Главная  |  О журнале  |  Новости журнала  |  Открытая трибуна  |  Со-Общения  |  Мероприятия  |  Партнерство   Написать нам Карта сайта Поиск

О журнале
Новости журнала
Открытая трибуна
Со-Общения
Мероприятия
Литература
Партнерство


Архив номеров
Контакты









soob.ru / Архив журналов / 2004 / Новый класс: лед тронулся / Оперативный простор

Мир: семь размышлений в мае 2003 года


Опыт диагностики

Субкоманданте Маркос
fzln@laneta.apc.org
Версия для печати
Послать по почте

О нездоровье мира говорят и пишут давно. Века. За это время предлагалось и тестировалось немало снадобий и методов хирургического вмешательства. Но всякий раз краткая или сравнительно долговременная иллюзия излечения (обретенная порой ценой большой крови) оказывалась лишь миражом. И потому такие недуги, как война, социальная несправедливость, разрушение культур, распад сообществ, вновь побуждают живые и смелые умы к поиску средств исцеления. Мы начинаем публикацию текста, автор которого – всемирно известный партизан, философ, публицист субкоманданте Маркос – один из немногих героев глобального терапевтического эксперимента, тестирующий его методы на себе. Предлагаем читателям «Со-Общения» его последнее большое эссе, впервые доступное на русском языке.

ВСТУПЛЕНИЕ

В то время как ветшают календари Власти и крупные медиакорпорации чередуют возглавляемые и организуемые мировым классом политиков фарсы и трагедии, внизу, у широкого и просторного подножия покачнувшейся современной Вавилонской башни не прекращается движение. И хотя зачастую его голос походит пока лишь на невнятное бормотание, многие вновь обретают слово и способность быть зеркалом и стеклом. В то время как сверху диктуется политика разобщения, в подвале мира все другие находят себя и другого — того, кто, отличаясь, тоже — другой и тоже внизу.

Участвуя в воссоздании слова-зеркала и слова-стекла, Сапатистская армия национального освобождения (САНО) вернулась к диалогу с общественными и политическими движениями и организациями мира. Сегодня мы обсуждаем с братьями и сестрами из Мексики, Италии, Франции, Германии, Швейцарии, Испании, Аргентины и Соединенных Штатов формирование новой общей повестки дня.

Речь не идет ни о заключении политических или программных договоренностей, ни о попытке создания новой версии Интернационала. Задача — не в объединении теоретических концепций или приведении понятий к общему знаменателю, а в нахождении и/или создании тем для обсуждения. Речь идет о строительстве теоретических и практических образов, которые могут быть видимы и ощутимы из разных мест.

В качестве вклада в эту работу САНО представляет настоящие размышления. Стремясь «застолбить» их в пространстве и времени, мы признаем свою теоретическую и практическую ограниченность, и прежде всего то, что нашему видению недостает глобальности. Но это наш первый вклад в создание мировой повестки дня. Мы благодарим мексиканский журнал «Ребельдия», предоставивший свои страницы для публикации этих размышлений, а также другие издания в различных странах мира, делающие то же самое.

ВОЙНА

В атмосфере постмодернистского стресса общества Власти война — это диван для отдыха. Катарсис смерти и разрушения улучшает самочувствие, но не лечит. Современные кризисы куда серьезнее кризисов прошлого, поэтому радикальный выход из них — война, предлагаемая Властью, опаснее войн прошлого. Сегодня глобализация — величайший в истории обман — не предпринимает ни малейшей попытки оправдать происходящее. Спустя тысячелетия после возникновения слова и вместе с ним разумных аргументов грубая сила вновь занимает решающее место в истории.

В истории консолидации Власти человеческое сообщество превратилось в сосуществование. Война делает это еще более очевидным. Схема пары «подчиняющий — подчиненный» определяет сейчас отношения внутри мирового устройства и стремится стать новым критерием «человечества» даже для самых разрозненных фрагментов планетарного общества.

Пустое пространство, оставленное государственными деятелями, сегодня заполняется управленцами и карьеристами. И в ситуации кажущейся капиталистической упорядоченности стратеги корпораций (уже не только читающие и старающиеся применять на практике Тзуна-Цу, но и обладающие ресурсами для выполнения необходимых передислокаций и маневров) предусматривают войны военные (наряду с войнами экономическими, идеологическими, психологическими, дипломатическими и др.) в качестве одного из элементов своей маркетинговой стратегии.

