно культурной деятельности. Другие же и поныне пребывают в статусе «интеллигенции многоразового использования».

АХ,АЛЕКСАНДР ИСАЕВИЧ, АЛЕКСАНДР ИСАЕВИЧ…

Исправить эту досадную ошибку несколько лет спустя попытался Александр Солженицын, умело обставивший свое триумфальное возвращение в Россию как масштабную PR-акцию. Вспомните этот проезд через всю страну поездом, отметьте аккумулирование на стоянках «народных чаяний и плачей» и оцените — как финальный аккорд — выступление перед депутатами Государственной Думы. Трудно утверждать, насколько всерьез Александр Исаевич в то время на это рассчитывал, но и ему не удалось стать центром интеллектуального притяжения при штабе тогдашнего руководства страны. Художественно-интеллектуальный потенциал Солженицына остался невостребованным в реальной политике, ну а почетная, но декоративная роль «властной совести» позднее была перепоручена парламентскому ом-будсмену. Ныне отшельни-чествующий Солженицын — «живой труп» российской политики — превратился в своего рода символическую компенсацию телу В.И. Ленина в Мавзолее.

Желая засвидетельствовать перед обществом свою антитоталитарную природу, разнообразные политики «припадают» к Солженицы-ну, оставляя при этом разумно нетронутыми его идеологические конструкции и прожекты отечественного обустройства. Таковой была попытка Бориса Ельцина всучить Солже-ницыну орден. Не менее знаковым был и визит к писателю Владимира Путина в самом начале его первого президентского срока, когда и таким вот образом нужно было отвечать на вопрос Who is mr. Putin?

«ЧЕГО ИЗВОЛИТЕ» НА СРЕДНЕМ УРОВНЕ

Однако куда более по-эксплуататорски жестким было рьяное использование деятелей культуры в пред-выборной борьбе в середине 90-х годов. Сводилось оно к не такой уж и сложной, а проще сказать — вполне банальной трехуровневой схеме:

Уровень 1. Включение ряда известных деятелей культуры в тот или иной партийный список — «украшение списка», с достаточно наивным расчетом по-литтехнологов на то, что какой-то смутный процент электората будет привлечен именами любимых артистов.

Уровень 2. Привлечение людей искусства к креативной и спичрайтерской работе в партийных штабах.

Уровень 3. Буйные и массовые агитационные концерты и туры типа «звезды эстрады за Бориса Ельцина».

Эта ситуация, казалось, имела все шансы претерпеть серьезные изменения с выходом на арену политической борьбы ряда деятелей современного актуального искусства, приведенных туда известным гале-ристом Маратом Гельманом. Впервые современное искусство попыталось претендовать на статус равного партнера политиков, и впервые политическая комбинация была разыграна на самом поле культуры.

СЕРГЕЙ КИРИЕНКО - ПОЛИТИЧЕСКИЙ КУЛЬТУРТРЕГЕР

Первым политиком общенационального масштаба, решившим всерьез использовать современное искусство как политический ресурс, стал тогдашний отставной премьер и один из лидеров молодого Союза правых сил Сергей Кириенко. Его ситуация в тот период не была простой — после дефолта 1998 года нужно было искать прочные и надежные рельсы для успешного возвращения в сферу большой политики. В качестве паровоза, везущего к этой цели, для Кириенко была использована технология конструирования конфликта с московским мэром Юрием Лужковым.

В выборе мишенью именно Лужкова было два плюса: а) благосклонное внимание к происходящему Администрации президента; б) почти стопроцентная безопасность для самого Кириенко и его партнеров, ибо считалось, что Лужков настолько неколебим, что у его людей и в мыслях быть не могло воспринять кириенковскую кампанию как нечто всерьез угрожающее благополучию мэра. Следовательно, можно было не слишком опасаться каких-то жестких ответных шагов. Вопрос стоял иначе: на каком поле следует обострить «конфликт»? И здесь, опять же как наиболее безопасное, тогдашними стратегами СПСбыло выбрано поле культуры: сталкиваться с Лужковым на поле экономики или же, скажем, социальной политики в сравнительно благополучной Москве было бессмысленно, а вот эстетические предпочтения мэра были действительно небесспорны. В 1999 году одновременно и наравне с официозными и безвкусными Днями города стар-т о в а л а к а м п а -ния Кириенко, инициировавшего арт фестиваль «Неофициальная Москва». Фестиваль шел в тесной связке с организацией «Московская альтернатива», которая была призвана аккумулировать конструктивную «низовую» активность москвичей и направлять ее по политическим каналам, проращивая столичное гражданское общество в неподконтрольных городскому правительству формах.

Сам же фестиваль представлял собой пестрое и веселое собрание всех и всяческих творческих людей, что можно было с успехом противопоставить тогдашнему унылому и серому «официальному стилю» лужковской Москвы.

