Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2004/11/oi/0


Регион. Инвестиции. Капитал.

О городской и инвестиционной культурах
Города — точки регионального развития — это то, чего ещё нет. О перспективном направлении для инвесторов, дизайнеров, гуманитарных технологов и «местных самоуправленцев» читайте в интервью с Вячеславом Глазычевым, одним из самых значимых представителей сообщества экспертов в сфере регионального развития.

— Вячеслав Леонидович, вы часто говорите, что страна состоится только тогда, когда состоятся города, городская культура. Что это означает и какова роль гуманитарных технологий, дизайна в строительстве городской культуры, градостроительстве?

— Сказать: «культура» и «городская культура» давно уже значит сказать одно и то же. В нашей стране есть зоны и очаги этнической полусельской, но в целом ни о какой сельской культуре говорить не приходится. Её долго сознательно истребляли, и лет через 10 она вымрет окончательно.

Городской же культуры в России сейчас ещё нет, есть только слободская — строились слободы при заводах. И, несмотря на то, что многие заводы приказали долго жить, стереотипы остаются. Стереотипы людей без гражданского чувства, без чувства того, что это их город. Пока они живут в чем-то, что составлено из домов, дорог, уличных знаков, вывесок, присутственных мест. Но это не город. Город возникает, когда возникает городское сообщество. В средние века городское сообщество могло вырастать из ремесленничества, в наше время оно может вырасти только из зоны интеллектуального труда, втягивающего внутрь себя и сферу услуг.

А это означает, что формирование городской культуры идентично формированию национальной элиты. Элиты в широком социальном смысле, т.е. сообщества людей, для которых судьба собственная и собственная карьера являются элементами видения судьбы страны, видения вперед. Но начинается это не со страны в целом — она слишком большая, — а для начала с видения города как «страны», которую надо открыть, изучить и начать в ней что-то делать. Собственно, этим я и занимаюсь в округе.

Сначала это было простое изучение того, что происходит в городах. В т.н. городах: как живут, как дышат, что едят, во что одеваются, сколько тратят на выпускное платье, сколько стоит билет на дискотеку, место на кладбище, есть ли новые кровли, где и как сгруппированы новые дома. Эти десятки вопросов о малых городах дали некое знание. Знание очень простое, выраженное старой русской пословицей: «Что город, то норов». Но норов не столько жителей — он примерно везде одинаков, — сколько норов руководящей команды, наличие или отсутствие зародыша городского сообщества. Стало ясно, что федеральное и региональное влияние значит очень мало. У одного губернатора или президента два соседних города могут жить на расстоянии 20 лет друг от друга. Это был очень важный вывод, поскольку обратил внимание на вопрос о наличии энергетики местного гнездовья, которая или собирается или распыляется, мигрирует.

Второй слой работ — начать концентрировать, привносить кристаллик, на котором что-то может слепиться. Этому служили Культурная столица и Ярмарка. В рамках КС линия, за которую я несу ответственность, связана с познанием и переделкой города. В Чебоксарах, где мы провели за год 4 проектных семинара, на которые приходили не только архитекторы и дизайнеры, но и люди из общественных организаций, бизнеса, администрации, менялся климат понимания, возникал другой тип отношения власти к конструктивным профессиям. Так, благодаря нашей деятельности, в Чебоксарах резко вырос статус главного архитектора. Когда возникла связка с мэром, когда честолюбие города стало приобретать форму, опредмеченную, скажем, проработкой набережной или автостоянок, это была уже большая подвижка. Тогда в общую работу впервые стали включаться инвесторы.

Я только что с семинара, где от программы мы перешли к выработке технического задания.

Владимир Путин считает необходимым, чтобы кандидат на пост главы исполнительной власти в регионе представлял законодательному собранию субъекта Федерации программу социально-экономического развития региона. «Это необходимое условие», — сказал президент России на встрече с председателем Совета Федерации Сергеем Мироновым.

«Новости гуманитарных технологий»10.11.04

Три семинара понадобилось для выяснения необходимости согласованности действий по выработке технического задания, и здесь социальное проектирование играет большую роль, чем предметное.

Когда это было достигнуто, стал возможен следующий шаг — элита только тогда жива, когда она внутри себя конкурентна — ввести конкурсную мобилизацию ресурсов внутри архитектурно-дизайнерского цеха на выработку предложений. Это удалось оформить в заказной конкурс, оплачиваемый инвестором, который понимал, что ему он выгоден.

И вот сейчас мы провели семинар с выигравшей командой, задача которого — расширить мышление участников. Ведь им трудно обрести чувство свободы, даже когда им её предлагают. Они стремятся убежать обратно в ракушку готовых стереотипов.

— Вы упомянули о том, что проектные семинары в Чебоксарах оплачивались инвестором. А в чём, собственно, его выгода? Почему это стало ему интересным?

— К счастью, уже появляются персонажи на конкурентном рынке строительства. «Ривьера» — это компания, вышедшая на 30 млн долларов годового оборота. Руководитель фирмы выбрал Чебоксары, уехав из Самары по соображениям комфорта. Он хочет создать место, где ему будет не стыдно жить. У него есть честолюбие. Он понимает, что конкуренция уже сейчас переходит в зону качества. И увеличить качество, комфортность среды — задача более высокого пилотажа, чем воспроизведение стандартных схем. И это уже выход на других людей, необходимый для того, чтобы получить другое качество товара: не квадратные метры, а жилой район с собственным парком. Это огромный сдвиг. В городах России, в отличие от Москвы, он уже начинался. Но цех к этому пока не готов.