Рыночная логика (максимальная прибыль — всегда и любой ценой!) замещает традиционную военную (разрушение боеспособности противника). А в случае, если международное право этому мешает, оно должно быть или проигнорировано, или уничтожено. Времена обоснованных оправданий закончились, сейчас можно не придавать особого значения ни «моральным», ни даже «политическим» оправданиям войны. Международные организации превратились в бесполезные и обременительные памятники прошлого.

Для общества Власти человек может быть либо клиентом, либо преступником. Для поощрения первого и уничтожения второго политики придают незаконному насилию Власти видимость законности. Война уже не требует законов, которые ее «оправдали бы» или «признали бы правомочной». Достаточно лишь того, чтобы политики объявили ее и подписали соответствующие приказы.

Если правительство Соединенных Штатов присвоило себе роль «полицейского» в Гиперполисе, следовало бы задаться вопросами: какой порядок оно стремится поддерживать? Чью собственность собирается защищать? Каких преступников будет преследовать? И какой закон даст ему право на подобные действия? То есть кто они — те другие, от которых должно защищаться общество Власти?

Для ведения войны нет худших командующих, чем профессиональные военные. Поэтому и раньше величайшими полководцами и истинными победителями в войнах (не сражавшимися на поле брани) были политики, государственные люди. Но если сегодня их больше не осталось, то кто же командует нынешней войной за мировое господство? Сомневаюсь, что кто-нибудь, находясь в здравом рассудке, будет утверждать, что войной в Ираке командовали Буш или Рамсфелд.

Таким образом, одно из двух — командуют или военные, или невоенные. Если это военные — результат можно будет увидеть очень скоро. Военный не остановится, пока противник не будет полностью уничтожен. Уничтожить его полностью, — значит, не нанести ему поражение, а именно уничтожить его, покончить с ним, ликвидировать. В этом случае выход из нынешнего кризиса — лишь прелюдия к кризису куда большему, кошмар которого просто неописуем.

Если же это не военные, то кто же? Можно ответить — корпорации. Логика корпораций обычно подавляет логику индивидуальную и заставляет ее действовать в своих интересах. Как живое и разумное существо, корпорация дрессирует своих членов для движения в заданном направлении. В каком? К прибыли. При этой логике деньги направляются туда, где есть лучшие условия для быстрой, растущей и постоянной прибыли. Очевидно, что на этом пути рано или поздно одна корпорация сталкивается с другой.

Станут ли итоги иракской войны разрешением кризиса в отношениях между крупными корпорациями? Нет, по крайней мере в ближайшем будущем. Продолжительность отвлекающего эффекта этого конфликта для претензий национального-государства-претендующего-стать-супернациональным равна времени рекламного ролика. «Мы уже победили Ирак, — скажут граждане Соединенных Штатов, — а теперь? Новая война? Где? Это и есть Новый Мировой Порядок? Война, ведущаяся везде и постоянно, прерываемая только рекламными объявлениями?»

КУЛЬТУРА

Бессильно свалившееся на диван войны общество Власти перебирает свои комплексы и страхи. У них множество имен и лиц, но есть один общий знаменатель — другой. До глобализации этот другой находился где-то очень далеко во времени и пространстве, но сейчас хаотическое строительство Гиперполиса привело его сюда — на «задний двор» общества Власти.

Культура другого становится ненавистным зеркалом. Но не потому, что отражает власть во всей ее алчности и жестокости, а потому что рассказывает историю другого. Другой не только не зависит от навязываемого ему извне «я» Власти, но и обладает собственной историей и достоинством, даже не подозревая о существовании этого «я» или о его возникновении в будущем.

В обществе Власти за маской личного успеха скрыто поражение человека в его искусстве жить вместе с другими, в его коллективной сущности. А маска, в свою очередь, скрывает тот факт, что успех стал возможен за счет разрушения другого, коллективного существа. В течение десятилетий в воображении Власти слово «коллективное» отождествлялось с такими понятиями, как «злое», «незаконное», «ненавидящее», «жестокое», «беспощадное». Другой — это облик восставшего Люцифера из новой Библии Власти (проповедующей не искупление, но подчинение), поэтому необходимо вновь изгнать его из рая. Вместо пылающего меча — крылатые ракеты.

