Главная  |  О журнале  |  Новости журнала  |  Открытая трибуна  |  Со-Общения  |  Мероприятия  |  Партнерство   Написать нам Карта сайта Поиск

О журнале
Новости журнала
Открытая трибуна
Со-Общения
Мероприятия
Литература
Партнерство


Архив номеров
Контакты









soob.ru / Архив журналов / 2004 / Индустрия восторга / Стратегия

Игра, игрушка, восторг, экстаз


Дмитрий Пригов
писатель, художник
dmitri_prigov@yahoo.com
Версия для печати
Послать по почте

Это очень серьёзные вещи

Общепринятого понятия «индустрия восторга» пока не существует. Однако для современного социогуманитарного мыслителя, равно как и для деятеля актуального искусства, это словосочетание оказывается «заранее понятным». Тем более для автора, объединяющего в себе обе позиции, и применяющего на практике «восторгающие», экстатические художественные методы (чтение стихов как мантр, медитативный речитатив и многое другое). Поэтому мы обратились с рядом соответствующих вопросов к Дмитрию Александровичу Пригову[1]

К проекту индустрии

— Дмитрий Александрович, какой вам видится возможная в будущем «индустрия восторга»?

— Восторг, «вос-торжение» человека — это феномен трансгрессивного переноса в другую область. Понятие восторга — из понятий экстатических, в принципе отвергающих рутину. Так что «индустрия восторга» — это, строго говоря, оксюморон. Состояние восторга и вообще экстатические состояния возможны либо в религиозных ритуалах, либо в квазирелигиозных — в пределах государственных и иных праздников, молодёжных рок-представлений. Но они невозможны, скажем, в семье, потому что семья, как и индустрия, зиждется не на экстатических переживаниях, а на социокультурной рутине. Экстатические переживания возможны в акте совокупления. Но сам этот акт, рассматриваемый в данном модусе, есть вообще тантрическое действие, выходящее за пределы семейных отношений. Любовь тоже, вообще, состояние тотально экстатическое.

Выдвижение понятия индустрии восторга — это попытка утвердиться в очень зыбкой пограничной зоне — рубеже, на котором ещё работают всякие ритуалы и механизмы обыденной жизни, и где следующий миллиметр, следующий шаг — начинается уже состояние человека, не подлежащего никаким способам регуляции.

— В чём, по-вашему, главная особенность «человека восторженного»?

— Главное, что «восторженный человек», человек в изменённом состоянии сознания, способен на сверхчеловеческие поступки. Он способен закрыть собой амбразуру дота; ходить босиком по углям, в состоянии религиозного экстаза; он способен на убийство... На совершенно не детерминированную и 19 ничем не оправданную любовь к другому человеку. На все поступки, которые в пределах социокультурной рутины блокируются рациональностью, этикетностью и понятием целесообразности.

Восторжение, восхищение человека есть изъятие из горизонтальности, из обыденности в те пространства, где детерминация обычной жизни нарушается. Там он живёт по другим законам. Более того, там нет законов! Это восторжение из мира законов в мир свободы. Дальше человеком уже нельзя руководить. Дальше им руководят силовые линии того пространства, куда он попадает, — высшие силы.

Собственно говоря, индустрия восторга — это индустрия пограничного состояния. А поскольку граница, как известно, принадлежит обоим доменам, поэтому восхищаемый и принадлежит обоим доменам, а индустрия принадлежит только предыдущему домену обыденности и рутины.

— Но она может учиться возвращать в свой домен продукты восторжения.

— Если индустрии удастся каким-то способом наладить трансферные отношения с восторгаемым как медиумом, то не исключено, что она научится опускать, нисторгать в нашу жизнь из горних сфер атрибуты и смыслы того запредельного пространства, состояния, Бога, или как угодно. Сложность в том, что индустрия способна наблюдать человека только в обычном состоянии сознания. Уходя в то пространство, он становится неразличимым для её оптики. Поэтому если она что и различает, то лишь его отяжелевшую часть, присутствующую здесь...

