Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2004/12/oi/20


Всемирная история тренингов

Гладиаторы, шумеры, бедуины
Тренинг — новое явление не только для России, но и для Запада. Хотя история миров полна тренинговых кейсов. Особенно — в пространстве подготовки воинов. Но не только. В предыдущей статье цикла мы писали о тренинге иезуита и гражданина Спарты, а в следующих планируется исследование, посвящённое философским школам Древней Греции, Эсалену, чёрным охотникам и первобытным сообществам.

Дело воина, как и спортсмена — тренинг. Ведь войны, как и соревнования, не так часты. Необходимы регулярные каждодневные многочасовые тренировки из года в год. И в этом аспекте современные краткосрочные тренинги выглядят как до смешного неэффективные. И возникает вопрос: что есть тренинг и его эффект? Воины-профессионалы, например, шумерской цивилизации всё своё время проводили в тренировках: стрельба и метание, обучение рукопашному бою. Численность дружин была невелика, но содержание обходилось дорого. И в условиях войны их объединяли с ополченцами, бойцами-«дилетантами». Если перенести это на современность, то может оказаться, что корпорациям стоит выделять отряд сотрудников, занимающихся исключительно своей подготовкой, например, к антикризисному управлению. А если взять опыт построения непрофессиональных, нерегулярных армий, то очевидно, что их подготовка вписана в целостную систему культуры. Обращаясь к истории Красного проекта: начальная военная подготовка, военные сборы, «зарницы», ГТО, ДОСААФ. Есть ли подобные мегамашины у современных корпораций?

В конце Древнего Царства египтяне много воевали с бедуинами, успешно использовавшими для военных целей верблюдов. Как почти все кочевые народы, бедуины умели вести только локальную войну, в которой им помогало знание местности, дорог и источников. Поэтому египтяне могли противопоставить им только более высокий уровень подготовки и организации. Каждый ном обязан был поставлять рекрутов, которые проходили в военных лагерях обучение — себаит. Начальник тренировочного лагеря — мер-себаит — нанимал инструкторов для преподавания различных видов боя. Является ли современный HR-менеджер мер-себаитом? И есть ли вообще тренировочные лагеря?

Освоение результатов тренинга — это проблема. Например, в одной из самых продвинутых и неисследованных тренинговых областей — гладиаторских школах — античное фехтование получило наивысшее развитие. Но способности гладиаторов, их фехтовальные достижения почти не выходили за пределы арены и чистого искусства, ведь изменив манеру фехтования легионера, пришлось бы менять всю когортную тактику и вооружение. А реорганизация потребовала бы огромных затрат на переобучение и перевооружение легионов. Однако способностям гладиаторов нашлось применение: их нанимали телохранителями и начальниками охраны, учителями для индивидуального обучения фехтованию. То есть консультантами (см. номер «Консалтинг. Управление выбора»). Кстати, в римской истории два императора имели пристрастие к личному участию в поединках: Калигула (не тот, о котором вы подумали) и Коммод. Это — об опасностях сказочного путешествия, метафору которого для описания тренинга использовала в авгус- товском номере Иткуль Кашапова. Как говорил английский путешественник Чарльз Кингстон: «Отправляясь в путешествие, никогда не знаешь, каким вернёшься из него. И вернёшься ли вообще».

Кстати, в гладиаторских боях участвовали и женщины. Петроний, один из любимых писателей Нерона, сообщает об эсседариях, женщинах-гладиаторах, сражающихся на колесницах. Есть сведения о том, что на арену выходили и жёны аристократов. В 200 г. н.э. император Север запретил участие женщин в гладиаторских боях.

Считается, что, как и строители египетских пирамид, гладиаторы были рабами. Здесь мы считаем важным дать ссылку на статью Вячеслава Глазычева в номере «Человеческий капитал» (2002 г.), где он указывает на то, что такие грандиозные сооружения, как пирамиды, не могли быть построены рабами под страхом кнута и палки. Сложно представить себе рабов, под страхом смерти совершенствующих своё мастерство и выходящих на смертный бой с людьми и зверями. Ведь «раб — это тот, кто не смог умереть», — как писал Мераб Мамардашвили, а с культурой смерти у гладиаторов всё было в порядке. Вспоминая слоган гладиаторов «Ave Caesar, morituri te salutati» («Да здравствует Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя»), приходит догадка о том, что они были не более и не менее чем самыми преданными вассалами императора. Особой дружиной, служившей не актуальным задачам, а предназначению и вечности.

Если мы перенесёмся из Рима в новоевропейские тренинги фехтования, то сможем увидеть, что учитель фехтования не только смотрит за тем, как фехтуют его ученики, а сам участвует в поединке с учеником. В пределе — до тех пор, пока ученик не начнёт побеждать учителя. Это к вопросу об участии начальников в тренингах подчинённых. И о статусе тренера. Одно из самых сильных воспоминаний одного из кикбоксёров — это полноценный бой с тренером во время занятий кикбоксингом. И его предыстория: когда спортсмены, придя на тренировку, увидели тренера, надевающего перчатки, шлем, капу. Бой с тренером дал им почувствовать другой уровень силы, вдохновив на развитие и многократно повысив уважение к учителю и связность группы.

И напоследок, одна из даосских притч о тренинге. Гань Ин в старину был замечательным стрелком. Лишь натянет лук — и звери ложатся, а птицы падают. У Гань Ина обучался Стремительный Вэй и превзошел в мастерстве своего наставника. К Стремительному Вэю и пришел учиться Цзи Чан. «Сначала научись не моргать, — сказал ему Стремительный Вэй, — а затем поговорим и о стрельбе». Цзи Чан вернулся домой, лег под ткацкий станок своей жены и стал глядеть, как снует челнок. Через два года он не моргал, даже если его кололи в уголок глаза кончиком шила. Цзи Чан доложил об этом Стремительному Вэю, тот сказал: «Этого ещё недостаточно. Теперь ещё научись смотреть, а потом можно и стрелять. Научись видеть малое, точно большое, туманное, точно ясное, а затем доложишь». Чан подвесил к окну вошь на конском волосе и стал на неё глядеть, обернувшись лицом к югу. Через десять дней вошь стала расти на его глазах, а через три года уподобилась тележному колесу, все же остальные предметы казались ему величиной с холм или гору. Взял он лук из яньского рога, стрелу из цзинского бамбука, выстрелил и пронзил сердце вши, не порвав волоса. Доложил об этом Стремительному Вэю. Стремительный Вэй ударил себя в грудь, затопал ногами и воскликнул: «Ты овладел искусством!» Тогда Цзи Чан понял, что во всей Поднебесной для него остался лишь один соперник, и задумал убить Стремительного Вэя. Они встретились на пустыре и стали друг в друга стрелять. Стрелы их на полдороге сталкивались наконечниками и падали на землю, не поднимая пыли. Но вот у Стремительного Вэя иссякли стрелы, а у Цзи Чана осталась ещё одна. Он спустил её, но Стремительный Вэй точно отразил стрелу колючкой кустарника. И тут оба мастера заплакали, отбросили луки, поклонились друг другу до земли и просили друг друга считаться отцом и сыном. Каждый надкусил себе руку, и кровью поклялся никому более не передавать своего мастерства.

В чём польза обращения к истории? Возможно, в том, что исторические кейсы позволяют схватить другую карту тренингов, раскрыть вопрошание, остранить, освежить «замыленный» взгляд. И пойти дальше — с обновлённым видением и рефлексией опыта поколений. К тому же история сама по себе есть тренинг — учитель жизни, magistra vitae.

Дата публикации: 17:04 | 29.12


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.