Настоящее лицо другого — это его культура. Язык, верования, ценности, традиции, история создают коллективное тело народа, позволяют ему отличаться от иных народов и, исходя из этого отличия, общаться с ними. Нация без культуры — это нация без лица: без глаз, без ушей, без носа, без губ… и без мозга.

Разрушение культуры другого — самая полная форма его уничтожения. Грабеж культурных сокровищ Ирака не был результатом недосмотра со стороны оккупационных войск. Это была еще одна боевая операция. В великих войнах великие тираны и палачи прилагали особые усилия к разрушению культуры. Схожесть между ненавистью к культуре у Гитлера и у Буша не результат того, что они оба обладают одинаковыми чертами сумасшествия. Схожесть — в проектах подчинения мира, вдохновлявших когда-то одного и не дающих покоя другому.

Культура — одна из немногих вещей, до сих пор поддерживающих жизнь в национальном государстве. Уничтожение культуры станет контрольным выстрелом. И никто не придет на похороны. Причем не из несознательности, а изза нехватки «рейтинга».

НАЦИОНАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО И ПОЛИС

В умирающем календаре национальных государств власть принимать решения принадлежала политикам. Она учитывала в свою очередь мнение других властей — экономической, идеологической и общественной, но обладала по отношению к ним относительной автономией, дающей власти возможность «видеть дальше» и вести национальные общества к определенному будущему. В этом будущем власть экономическая не только оставалась властью, но и становилась все более и более мощной.

В искусстве политики артист полиса — правитель был специализированным вожаком, знатоком гуманитарных наук и искусств, включая военное. Мудрость правления заключалась в адекватном обращении к разнообразным ресурсам государственной власти. Большее или меньшее обращение к одному или нескольким ресурсам определяло стиль правления. Равновесие между управлением, политикой и репрессиями характеризовало продвинутую демократию. Большой удельный вес политики, малый – управления и скрытые репрессии имели место в случае популистского режима. Массовые репрессии и ничего в сфере политики и управления были типичны для диктатуры.

В те времена в международном разделении труда странам «развитого» капитализма в качестве правителей соответствовали государственные мужи (или жены), странам же «неполноценного» капитализма полагалось иметь правительства горилл. Диктатуры отражали истинное лицо современности — лицо чудовища, жаждущего крови. Демократии не только были масками, скрывавшими эту иную, подлинную суть тех, кто их носит, но и готовили народ к новому этапу развития, где деньги найдут лучшие условия для самоувеличения.

Глобализация отмечена не только революцией цифровых технологий. Всегда существовавшее стремление Денег к транснационализации нашло пути и условия, позволяющие разрушить преграды на пути к их мечте — завоевать своей логикой всю планету. Одна из помех — границы и национальные государства являлись и являются объектом мировой войны (четвертой). Национальные государства вступают в эту войну, испытывая острейшую нехватку средств экономических, политических, военных, идеологических и, как показали последние войны и соглашения о свободной торговле, средств юридической защиты.

История не закончилась падением Берлинской стены. Основная задача войны, развязанной Деньгами, — достижение нового мирового порядка. И на поле битвы лежит тяжело раненное, взывающее о помощи национальное государство. Обществом Власти мы называем правящую группу, заменившую класс политиков в функции принятия фундаментальных решений. Речь идет о группе, узурпирующей всю экономическую власть, причем на уровне не одной страны, но множества. Обладающее строгой внутренней организацией (подобно модели «акционерного общества закрытого типа»), Общество Власти разработало собственные цели и методы их достижения. Несмотря на то что процесс его формирования и консолидации не закончен, Общество Власти стремится занять свободное пространство, оставленное национальными государствами и их классами политиков. Общество Власти контролирует финансовые организации (и в результате этого — целые страны), средства связи, корпорации, системы образования, армии, а также государственную и частную полицию. Общество Власти стремится к созданию планетарного государства с наднациональным правительством, но не предпринимает никаких действий для достижения этого.