Беспредел entertainment’а

В более привычном, прагматическом ключе «восторжение», «восторг» можно раскрыть не в терминах глобальных преображений, почти метафизических, а просто как высшую степень наслаждения. Тогда перед нами просто часть индустрии развлечений, entertainment, но имеющая дело с более сильными, шоковыми приёмами. Такая индустрия может пользоваться и образами отвратительными, и методами предельного воздействия на отдельные органы восприятия. Это может быть переизбыточное наслаждение для зрения, слуха, вкуса, тактильности. Какие-то экстатические клиповые продукты с предельной краской и предельным саундом... Скажем, рок использует низкие басовые тоны и предельную минималистическую ритмичность, что тоже может привести человека в состояние медитации, либо экстаза. Наверное, такие возможности имеются и у воздействия на обоняние, и так далее.

— Не это ли моделировал в «Парфюмере» Зюскинд?

— Конечно. ...Итак, эта индустрия возможна. Однако она граничит уже с неконвенциональными религиозно-сектовыми способами воздействия на человека. Изменённое состояние сознания всегда рискованно, опасно. Но при наличии механизмов удержания его на границе ухода, им можно манипулировать в пределах развлечения, — градуируя всю эту шкалу: «удовольствие, наслаждение, восторг».

— А возможно ли «развлекательное» применение медитации? Entertainment слияния с Великим Ничто... Туризм в трансцендентное?

— Для людей действительно занимающихся медитативной практикой сие есть просто некое состояние наслаждения в рамках этого, посюстороннего мира. Медитация же предполагает выход из него. Но для привычной индустрии entertainment такие состояния — чуть покуривать, чуть «плыть» от музыки — это уже состояния полумедитативные. Иначе, при серьёзном подходе, вся индустрия должна стать простой пропедевтикой. Смириться до роли подготовительного действа, до уровня яслей или подготовительной школы к «институту» — к уходу человека.

— Праздники — не являются ли они тоже механизмом восторга, экстаза, причём массовым?

— Праздник, изначально имевший религиозное содержание, не обязательно связан с экстазом. Это просто разрыв в соцально-экономической и культурной рутине. Не всегда связан праздник и с радостью и весельем, он может быть связан с печальным, с трагическим. Скажем, смерть Христа, эти двенадцать праздников христианских отнюдь не связаны с состоянием восторга или эйфории. Есть и личные праздники: например, когда нет колбасы, то достать колбасу — это праздник, в конце концов! Нарушение нормального течения жизни. Поэтому индустрия восторга и праздник — области пересекающиеся, но отнюдь не совпадающие.

Ячейка

— Работа Prigov Family Group[2] тесно связана с механизмами восторга. Там происходит что-то в пространстве смыслов, но и плоская проекция, отбрасываемая на нашу сетчатку, вовлекает зрителя в «трансгрессию» своей композицией, анимацией, колоритом...

— Эта группа имеет своей целью воспроизвести ячейку семьи, как первичный ритуальный организм, который апроприирует мир во всём богатстве его проявлений. Посему она и способна на квазиритуальные действия. Она их не столько имитирует, сколько воспроизводит логос всех этих действий — от вылепливания Образа Новой России до одомашнивания картофеля — в элементарной антропоструктуре из трёх человек. Один — это одиночка, двое — это пара, но трое — уже коллектив. Минимальная схема семьи: два пола, два поколения. И когда совершается ритуальное действие, задача группы не столько самой впасть в экстаз — хотя и это бывает, — сколько попытаться индуцировать это состояние у людей предстоящих. Состояние, которое бы было у них, присутствуй они при архаических ритуальных действах.

Выдвижение понятия индустрии восторга — попытка утвердиться в зоне, где начинается состояние человека, не подлежащего регуляции

— ...Игрушка — ближайший коннотат радости, восторга, игры. Что такое игрушка в рамках человечества и в рамках Prigov Family Group?

