Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2004/12/s/4


Другой праздник

Смысл национальных праздников несводим к досугу или развлечению, гораздо большее отношение он имеет к метафизической стороне бытия, к тому, что принято называть национальным духом. Сегодня мы, вероятно, стоим на пороге реформы в системе наших праздников, а значит?..

Мы попросили откомментировать предложения по замене российских праздников, выдвинутые Государственной Думой, автора, вошедшего в первую сотню Рейтинга социогуманитарных мыслителей России[1], в последние годы — профессора теории культуры и русской литературы университета Эмори (США) Михаила Эпштейна.

С радостью в России самый большой дефицит. Поэтому индустрия радости не только возможна, но заслуживает самых больших вложений! Радость следует отличать от удовольствия, которое может быть мгновенным, и от счастья, протяжённость которого — жизнь или значительная её часть. Радость — посредине; мне представляется, что это самая социальная из всех положительных эмоций. Радость хочется делить с другими. «Радость, пламя неземное, / Райский дух, слетевший к нам, / Опьянённые тобою, / Мы вошли в твой светлый храм. / Ты сближаешь без усилья / Всех разрозненных враждой, / Там, где ты раскинешь крылья, / Люди — братья меж собой. / ХОР: Обнимитесь, миллионы! / Слейтесь в радости одной!» (Из оды Ф. Шиллера «К радости»). В этом смысл праздника: такая радость, что хочется обняться с миллионами.

Что касается восторга... В понятии этом меня смущает именно изменённое состояние сознания, выгодное всем режимам власти. Восторг, ликование, экстаз — это уже чувства чрезмерные, эмоционально захлёстывающие, нетрезвые, поэтому их лучше переживать наедине или в очень тесном кругу, неизвестно, куда они занесут. В них есть зачаток оргийности и тоталитарности — в Северной Корее все только и делают, что ликуют. Тоталитаризм — гитлеровского, сталинского, маоистского, кимирсеновского толка — возможно, это и есть вариант индустрии восторга как эмоционально-политического опиума. Поэтому я предпочёл бы говорить не о восторге, а о радости, которая может быть тихой, спокойной, понимающей, трезвящей.

Праздник — это не только опьянение, но и наоборот, протрезвление от отупляющего, оцепеняющего хода буден. Радость способна и опьянять, и отрезвлять, поэтому она и составляет эмоциональную основу праздника. В радости я остаюсь самим собой, сохраняюсь как личность, тогда как восторг исторгает, уводит из себя. Восторженность легко переходит в агрессивность, это две стороны изменённого состояния сознания, когда притупляется чувство и своей, и чужой боли. Так и видишь сталинских вакхантов и вакханок, несущихся по широким полям и лесам родины, и терзающих на своём пути всех, кто чуть-чуть чужой. Если антоним радости — горе или страдание, то антоним восторга — трезвость, самообладание. А России как раз нужно стратегически совместить радость и трезвость, которые исторически в ней разъединялись: радость переходила в официозное ликование и оргиастический восторг, всё сметающий на своем пути, тогда как протрезвляло только страдание и горе.

На современном Западе, прежде всего США, праздник тоже несёт в себе черты потребительского восторга, как коммерческое мероприятие экстазаэксцесса, когда тратится и покупается больше, чем в обычные дни. России этого не избежать, но поскольку она только нащупывает свою систему праздников, ей пристало более трезвое отношение к этому судьбоносному выбору.

Индустрия радости не только возможна, но заслуживает самых больших вложений!

Праздники — это система метафизических вех и ориентаций нации, то, в чём она находит смысл своего бытия в истории. Скажи мне, что ты празднуешь, и я скажу, для чего ты живёшь. Праздник — то, что нация считает нужным обессмертить в своей жизни и чем обессмертить себя, с чем она готова предстать Богу. Поэтому нужно с особым вниманием отнестись к датам не только военных битв, но и научных открытий, художественных свершений, к датам рождения духовных водителей нации — Толстого, Достоевского, Пушкина, Вл. Соловьёва, Менделеева, А. Солженицына, А. Сахарова, Ю. Лотмана, С. Аверинцева... По мере созревания нации и её более глубокого вхождения в состав человечества роль духовных, так сказать, ноосферных праздников будет возрастать.

Праздник — выход из линейного хода времени, а значит, и надежда на его преодоление, подготовка к бессмертию. Праздник в идеале — это опыт бессмертия здесь и сейчас. Мой любимый праздник здесь, в Америке — День благодарения. Если уж заимствовать какие-то праздники у Америки, то именно этот, а не набирающий в России популярность Хэллоуин.

Будучи уверены, что «Бог любит Америку», большинство американцев каждое воскресное утро посещают церковь, но те же самые люди каждый субботний вечер проводят за фильмом или книгой «тайн и ужасов». Душа любит этот перепад темнот и озарений, да и сама природа так устроена Богом; «И был вечер, и было утро...» Вечером душа ищет смятения и мятежа, чтобы утром обрести надежду и просветление.

Поэтому и неудивительно, что самый чёрный праздник в американском календаре — Хэллоуин — приходится накануне Дня Всех Святых. Вся нечисть диким хохотом и плясками торопится отпраздновать свою преждевременную победу. Это единственный вечер года, когда можно пошататься по оживлённым городским улицам, и позволить себе некоторую развязность в обращении с ряжеными, поскольку развязность в благопристойном американском обществе сама является маской.

