Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2004/12/oi/15


Террор и власть

Мобилизацию на борьбу с терроризмом никто не отменял!
В уходящем 2004 году Россия вступила в очередной этап войны с террором. Он не окончен. Мы продолжаем публикацию статьи известного предпринимателя, депутата Государственной Думы Рифата Шайхутдинова, в которой он ставит ряд проблем и предлагает ряд решений, быть может и спорных, но способных, по мнению автора, переломить ситуацию в противостоянии России и терроризма.

Человечество, выпавшее из процессов глобализации, может обратить на себя внимание только сделав нечто такое, чего не могут сделать другие люди. Простейший вариант — это осуществить теракт. И теракты осуществляются!.

Ведь с точки зрения цивилизованного и глобализованного человечества есть вещи, которых делать нельзя ни в коем случае: например, убивать людей, а тем более детей, лишать самого себя жизни и так далее. Этого нельзя делать даже чтобы защитить себя и свою нацию. Назвать это преступлением невозможно — взорвав вместе с собой поезд, «преступник» исчезает. Так что это стали называть терроризмом.

Проблемы этих групп начинают решаться. Они становятся знаменитыми, они теперь уже существуют в глобализованном пространстве, у них уже есть слава, хоть и дурная, но есть. Они начинают получать деньги, потому что террор становится своего рода выгодным предприятием (например, он позволяет шантажировать правительство осуществлением или неосуществлением актов). Можно использовать их в ситуации противоречий между странами (например, для решения вопроса: в которой из них строить газопровод). Можно — в политической борьбе разных группировок, которые сами не станут осуществлять теракт, но будут активно использовать факт его совершения, и готовы платить за это деньги.

В результате оказывается, что терроризм есть способ существования этих неглобализованных общностей при котором они получают деньги, славу, известность и — самое главное — собственно, факт признания их существования. Вот в чём основная проблема.

Но это лишь первый контекст, в котором возникает терроризм.

Причина вторая: питательная среда терроризма. Сегодня в рамках глобализованного мира происходит интенсивное развитие сообществ и отдельных людей, которые находятся вне социальных, культурных, юридических и иных норм. Чем более стабильно общество, тем больше появляется людей, понимающих относительность норм, в которых живут остальные члены общества. Они начинают использовать эту относительность.

Это — всякого рода финансовые спекулянты, контрабандисты и торговцы наркотиками, алмазами, рабами, человеческими органамии подобные им. Но это и всякого рода пиарщики, рекламисты, научившиеся сдвигать нормы человеческого существования и привлекать за счёт этого внимание к новинкам. Это — всякого рода рейдеры, специалисты по слияниям и поглощениям, типа Пола Милкена и Кеннета Дарта в США, которых по закону можно привлечь к ответственности только за что-то второстепенное. Это — политики, осуществляющие глобальные взаимодействия между странами, способствуя перетеканию капитала.

Это огромный фронт людей, который за счёт глобализации и развития средств коммуникации начинает существовать вне государственных порядков, как бы поверх них. Так вне структуры легальности возникают и существуют целые индустрии. Они, как правило, не криминальны. Они не действуют незаконно, они действуют вне поля, обозначенного законом.

Именно эти люди становятся питательной средой террористов, потому что они начинают понимать как террористов можно использовать. По поводу теракта 11 сентября в США появляются материалы, показывающие, что перед этим проводилась очень интенсивная игра на бирже по авиакомпаниям и по нефтяным компаниям. Есть версии, что и во время крушения башен шла торговля. Кто-то об этом знал и пользовался этим знанием?

Становится, во-первых, реально, а вовторых, довольно выгодно использовать теракт, который осуществит террористическая группа, требующая внимания к себе. Прибыль в таком случае оказывается намного больше, чем затраты на теракты.

В результате роста сообществ, понимающих относительность норм и могущих это использовать, развивается двойная структура жизни. В рамках второй, внелегальной деятельности, такие люди могут сегодня сделать что угодно: помочь провезти ядерные материалы, продать химическое оружие, взрывчатку и прочее. Эта среда создаёт возможности для существования терроризма, для его неистребимости.

В России эта тенденция проявляется в полной мере. Выясняется, что последние теракты осуществлены при помощи обычных милиционеров или простых людей, которых, например, попросили что-то или кого-то подвезти, а те согласились. Им всё равно, кому помогать. Этот механизм можно сравнить с тем, как водитель, работающий на государственной службе, во время, когда его не контролируют, всегда готов подзаработать лишнюю сотню рублей, подвезя голосующего человека и считая это вполне в порядке вещей.