— Феномен игрушки можно рассматривать в синхронии и исторической диахронии. Игрушка пришла из традиции магических манипулятивных практик. Манипулируя игрушкой, человек моделирует мир и в то же время овладевает миром. Потом это переместилось в зону детского социума и стало способом социального приуготовления, проигрывания ребёнком будущих жизненных ситуаций — с помощью игрушки. В коей осталась черта магичности, конечно! Скажем, когда Чичоллина, итальянская порнозвезда и бывшая проститутка, стала депутатом парламента, она вошла туда с детскими инфантильными игрушками, отрицая с их помощью мир серьёзных мощных людей и 21 традиционный образ «государственного мужа»: строгий костюм, конвенциональное поведение...

В наше время игрушечный медвежонок, например, становится генеральным презентантом всех человеческих игрушек. Во-первых, он сохраняет в себе черты фратарной и тотемической презентации, пункта связи человека — через природный мир — с Космосом. Медвежонок — это орудие установления баланса между человеком и Космосом.

Кроме того, он, конечно, презентует детство. В бездетных семьях он может замещать, как собака, ребёнка, на него могут быть спроецированы все коннотации потомства, вся сфера эмоциональных отношений, даже семейно-эротических. Плюш ведь несёт в себе, через тактильность, эротический заряд... И третье: в наше время он приобретает значение презентанта утраченной в нашем обиходе природы. Он есть заместитель и домашних животных, и дикой environment.

Битва поколений

— Однако несколько лет назад вас везде можно было видеть с плюшевым крокодильчиком...

— Да-да-да! Как вы понимаете, в детские игрушки вчитывается столько эмоций, что они очеловечиваются. У Даниила Андреева — один из миров предназначен к тому, чтобы человек встречался со своими детскими игрушками, которые обретают там почти равный ему образ, квазиантропологический, как и литературные герои, в которых тоже инвестировано столько эмоций и переживаний... Так что этот крокодильчик живёт в моём доме до сих пор. 

«Тургеневский юноша», акция Prigov
Family Group, 28.05.2004, Москва,
ЦДХ. Н. Мали, Д.А. Пригов, А. Пригов.

Его всё время пытается вос-хитить у меня мой внук, но я каждый раз возвращаю его к себе; у нас, естественно, происходит борьба.

— Сюжет прямо-таки из эллинского мифа.

— Почти как за Елену, да-да... У внука масса игрушек, но по причине, вероятно, моего сопротивления этот крокодил обретает в его глазах особую ценность, какую-то персональность, значимость, которую он непременно хочет приобщить к своему миру. Приходя, он начинает разговоры с вопроса: «А как там крокодил? Когда ты его привезёшь ко мне?» Я отвечаю прямо: «Он мой!». — «А погостить? Он познакомился бы с моими игрушками...» Диалог длится, но подспудно я чувствую, что под этим длинным разговором — страстное желание его захватить. Пока в этой борьбе побеждаю я, но я понимаю, что время работает на него...

— «Тургеневский юноша», последняя акция Prigov Family Group. Явная реминисценция на «тургеневских барышень»...

Медвежонок — орудие установления баланса между человеком и Космосом

— Тургеневская девушка реализует все свои амбиции в пределах такой как бы духовной сферы, почти отрицая телесность. Такое гиперхристианское представление о человеке, когда тело есть отягощающий элемент, и тот, кто преодолел его, и есть возвышенный человек. Тургеневские девушки посвящают себя какому-то делу, любимому человеку и прочее. Этот принцип самоотверженности, почти орденской, свойствен не только русским девушкам. Но в тургеневском юноше важно было не это, а возвышенный характер тургеневских текстов, которые полны обаяния при чтении, и служат не столько экстатическому служению, сколько анестезии, транквилизации бытия. В нашем случае тургеневским юношей был этот плюшевый мишка, который, будучи изъят из реальных мирских отношений, стал сосредоточением любви — даже не он источал любовь, а на него источалась любовь, превра щая его в презентанта этой любви и лиричности.