Инвестиции имеют дело с разными видами капиталов. Путь к человеческому капиталу лежит через социальный, т.е. через выстраивание совместной деятельности, которая получает признание. Признание, которое социализируется как позиция, точка зрения, уже не кухонно-склочная, а способная порождать альтернативные решения по отношению к стандартам, созданным управленческой машиной. Этим мы и заняты в городах, что очень энергоёмко. Сигналы тонут. Разбить скованность можно только через success story. Другого пути нет. Убедить, пробиться сквозь толщу защитного слоя невозможно. Это делается прорывными уколами. КПД здесь невелик. И велик быть не может.[1]

У меня есть одна мечта, связанная с дизайном второго порядка. Как я уже говорил, со стратегированием дело обстоит плохо. Целостного видения нет ни у кого. Выработать его можно только групповым способом. Нужно подготовить хотя бы сотню молодых людей для работы в регионах, пока живы несколько людей, обладающих знаниями и умениями. Я мечтаю создать магистратуру по пространственному развитию в одном из динамичных центров. Второе образование — два года для юриста, архитектора, эколога, экономиста — для тех, кто захочет научиться видеть целое как целое. А то ведь через несколько лет последних профи не останется, а варягов не завезёшь. Нужно коренное чувство нашей культуры. Когда немцы пытались здесь работать — это было смешно. Их несессер не пригнан к нашим условиям. Некоторые из них могли только включиться. Внутренне к этому мы готовы. И сейчас ищется организационно-финансовая схема. Потому что в городах крепнет понимание нужности нового, интегрирующего профессионализма. Теперь это надо сделать.

Академическое знание здесь не годится, необходимы кейсы с подключением знаний, нерасторжимое единство знаний/умений.

— Вячеслав Леонидович, а как Вы измеряете эффективность собственных действий и курируемых Вами проектов?

— Вопрос хороший. Сложность в том, что сказываются результаты подобных действий через семь-восемь лет. Поэтому я могу фиксировать то, что делалось раньше. Есть мой любимый Мышкин, яркий пример того, что это действует. Крохотное местечко, которое лишили городского статуса, отвоевало его и создало дееспособную индустрию туризма и заняло лидирующую позицию в округе.

Когда проходила отработка остроумных проектных схем в Рузаевке пару лет назад, то по настоящему оценить их результаты можно через пять-шесть лет. Иначе не получается. Слишком инерционны люди и человеческие машины.

Кроме того, здесь вмешивается много случайностей. В отличие от схем, проект неотторожим от энергетики того, кто делает проект и вкладывает в него свою душу. Это рисковая схема деятельности.

В этом году мы пробуем сделать промежуточные замеры. Уже сегодня что-то можно зафиксировать.

Например, в Чебоксарах после серии наших лекций ректор понял, что для того, чтобы переизбраться на новый срок, надо изменить алгоритм отношений со студентами. И поставил молодую энергичную даму на место проректора по учебной работе.

Изменение статуса главного архитектора в Чебоксарах — это дельта-приращение. За счёт наших действий роли перевернулись. Под нашим влиянием улица Маркса переименована в улицу имени оперировавшего там купца, и меняется её дизайн. Это результат или нет? Цикл жизни изменений в незамкнутой среде уплотнить невозможно.

Вообще, нормальный отсчет стратегического проекта — от 15-20 лет. Но в нашем социальном киселе это трудно. Люди, начитавшиеся западных учебников, увы, не научились пропускать через себя страну, в которой они читают чужие книги.

Эта логика сломается — таков закон социальной истории. Но убедить в этом сложно. Наши аргументы встречались с вежливым отторжением, потому что наложение схем, полученных из учебников, не предполагает чувственного освоения страны, города, предприятия. А язык блок-схем мёртвый, стерильный. Здесь нужны художественные средства. Нужна живопись.

— И последний вопрос. Какой метафорой можно обозначить то, что делается Вами, Вашими коллегами и соратниками?

— Я приведу аналогию. Куча народа периодически начинает бегать и размахивать пустым знаменем с воплями «дайте национальную идею». Ребята, что вы бегаете? Есть простая национальная идея — убрать помойку.

Что делает замученная жизнью женщина? Во всякой хорошей традиции она начинает убираться в доме. И сам по себе механический процесс замещения беспорядка порядком порождает желание жить. Сегодня желание жить на помойке не возникнет. Нет воли к жизни. Желания жить. Оно слабо ощущается в немногих героических личностях.

По отношению к стратегированию — это тоже убрать помойку. Помойку в головах. Обрывки случайно услышанных схем, метафор, мифопоэм, например, о свободном рынке, существуют в неприбранном хозяйстве. Поэтому единственный смысл наших действий — смести паутину в углах. Наблюдая на своих семинарах молодых людей, прошедших наш конкурсный отбор федеральных инспекторов, я видел их — выдерживавших тяжёлые испытания. Азами проектной культуры они овладели. Как это скажется — не знаю.

Это можно будет заметить через n лет, когда они сменят функцию, роли. Вокруг них формировались группы молодёжи, которые втягивались в проекты, исследования.

Это похоже на капание масла на воду. Плёночка может растягиваться долго. Была бы плёночка — остальное нарастёт. Не знаю, когда. Я знаю, что делать это надо. И по возможности делаю.

Беседовали Алексей Ширшов и Ирина Шиманская


[1] За время после интервью чебоксарский проект перерос в реальную проектную практику — первые группы жилых, офисных и спортив-но-досуговых зданий уже приняли практическую проектную форму.

Дата публикации: 09:42 | 09.12


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.