Несмотря на то что глобализация оказалась травматическим опытом для всего человечества, основной ее удар пришелся именно по Обществу Власти. Измотанное усилиями перескочить без каких-либо посредников с уровня кварталов и общин к гиперполису, от местного — к всепланетному (пока создается наднациональное правительство), Общество Власти вновь пытается укрыться внутри одного умирающего национального государства. Национальное государство Общества Власти создает лишь видимость собственной мощи, что само по себе является достаточно шизофреничным симптомом. Государство-нация в метрополиях не более чем голограмма.

Национальное государство, существовавшее в течение десятилетий как пример стабильности, сегодня находится на грани исчезновения. Но его голограмма продолжает подпитываться догмами, ведущими между собой борьбу за право заполнить пустоту, созданную и акцентируемую глобализацией. Объединение мира во времени и пространстве является для Власти элементом, который она до сих пор не в состоянии переварить. Другие находятся уже не в других местах, а везде и всегда. А другой для Власти — это всегда угроза. Как от нее защититься? Прибегнув к голограмме Нации и обвиняя другого в том, что он агрессор. Так, одним из аргументов мистера Буша для оправдания войн против Афганистана и Ирака было то, что эти страны угрожали североамериканской нации. Но если отвлечься от «реальности» созданной CNN, над Кабулом и Багдадом развеваются сегодня не столько звездно-полосатые флаги, сколько штандарты крупных транснациональных корпораций.

В голограмме государства-нации главная ложь современности — это так называемая «индивидуальная свобода», находящаяся на самом деле в тюрьме, которая, будучи глобальной, не становится от этого менее суровой. Роль личности при этом настолько смазывается, что никакой вчерашний имидж «героев» не способен дать ни малейшей возможности выделиться. «Self made man» («человек, создающий себя самостоятельно») больше не существует, а поскольку и о «self made corporation» («корпорации, создающей саму себя») речи не идет, перспективы общественного роста стремительно сокращаются.

В чем же надежда? Вернуться к обсуждению всего этого на уровне улицы или квартала? Вряд ли фрагментация была столь беспощадной и бесконтрольной, что даже эти минимальные ячейки идентичности оказались серьезно нарушены. На семейно-домашнем уровне? Где и как? Телевидение вошло туда как хозяин, через парадную дверь, интернет, как шпион, просочился через щели кибернетического пространства. В недавнем прошлом почти все дома планеты подверглись вторжению британских и североамериканских войск, оккупировавших Ирак.

Государство-нация, присвоившее себе сегодня звание «божественной руки провидения» (Соединенные Штаты Америки), существует только по телевидению, по радио, в некоторых газетах и журналах… и в кино. На фабрике грез крупных информационных концернов президенты мудры и обаятельны, справедливость всегда торжествует, общество свергает тирана, неповиновение — немедленный и эффективный ответ на любую несправедливость и «жили они долго и счастливо» остается обещанным национальному обществу результатом. На самом же деле всё как раз наоборот.

Где герои вторжения в Афганистан? Где герои оккупации Ирака? Это при том, что 11 сентября 2001 года имело своих героев, которыми оказались пожарные и жители Нью-Йорка, спасавшие жизни жертв мессианского бреда. Но поскольку эти настоящие герои Власть не интересуют, они были быстро забыты. Для Власти герой — это завоеватель (в смысле — разрушитель), а не спаситель (в смысле — создатель). И образ покрытого копотью пожарного, работающего среди руин нью-йоркских башен-близнецов, был заменен на образ танка, сваливающего статую Хусейна в Багдаде.

Современный полис (используя термин «полис» вместо слова «город», я хочу подчеркнуть, что имею в виду пространство именно городских экономических, идеологических, культурных, религиозных и политических отношений) сохранил от полиса классического (вспомните Платона) лишь одну-единственную поверхностную черту — образ овец (народа) и пастуха (правителя). Но современность изрядно изменила Платоновы образы. Теперь речь идет лишь о промышленном комплексе: некоторые овцы подлежат стрижке, других забивают на мясо, а «больных» изолируют, уничтожают и «сжигают», чтобы они не заразили остальных.

Неолиберализм выглядит как эффективный администратор этой бойни-загона, являющейся современным полисом, и объясняет, что единственный путь к достижению этой эффективности — в постоянном нарушении и расширении границ полиса (разумеется, путем вторжений) в масштабах всей планеты — Гиперполис.