Бремя культуртрегера

Между человеком и природой всегда стояли какие-то промежуточные, медиумные агенты. В свое время это были домашние животные. Поэтому в городском быту медиацией между человеком и природой стал вот этот мишка. И мы пытались, оторвав его от природы, приобщить его к социуму.

Тургенев, принадлежа к аристократическому классу, то же самое проделал с народом — он пытался насильно привить ему эту культуру.

...Мы вынимали из медвежонка его природное наполнение и взамен впихивали в него страницы из тургеневской «Аси», потом зашивали, и он начинал чуть буратинистым голосом читать «Асю». То есть мы воспроизводили ритуал, который наиболее социализированная культурная часть общества всегда воспроизводила над народом. В её представлении он был природой, и она всегда насильно приобщала его к культуре.

— Микромодель интеллектуальной мобилизации! Как с Пиноккио или Буратино: тебя вырезают из дерева, вручают азбуку и гонят в школу...

— Совершенно верно. Мы моделируем реальный социальный механизм

Беседовал Игорь Сид


[1] Дмитрий А. Пригов — автор, вошедший в дополнительный список Рейтинга социогуманитарных мыслителей России (см. «Со-Общение» 2004, №9, с. 33-35).

[2] Prigov Family Group — группа акционного искусства, созданная в 2002 году и выступающая, как правило, в тройном составе: Дмитрий Александрович Пригов, его сын антрополог и художник Андрей Пригов, жена Андрея медиахудожник Наталия Мали.


Добавить комментарий

Текст:*
Ваше имя:*
Ваш e-mail:*
Запомнить меня

Комментарии публикуются без какой-либо предварительной проверки и отражают точку зрения их авторов. Ответственность за информацию, которую публикует автор комментария, целиком лежит на нем самом.

Однако администрация Soob.ru оставляет за собой право удалять комментарии, содержащие оскорбления в адрес редакции или авторов материалов, других участников, нецензурные, заведомо ложные, призывающие к насилию, нарушающие законы или общепринятые морально-этические нормы, а также информацию рекламного характера.






Индустрия восторга
Контекст
Новогоднее путешествие по радостным мирам
Дмитрий Петров
Гонцы эпох
Стратегия
Архитектура времён и коридоры турбулентности
Редакция «Со-Общения»
Другой праздник
Михаил Эпштейн
Игра, игрушка, восторг, экстаз
Дмитрий Пригов
Драгоценность Мерцания
Виктор Осипов
Тактика
Новый дом для новой династии
Григорий Ревзин
Уроки живой археологии
Ростислав Егоров
Сообщение есть путь сообщения
Ярослав Гузакин
Индустрии развлечений в России нет?
Валерий Смирнов, Сергей Калиновский
Россия, вперёд!
Александр Чернов
Предновогодние медиазабавы
Ольга Муратова
Сообщения
«Белое крыло» взлетает над Уралом
«Хрустальный апельсин» на Урале стартует в третий раз
Гу-вшэ — 12 лет!
Бренд — двигатель инновации
Лучший русский роман написал Василий Аксёнов
Форум будущего: шаг в сторону языка
Пятая prоба: вброс креативного адреналина
Non/fiction: альтернативы и перспективы
Оперативный простор
Торжество неадекватности
Андрей Левкин
Террор и власть
Рифат Шайхутдинов
Русский образ за границей
Денис Перепелицын
Ребрендинг Германии
Анна Бражкина
Песни, стихи и танцы войны и примирения
Роберту Леал Рамуш Монтейру «Нгонго»
Проектные мотивы корпоративных симфоний
Анна Рыжова
Всемирная история тренингов
Чёрный Охотник Бюро эффективной истории
«Pr на 100%»
Почаще навещайте парки своего детства
250 микрограммов


e-mail: info@soob.ru
© Со-общение. 1999-2018
Запрещается перепечатка, воспроизведение, распространение, в том числе в переводе, любых статей с сайта www.soob.ru без письменного разрешения редакции журнала "Со-общение", кроме тех случаев, когда в статье прямо указано разрешение на копирование.