То, что для Кириенко фестиваль стал победой, можно было понять уже во время массовой акции на площади Маяковского, когда множество журналистов окруживших появившегося там Кириенко, грозило стать действительно неисчислимым и попросту смять экс-премьера. Сточ-ки зрения присутствия ки-риенковского мероприятия в тогдашнем медиа-пространстве триумф был полный. Можно было с уверенностью констатировать, что фестивальная акция в совокупности с «нежной оп-позиционнос-тью» Лужкову вновь трансформировала статус Кириенко со скамейки запасных в разряд активно действующих политико в . Чуть позже это достижение было закреплено включением Сергея Кириенко в победоносную уже в скором будущем первую тройку СПС. За что, собственно, и боролись.

Однако не стоит думать, что «Неофициальная Москва» была построена на пустом месте. Фестивалю предшествовала громкая акция, связанная с противостоянием свободолюбивой артистической общественности придворному скульптору Зурабу Церетели. Предложение художников-активистов провести городской референдум о судьбе церетелевского уродца Петра I, надеявшихся, что горожане проголосуют за снос, привлекло изрядное внимание СМИ. Это, конечно, была талантливая и неожиданная PR-акция по самораскрутке инициаторов проекта. Но мало кто знает, что на самом деле изначально вся комбинация с Церетели была придумана для одного молодого бизнесмена, желавшего попробовать свои силы в политике. В те времена, однако, мало кто хотел ссориться с Лужковым, и после консультаций со своими деловыми партнерами молодой бизнесмен от участия в акции отказался. Напрасно. Медийный заряд акции был настолько мощен, что ее инициаторов стали узнавать московские таксисты.

«КУЛЬТУРНЫЕ ГЕРОИ» ВСЕГДА ИДУТ ВПЕРЕД

Вслед за «Неофициальной Москвой» в рамках предвыборной кампании Союза правых сил 1999 года стартовал фестиваль современного искусства «Культурные герои XXI века». Это уже была акция всероссийского масштаба, проходившая при поддержке региональных отделений СПСв более чем 40 регионах страны. Конечно, было бы наивностью утверждать, что именно этот проект сыграл ключевую роль в тогдашней победе СПС.

Более того, в процессе реализации проекта организаторам фестиваля приходилось вести «окопные бои» и на внутреннем фронте. Часть партийных функционеров СПСсреднего звена пыталась накинуть на конструкцию фестиваля цензурную сетку и отсечь от участия тех художников, которые не попадали в зону их эстетических предпочтений.

Из-за отдельных фамилий разыгрывались целые скандалы. Единственным эффективным рычагом воздействия на ситуацию оказался созданный организаторами фестиваля Экспертный совет, куда входили многие признанные и достаточно ) независимые люди. Именно эта их независимость и стала рычагом, который остановил «эпидемию цензурных ножниц», развивавшуюся в штабе СПСпо отношению к фестивалю.

Однако по итогам и с точки зрения интересов клиента успех был очевиден:

а) фестиваль стал своего рода паролем для определенной части продвинутого молодежного электората, ясно увидевшего, кто обращается к нему за поддержкой, заявляя: «Мы свои»;

б) количество непроплаченных откликов в центральной и региональной прессе зашкаливало за несколько сотен публикаций. Журналисты с удовольствием писали о фестивале — это была вроде и «не вполне политика», а искусство, но одновременно — политика, умеющая быть интересной. Это позволяло журналистам, обозревавшим культурную акцию СПС, не чувствовать себя ангажированными.

К сожалению, дальнейшие проекты по взаимодействию СПСи современного искусства ушли в небытие вместе с уходом Сергея Кириенко на должность полпреда президента в Приволжском федеральном округе.

ПРОЩАЙ, ПОЛИТИКА! НАВСЕГДА ЛИ?

Но, пожалуй, самой весомой причиной оттока современного искусства из области политики стала тенденция замещения креативных решений в рамках политических кампаний прямолинейной и часто грубой технологией использования административного ресурса. Случилось так, что площадка современного искусства была практически выведена за пределы последних выборов в Государственную Думу 2003 года. Журналистам и аналитикам осталось лишь смаковать остатки былого пиршества — фигуры Татьяны Толстой и Дуни Смирновой, интеллектуально обслуживавших предвыборную кампанию СПС.

Видимо, верно говорят некоторые обозреватели: похоже, правила игры действительно поменялись.

Период, когда политический процесс востребовал к участию неординарные, новаторские творческие кадры, похоже, завершился. Культуртрегеров в предвыборных штабах частично заменили профессионалы из спецслужб. А административный ресурс стал ломом, против которого у людей искусства да и большинства других людей приема действительно нет. Потому что когда ваши предвыборные ролики отказываются крутить по центральным каналам ТВ, то тут уже не помогут ни Тимур Кибиров, ни сам Михаил Афанасьевич Булгаков.

Каковы же могут быть сегодня конструктивные предложения деятелям культуры, неравнодушным к политическим реалиям? Уйти из сферы собственно политики. Сконцентрироваться на задаче влияния на общественное мнение через создание произведений искусства. Отвоевывать себе пространство в медиа у масс-культуры.

Что же касается некогда бурного «служебного романа» между политикой и искусством, то он, очевидно, на время закончен и невозобновим в прежних формах.

Дата публикации: 13:19 | 04.04


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.