Но дело в том, что «администратор» (правитель-пастух) рехнулся и решил забить всех овец сразу, хотя хозяин съесть всех не сможет… и хотя назавтра овец ни для стрижки, ни для забоя уже не останется. Прежний политик — политик прошлого — (я имею в виду не период «до рождества Христова», а конец ХХ века) был специалистом в области поддержания оптимальных условий для роста стада и заботился о том, чтобы всегда были овцы и для стрижки, и для забоя. И чтоб они не восстали.

Сегодняшний неополитик — это уже не просвещенный пастух, а невежественный волк (и даже не в овечьей шкуре), уверенный в своей безнаказанности, и уже не довольствующийся съедением лишь той части стада, которую ему отдадут, и не выполняющий ни одной из своих основных обязанностей. Поэтому стадо скоро или исчезнет, или… восстанет. И не пора ли поразмыслить о том, что задача не в «гуманизации» загона-фабрики-бойни современного полиса, а в разрушении самой этой логики, в том, чтобы сорвать с себя овечью шкуру и уже без овец обнаружить, что пастух-мясник-подстригальщик не только совершенно бесполезен, но вреден и опасен?

Логика национальных государств заключалась (в общих чертах) в следующем: полис-город объединял вокруг себя территорию (а не наоборот), провинция объединяла несколько полисов, страна объединяла провинции. Таким образом, полис-город был минимальной ячейкой нации-страны, а полис-столица навязывала ей свою логику.

Существовало подобие общей цели — один или несколько элементов, объединявших этот полис внутри себя, точно так же как и элементы, объединявшие государство-нацию (территория, язык, денежная единица, политико-правовая система, культура, история и так далее). Эти элементы подверглись эрозии и подрыву (нередко в прямом смысле) со стороны глобализации.

Но что произошло с полисом при сегодняшнем истощении (доходящем почти до исчезновения) национального государства? И что было первым — полис или национальное государство? Истощение одного или истощение другого? Это не важно. По крайней мере для того, о чем мы сейчас говорим. Была ли вызвана фрагментация (и поэтому тенденция к исчезновению) национального государства фрагментацией полиса или наоборот? Это другая тема.

Как и в национальном государстве, в полисе потеряно то, что накапливалось в течение долгого исторического периода. Сегодня каждый отдельно взятый полис — это не более чем беспорядочная и хаотическая фрагментация, замещение одних полисов другими, которые не только различны между собой, но зачастую и противоположны.

Власть Денег требует для себя особого пространства, которое не только послужит ей зеркалом ее величия и благополучия, но и защитит ее от других полисов (принадлежащих другим), находящихся вокруг нее и «угрожающих» ей. Другие полисы не похожи на варварские общины былых времен. Полис Денег пытается подчинить их своей логике и нуждается в них, но одновременно он и их боится.

Там, где раньше находилось национальное государство (или шла с ним борьба за пространство), сегодня лишь беспорядочное скопление полисов. Полисы Денег сегодняшнего мира — это «дома» Общества Власти. Тем не менее там, где раньше существовала юридическая и институционная система, регулировавшая внутреннюю жизнь национальных государств и отношения между ними (международная юридическая структура), сегодня нет ничего.

Международная юридическая структура устарела. Ее место занимает постоянно импровизируемая «юридическая» система Капитала: дикая и беспощадная конкуренция при помощи любых средств, в числе которых — война. В чем суть программ общественной безопасности городов, если не в защите тех, у кого есть всё, от тех, у кого нет ничего? «Мутатис мутанди», программы национальной безопасности, перестали быть программами защиты одной нации от других и превратились в программы борьбы всех против всех и повсюду. Образ города, окруженного (и испытывающего угрозу) поясами нищеты, и образ нации, которой угрожают другие страны, начали совпадать. Бедность и недовольство (этих других, не желающих по-хорошему просто исчезнуть) находятся уже не на периферии, их можно встретить почти в любом месте городов… и стран.

Дело в том, что «реорганизация», проводимая властями полисов, этих разрозненных фрагментов, в качестве репетиции или тренировки для национальной реорганизации, бесполезна. Ибо их настоящая задача — не столько в реорганизации, сколько в стремлении изолировать «вредные» элементы, сводя к минимуму резонанс, который могут создать в полисе денег их протесты, борьба и сопротивление.