Террор — это не отдельные группы и не сумасшедшие, не преступники и не военные противники. Терроризм приобрёл статус самостоятельного общественного самовоспроизводящегося механизма

Практически весь Северный Кавказ живет в аналогичной двойной структуре: днём человек добропорядочный гражданин, ходит на работу, а ночью может пойти и за тысячу долларов поставить фугас. При этом неверно говорить, что именно Северный Кавказ является рассадником терроризма, более правильно другое: способствует терроризму именно такая двойная структура стандартов жизни, которая развита в том числе и на Кавказе.

Ещё один яркий пример: действия террористов в Ингушетии. Они освоили и успешно использовали механизм, похожий на флэш-моб, и с помощью своих обширных родственных связей сумели мобилизовать множество людей. Простые мирные люди вышли в ночь, получили автоматы, и начали убивать милиционеров. Но сами они — не террористы, профессиональной подготовки у них не было. Потом они сдали автоматы, получили по 500 долларов, и утром, как обычно, пошли на работу.

Ночью они лишь подработали, примерно как тот водитель.

Это свидетельствует о том, что сейчас терроризм переходит в другую стадию, поскольку теперь уже ему удаётся за счет «двойной жизни» включать в свои проекты и планы вполне добропорядочных людей. А они лишь за деньги перепарковывают машины, как было в одном из последних терактов. Милиционеры пропускают кого угодно, когда им говорят, что везут арбузы. И это становится нормой жизни.

Причина третья: неспособность власти реагировать на террор. Любое новое явление государство пытается удерживать вопределённых границах. В частности, так устроены правоохранительные органы в США и в России. Когда в США было сформировано ФБР, организованная преступность Америки стала неистребимой. А как может быть иначе, если выяснилось, что единственный способ борьбы с ней — это внедрение в эту среду своих агентов? Контроль удерживался за счёт установки некоторой границы «здравого смысла», разделяющей действия недопустимые и допустимые (но тоже незаконные). К примеру, нельзя устраивать массовые побоища — тех, кто эту грань перейдёт, ликвидируют. А те, которые в «разумных пределах» распространяют наркотики, являются осведомителями для полиции и ФБР, помогая им пресекать преступления, выходящие за рамки этого «здравого смысла».

Полиция хотя и коррумпирована, но эту границу сожительства с преступным миром, тем не менее, сохраняет.

Но терроризм действует иначе. Так бороться с ним бесполезно. Террористы начинают понимать, как можно вычислить границы, где их не смогут контролировать ни государство, ни спецслужбы, и как можно за эти границы выйти. Если террористы поняли, что правоохранительные структуры и службы безопасности построены на приоритете ценности жизни человека (на том, что человек ни при каких обстоятельствах не будет делать того-то и того-то) — то они станут действовать прямо противоположным образом. Человек, например, не станет себя взрывать, не станет превращать самолёт вместе с пассажирами в бомбу, как это было 11 сентября в США, — а террористы сделали это. И службы безопасности не предполагали того, что пассажирский самолёт можно использовать для уничтожения зданий лучше бомбардировщика или ракеты. Когда такого рода границы вычислены, ведется поиск людей, которые за счёт психологической, наркологической и иной подготовки смогут это сделать. В результате осуществляется теракт, который предотвратить обычными методами ни государство, ни кто бы то ни было другой не может.

Но мало того, что террористы нашли способ решения своих проблем. Они понимают, что привлекать внимание они должны всё более шокирующими терактами. Они уже не могут отказаться от террора. Почему?

Первая причина в том, что семьи получают способ существования за счёт отправки некоторых своих детей в террористы. Вторая состоит в том, что как только они прекратят террор, их территории, общности, нации и они сами физически исчезнут. К примеру, турки, сумев посадить курдского лидера Абдулу Оджалана на остров Имралы в Мраморном море, добились того, что про курдов перестали вспоминать. В России, если бы не террор, вряд ли бы кто-то вспомнил о маленькой, нищей Чечне. Она была бы ещё меньше и незначительней, чем Адыгея, Калмыкия или другие области. Но теперь она известна на весь мир, во всех западных и российских СМИ Чечня и её проблемы мелькают в заголовках первых полос.

Если мы хотим обсуждать террор, если мы хотим как-то ему противостоять, то должны иметь в виду, что это — не отдельные группы и не сумасшедшие, не преступники и не военные противники. Мы должны признать, что терроризм приобрёл статус самостоятельного общественного самовоспроизводящегося механизма.

Но что с этим делать? Второе человечество невозможно включить в глобализационные процессы, а терроризм — это кардинально новое явление, с которым обычными способами не справиться. Против него нет отлаженных механизмов борьбы, какие есть по отношению к другим проблемам (таким, как криминал, насилие, маньяки, военные внешние и внутренниевраги и т.д.). Проблема состоит ещё и в том, что первым призвано реагировать на эту проблему, конечно же, государство.