«Праздник всех чертей», которому отводится последний день каждого октября, чтобы ноябрь мог начаться «праздником всех святых», — вызывает у меня грустное воспоминание о России. Сейчас такой праздник там выглядит кощунственным. Нельзя праздновать чертовщину там, где она слишком долго правила всерьёз. Там «праздник всех чертей», начавшийся тоже в конце октября, затянулся на семь десятилетий.

Предложенные российской Думой поправки к системе праздников частич- но оправданны. Это относится, в первую очередь, к продлению до 5 дней Новогодья, когда празднуется сама смена времён, обновление мира, то есть яснее всего выступает архетипическая сущность праздника как вечного во времени. Можно и сократить Первомай до одного дня, небольшая потеря. А вот отмена празднования Дня Конституции — тяжёлый удар по правосознанию нации, которая находится в зачаточном периоде своего конституционного развития. Чествование основного закона страны — это праздник Закона как такового, его верховенства в жизни страны. Если День Конституции перестаёт отмечаться как праздник, это значит, что начинается явная или тайная подготовка к её пересмотру, что грозит стране новой эпохой беззакония. День Независимости России (12 июня) никак не может заменить Дня Конституции (чем оправдывают отмену последнего). Само понятие независимости в этом контексте нуждается в объяснении: от кого/чего освободилась Россия в этот день? Кроме того, независимость, как правило, достигается освободительной борьбой или революцией, тогда как Конституция имеет противоположный смысл, устанавливая твёрдый порядок жизни освобождённой нации. Свобода и закон — это два исторически взаимодополняющих, но не тождественных понятия.

Особо удивляет отмена Октябрьского праздника, точнее, перенос его на 4 ноября как день освобождения России от польских завоевателей. Спрашивается, почему тогда не от татаро-монгольского ига, или от наполеоновского нашествия, или от немецких захватчиков в пору Александра Невского? Это как раз и есть совокупность близкородственных исторических событий, которые могли бы праздноваться совместно в День Независимости России. А вот память Октябрьской революции, расколовшей народ и уничтожившей почти его половину, причём далеко не худшую, — эту память заменить нечем, она всё ещё кровоточит в русской истории и делает её столь трагической и грандиозной в сознании всего человечества. Преступно вычёркивать эту память из календаря. Другое дело, что название «День национального примирения и согласия» звучит как-то чудовищно политкорректно, точнее, издевательски, оруэлловски по отношению к Октябрю. Стоило бы, сохранив этот праздник 7 ноября, переосмыслить его как День Национальной Трагедии или как День Исторического Самосознания России, чтобы заострить катастрофический смысл Октября и последовавшей за ним гражданской войны (продолжавшейся и в 1930 году в форме «коллективизации»). Праздник 7 ноября — это катарсис исторической катастрофы, преодоление воли к самоубийству, очищение нации от разрушительных последствий внутренней розни — классовой или этнической.

Праздники — это система метафизических вех и ориентаций нации, то, в чём она находит смысл своего бытия в истории

Вместе с тем, реформа праздничной системы должна была бы коснуться и других её аспектов. Представляется необходимым учреждение двух новых сфер или типов праздничного самосознания нации.

Во-первых, это праздник частной собственности, праздник границ, разделяющих частные наделы и вместе с тем соединяющих их владельцев чувством добрососедства. Одним из важнейших праздников Римской империи был День Терминалий, когда освящались границы между частными владениями, когда соседи приносили жертвы мёдом и молоком Терминам — божест- вам границ, межевым столбам и камням, разделявшим границы владений. День терминалий приходился на 23 февраля, когда в СССР и наследовавшей ему РФ празднуется День Защитника Отечества. Происхождение этого праздника 23 февраля 1918 года окутано мглой исторических искажений и подмен, но не исключено, что он возник в опосредованной связи с римским оригиналом. Стоило бы вернуть 23 февраля его изначальный, более широкий смысл, отвечающий нынешнему этапу становления России как федеративного государства, где освящаются и охраняются не только имперские границы, но и границы составляющих империю провинций, областей, а также частных владений, — неприкосновенность частной собственности как таковой.

Наконец, ещё один праздник, которого и нам, и всему человечеству остро недостаёт в век ускоренного развития информационных технологий, ноосферы и всей умственно-творческой составляющей цивилизации — День интеллектуала.

У нас есть Дни шахтёра, милиции, авиации и так далее, но интеллектуальный фактор практически всех достижений современности, вступающей в эпоху искусственного разума, остаётся непризнанным. В России, где исторически сильны традиции антиинтеллектуализма, недоверия к разуму и рациональности, было бы стратегически важно утвердить значимость разума в исторических свершениях и перспективах страны. Лучшая календарная дата для празднования Дня интеллектуала, как представляется — 21 апреля, — дата, находящаяся между днями рождения Гитлера (20.04) и Ленина (22.04), двух тоталитарных вождей и чемпионов ненависти к интеллектуалам и интеллектуализму.

День интеллектуала может стать Днём противостояния любым формам тоталитаризма: левым и правым, коммунистическим и фашистским, ибо именно разуму, как говорил Паскаль, более всего свойственно недоверие к себе, склонность к рефлексии, самоанализу и самоограничению.


[1] См. «Со-Общение» 2004, №9 («Интеллектуальная мобилизация»), с. 33-35.

Дата публикации: 07:30 | 27.12


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.