Те, кто правит, на самом деле лишь администрируют процесс фрагментации полиса в надежде перейти к администрации процесса национальной фрагментации.

Приватизация городских пространств не что иное, как страх, нарушающий собственную логику. Полис превратился в хаотичный архипелаг. «Сосуществование» среди меньшинства возможно благодаря совместному страху перед «другим».

Да здравствуют частные улицы!

За ними последуют частные кварталы. Города. Провинции. Нации. Мир… все приватизированное, то есть изолированное и защищенное от другого. Но даже состоятельный сосед рано или поздно тоже превратится в одного из других. Чего не смогла ядерная война, того добьются корпорации. Разрушив все, включая и источники своего богатства. Таков мир, не вмещающий ни одного из миров, даже своего собственного. Таков проект Гиперполиса, встающего над руинами

ПОЛИТИКА

Неужели больше нет национальных целей, способных объединить полисы, нации, общества? Или не осталось политиков, способных провозгласить эти цели?

В недоверии к политике (хотя это уже нечто куда большее, чем просто недоверие) проявляется все больше элементов осуждения и ненависти. Рядовой гражданин все чаще начинает переходить от безразличия к суете политиков, к осуждению, принимающему все более «выразительные» формы. «Стадо» сопротивляется новой логике.

Вчера политик определял общую цель. Сегодня, пытаясь делать то же самое, он терпит поражение. Почему? Может быть, потому, что он добился собственной дискредитации? Или, точнее, проституировав цель, он в еще большей степени проституировал политику как вид деятельности.

Не способный воспринять реальность как точку отсчета, современный класс политиков создает себя из голограммы, размеры которой отвечают не масштабам его стремлений, а величине сегодняшнего календаря. Правитель деревни не отказался от желания править городом, провинцией, нацией, целым миром… Дело лишь в том, что его сегодняшний день решается в деревне… и придется ждать ближайших выборов, чтобы сделать следующий шаг.

Если прежде у национального государства была возможность «видеть дальше» и создавать условия, необходимые для того, чтобы капитал производился «ин крещендо» и получал помощь в преодолении своих периодических кризисов, то разрушение основ национального государства больше не позволяет ему справиться с этой задачей.

Общественный «корабль» терпит крушение, и проблема не только в нехватке подходящего капитана, но и в том, что кто-то украл штурвал и его нигде невозможно найти. Если деньги стали динамитом, «операторами» по снесению здания были политики. Разрушив фундамент национального государства, традиционный класс политиков разрушил и основу своего существования. Сегодня всемогущие политические атлеты, не веря своим глазам, глядят на недалекого торгаша, не имеющего ни малейшего понятия об искусстве управления государством, который даже не победил, а просто заменил их.

Традиционный класс политиков не способен восстановить основы национального государства. Как хищная птица, он довольствуется кормежкой за счет грабежа страны, и роется в грязи и крови, на которых строится империя денег. Пока он откармливается, бог денег ждет его за столом… в виде блюда.

Свобода рынка претерпела одну удивительную метаморфозу: человек теперь свободен выбирать, в какой торговый центр ему идти, но в любом магазине марки продуктов всегда будут одними и теми же. Старая сказка о свободе, проистекающей из тирании торговли, «свободы спроса и предложения», стала неактуальной.

Основы «западных демократий» подорваны. На их обломках проводятся кампании и выборы. Избирательная пиротехника вспыхивает так высоко, что не может осветить руин того, что когда-то называлось политической деятельностью.

Точно так же основа деятельности правительств — государственные соображения — уже никого не интересует, их место занято соображениями рыночными, определяющими сегодня политику. Зачем нанимать на работу политиков, если маркетологи понимают новую логику Власти гораздо лучше?

Политик, т. е. профессионал в вопросах государства, был заменен управляющим. В результате государственное видение дел, исходя из чисто рыночной логики, кажется полным безумием (управляющий — это лишь вчерашний приказчик, глубоко «убежденный», что успех фирмы — это его личный успех), и таким образом горизонты сужаются во всех измерениях.

Депутаты и сенаторы уже не создают законов. Эту задачу выполняет лобби, состоящее из помощников и советников.