Но В. Путин и Дж. Буш объявляют терроризму войну, в то время как воевать — не с кем. Системы безопасности и усиление бдительности общества не решают эту проблему, спецслужбы с этим тоже не справляются. Очевидно, государство уже потеряло здесь подлинную власть и не может ответить на вопрос, как быть с террором и как жить дальше в новой ситуации. Оно предлагает взамен старые методы, которые работали раньше, но не способны работать сейчас. Должны быть найдены принципиально новые способы борьбы с терроризмом, соответствующие сущности, причинам и механизмам этого явления. Ведь власть — если это настоящая власть — контролирует ситуацию прежде всего не силой и не массой, а пониманием подлинных проблем и выработкой адекватных, а не привычных, решений.

Власть должна делать то, что нужно, а не то, что она может. А если она может только укреплять неэффективные структуры, то это и есть прямой признак её недееспособности: неспособности действовать в соответствии с проблемной ситуацией.

Способна ли сегодняшняя власть осуществить нижеследующие меры по нейтрализации терроризма?..

КОМПЛЕКС АНТИТЕРРОРИСТИЧЕСКИХ МЕР В РОССИИ

  1. Изменение административно-территориального деления РФ.

Необходимо ликвидировать национальные образования в составе России, введя другое административное деление, никак не связанное с этническими образованиями, с национальностями местного населения, его менталитетом и пр. Если структуры власти привязаны к этническим образованиям, возникает связка: «власть — правоохранительные органы — бандиты — местное население». При этом смещаются принятые в государстве границы легальности, люди в регионах живут по двойным стандартам.

Именно это наследие Советского Союза порождает структуру, в которой развивается терроризм. Как только статус республики будет ликвидирован, эта связка разорвётся. Чем эта связка грозит, видно на примере событий в Беслане: вдруг выяснилось, что практически все местные жители были вооружены автоматами Калашникова. В Северной Осетии нет закона, запрещающего ношение оружия — местная национальная власть его принять не в состоянии.

В США штаты делятся не по наличию там мексиканцев или афроамериканцев. Там структура власти оторвана от этнических структур, которые сохраняются как культурные или экономические сообщества, но не как структуры власти.

2. Создание структур, которые бы могли перевести конфликтные ситуации Северного Кавказа из военной в политическую плоскость.

Вместе с изменением административного деления нужно создать Северокавказский парламент (название условное), в котором бы участвовали представители всех кавказских культурных или этнических автономий и где обсуждались бы их проблемы. Сообщества, составляющие питательную среду для терроризма в России, должны поднимать вопросы в парламенте, а не с оружием или бомбами в руках на поле физического столкновения. В таком случае враждующие между собой народности в парламенте через своих представителей будут вынуждены искать компромиссы, — а сейчас они все настроены против Российского государства и действуют против него.

3. Кардинальное изменение антитеррористического законодательства.

Ответственность за теракт должна быть не индивидуальной, а коллективной, семейно-родовой. За него должен отвечать род, семья, деревня, причём очень жёстко — вплоть до выселения с территории и физического истребления. Если этого не сделать в качестве чрезвычайных мер, мы не сможем остановить механизм воспроизводства терроризма. Генерал Ермолов прекратил чеченскую войну в царской России, объявив, что за каждого убитого русского солдата будет разгромлена деревня. Диаспоры также должны отвечать за теракт: люди, строящие коррупционные или финансовые цепочки, поддерживающие террористов, должны жёстко вычисляться, и наказываться как пособники террористов.

4. Разрушение мотивов и смысла совершения теракта.  

Важно понимать, что терроризм держится на связях со структурами поддержки, на подпитке как деньгами, так и людьми. Поэтому должен быть предпринят ряд шагов для того, чтобы смысл совершения геройства в виде террористического акта терялся.

Ермолов сделал так, что разбойный акт подставляет под удар весь род. Героизм стал бессмысленным. И сейчас надо делать нечто подобное.

Когда чеченцы захватили турецкий корабль, власти нашли родственников террористов, заключили их в тюрьму и предложили террористам обмен. Террористы готовы были пойти на личную смерть, но не были готовы на гибель рода, ради которого это делалось; они сдались и больше турецких кораблей не захватывают. В России так почему-то не делается.

Англичане подобным образом поступали по отношению к восставшим мусульманам в Индии. Они хоронили убитых террористов завернутыми в свиные шкуры, вызывая отвращение у людей, которые не хотели погибнуть такой смертью. Они готовы были гибнуть героически, но не в свиной шкуре или в навозе. Что нам мешает делать то же?

Неужели приверженность принципам права?

Окончание в следующем номере

Дата публикации: 15:35 | 29.12


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.