Сироты и вдовцы — традиционные политики и их интеллектуалы — чешут шевелюры (у кого они остались) и пытаются придумать себе новые алиби, чтобы предложить их на рынке идей. Но напрасно — там нынче слишком много продавцов и не видно ни одного покупателя.

Обращение к традиционному классу политиков с предложением стать «союзниками» в борьбе сопротивления стало бы неплохим упражнением по… ностальгии. Обращение с тем же к неополитикам было бы симптомом шизофрении. Там, вверху, делать совершенно нечего, разве что можно создавать видимость, что, может быть, что-то возможно еще сделать.

Но есть люди, которые заняты тем, что сначала придумывают существование штурвала, а потом пытаются занять место за ним. Есть те, кто его ищет, уверенные, что он лежит брошенный где-то рядом. И еще есть те, кто делает из острова не убежище для самолюбования, а корабль, плывущий, чтобы встретиться с еще одним островом, и еще одним, и еще одним…

МАНИФЕСТЫ И МАНИФЕСТАЦИИ

Стартовыми военными событиями нового века не стали ни крушение башен-близнецов, ни бесславный и мало кому интересный спектакль с памятником Хусейну. XXI век начался глобальным «нет войне!», вернувшим человечеству его сущность и сообщившим ему единые цели. Никогда раньше в истории человечества такое мощное «нет!» не потрясало планету.

Начиная с интеллектуалов всех мастей и величин и заканчивая неграмотными жителями самых безвестных уголков земли, «нет!» превратилось в мост, объединивший общины, деревни, поселки, города, провинции, страны и континенты. В манифестах и манифестациях это «нет!» стремилось отстоять превосходство разума перед силой.

Хотя это «нет!» частично угасло с оккупацией Багдада, в его всё еще звучащем эхе больше надежды, чем бессилия. Тем не менее с тех пор многие переместились в пространстве теории и поменяли вопрос: «Что делать, чтобы остановить войну?» — на другой: «Где произойдет следующее вторжение?».

Есть люди, наивно считающие, что заявления правительства Соединенных Штатов об отсутствии у него намерений применять военную силу в отношении Кубы, говорят о том, что можно не опасаться североамериканской военной акции против карибского острова. Однако стремление североамериканского правительства вторгнуться на Кубу и оккупировать ее — реально. И это нечто большее, чем просто стремление. Сегодня это уже планы, с маршрутами, сроками, контингентами, этапами и целями, частичными и последовательными. Куба не просто территория, подлежащая завоеванию. Это вызов. Недопустимая вмятина на шикарном автомобиле неолиберальной современности.

А морские пехотинцы — жестянщики. Если эти планы осуществятся, станет очевидно, как сейчас в Ираке, что целью было не свержение господина Кастро Руса и даже не изменение политического режима. Причем вторжение и оккупация Кубы (или любой другой точки мировой географии) больше не нуждаются в прикрытии в виде заявлений интеллектуалов, «обеспокоенных» действиями национального государства (возможно, единственного, оставшегося таковым в Латинской Америке), направленными на усиление внутреннего контроля. <…> Этот террор не остановят выступления протеста, какими бы массовыми и продолжительными они ни были, даже внутри самих Соединенных Штатов.

Я хочу сказать: одного этого недостаточно.

Главный элемент борьбы заключен в готовности жертвы к сопротивлению, в гибкости ее ума, способного комбинировать различные формы сопротивления и еще в том, что может выглядеть достаточно «субъективным», — в воле людей, ставших жертвой. Таким образом, земли, оказавшиеся целью захвата (будь то Сирия, Куба, Иран, горы  юго-востока Мексики) должны превратиться в территорию сопротивления. И я имею в виду не количество окопов, оружия, засад и систем безопасности (которые, тем не менее, тоже нужны), а о готовности («духа», сказали бы некоторые) людей к сопротивлению.

СОПРОТИВЛЕНИЕ

Кризисы наступают раньше, чем приходит их осознание, но размышления о последствиях или выходах из этих кризисов превращаются в политические действия. Массовое пренебрежение классом политиков — это не отказ от занятия политикой, а лишь отказ от определенной формы делания политики.

Если сегодня на крайне ограниченном горизонте календаря Власти не виден никакой новый способ делания политики, то это совершенно не значит, что его не существует, что он не рождается в немногих (или многих) секторах различных человеческих обществ нынешнего мира.

Всегда и все сопротивления казались бесполезными не только накануне, но и во время самых глубоких ночей отчаяния. Но парадокс времени в том, что течет оно в нашу пользу. Если мы способны в это поверить.

Могут рухнуть многие идолы, но если поколения сохранят и укрепят свою решимость, победа сопротивления окажется возможной. У нее не будет конкретной даты и торжественных парадов, просто возможности аппарата, превращающего собственный механизм в проект нового порядка, в какой-то момент полностью истощатся.

Я не проповедую пустую надежду. Я лишь хочу, чтобы мы все вспомнили мировую историю, а в каждой из стран — историю национальную. Мы победим не потому, что это наша судьба, и не потому, что так написано в соответствующих повстанческих или революционных библиях, а потому, что мы работаем и боремся ради победы.

Для этого необходимо чуть-чуть уважения к другому, который со своей, другой стороны, сопротивляется тому же. И побольше скромности, чтобы помнить, что у этого другого нам всегда есть чему научиться. И мудрость, чтобы не копировать, а создавать собственные теорию и практику, в которых не будет высокомерия, которые смогут признать ограниченность наших собственных горизонтов, но будут содержать инструменты, необходимые для их расширения.

Задача не в укреплении сегодняшних идолов, а в том, чтобы работать ради мира, где идолы будут служить лишь для того, чтобы на них гадили птицы.

Мир, в котором поместится множество сопротивлений. Я говорю не об интернационал-сопротивлении, а о многоцветном знамени, музыке из множества разных мелодий. И если сегодня в ее звучании немало диссонансов, то только потому, что календарь тех, кто внизу, пока лишь начинает создание партитуры, где каждая нота найдет свое место, свой объем, и главное — свою связность с другими нотами. История далеко не закончилась. А в будущем — достойное, братское со-бытие разных человеческих существ станет возможно не в результате войн, направленных на подчинение другого, а благодаря этому «нет!», рожденному из стольких сердец, и как когдато, в давние времена — из общего дела, и вместе с ним — из жажды жизни… ради человечества, против неолиберализма.


Добавить комментарий

Текст:*
Ваше имя:*
Ваш e-mail:*
Запомнить меня

Комментарии публикуются без какой-либо предварительной проверки и отражают точку зрения их авторов. Ответственность за информацию, которую публикует автор комментария, целиком лежит на нем самом.

Однако администрация Soob.ru оставляет за собой право удалять комментарии, содержащие оскорбления в адрес редакции или авторов материалов, других участников, нецензурные, заведомо ложные, призывающие к насилию, нарушающие законы или общепринятые морально-этические нормы, а также информацию рекламного характера.






Новый класс: лед тронулся
Концепт
C приветом по классу, дамы и господа!
Дмитрий Петров
Наследники свободного дела
Ефим Островский
Новый класс и семантическая реконструкция страны
Александр Неклесса
В мире без утопий и антиутопий
Валерий Подорога
О возможностя развития России
Рифат Шайхутдинов
Со-общения
Со-Общения
Практика
В ожидании новых лидеров
Александр Борисов
Воодушевляющее управление
Александр Погорельский
Эволюция экспертного сообщества: от мифов к ценностям
Илья Кузьменков
Деловой разговор - 2
Сергей Михайлов
Русский язык как вид бизнеса
Александр Школьников
Они вызывают огонь на себя
Андрей Теребенин
Меж двух времен
Михаил Дубровский
Оперативный простор
Да здравствует (контр) революция!
Ефим Островский
Методология и проектирование
Сергей Зуев
Три «К»-фактора бизнес-стратегии
Андрей Кулаков
В поисках миссии
Дмитрий Шушарин
Задача со многими неизвестными
Эдуард Михневский
Заокеанские наследники бородатого Карла
Кондратий Рылеев
Посмотри в глаза бизнесу
Катерина Медведева
Слово о методе
Вера Васильева
Мир: семь размышлений в мае 2003 года
Субкоманданте Маркос


e-mail: info@soob.ru
© Со-общение. 1999-2018
Запрещается перепечатка, воспроизведение, распространение, в том числе в переводе, любых статей с сайта www.soob.ru без письменного разрешения редакции журнала "Со-общение", кроме тех случаев, когда в статье прямо указано разрешение на копирование.