Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2004/10/4/2


В сетях

Когда сетевые сообщества начинают играть в социальной жизни значимую роль?
Концепция «сетевого сообщества» появилась относительно недавно и, как и любая новая концепция, претендующая на переосмысление социальной и коммуникационной структур общества, в настоящий момент является актуальным предметом научных и политических дискуссий. О том, что же нового эта концепция привносит в понимание современного мира, заместителю главного редактора «Со-Общения» Анне Фёдоровой рассказывает Сергей Зуев, декан факультета «менеджмент в сфере культуры» Российско-британского магистерского университета.

СЕТИ И СОЦИАЛЬНАЯ КООРДИНАЦИЯ

— Давайте попробуем задать рамки нашей беседы. «Сетевые сообщества» — что это? Чем они отличаются от «несетевых сообществ»?

— Существует три базовых типа социальной координации, три типа организации взаимодействия — социальной политики в широком смысле слова. Это иерархические, рыночные и сетевые системы. Каждая из них существует с момента возникновения тех сложных социальных процессов, которые регулируют отношения между людьми и группами.

Три основных типа социальной координации основаны на различных принципах. Иерархия — на принципе контроля, рыночная координация — на принципе поиcка баланса, сетевые системы — на принципе горизонтальной коммуникации. Каждый из этих типов социальной координации в определённый период может доминировать в социальной системе. Например, концепция гражданского общества вызывает к жизни именно сетевые типы организации. Эта концепция подразумевает право меньшинств на участие в социальных коммуникациях, что труднодостижимо в иерархических структурах. Безусловно, все эти типы социальной координации существуют не в чистом виде, а только во взаимодействии и взаимопроникновении.

— Когда появляются — или начинают доминировать — сетевые структуры?

— Необходимость в сетевых структурах возникает, когда нужен дополнительный социальный ресурс. Когда существующая стратификация и общественная конфигурация несоразмерны политическим или культурным задачам, стоящим перед обществом. И напротив, в жизни общества бывают периоды, когда существующую структуру нужно нормативно зафиксировать, тогда сетевые структуры уходят на второй план.

СЕТИ И НЕФОРМАЛЬНАЯ ЭКОНОМИКА

Ещё один момент, сопряжённый с понятием сети, связан с окончанием «холодной войны». Когда история мира обсуждалась в терминах экономического противостояния Востока и Запада, в массовом сознании существовало представление о двух экономических системах: экономике рыночной и экономике социалистической. Мир социальной координации представал в двух ипостасях. Потом появилась точка зрения, что этой биполярностью всё не исчерпывается. И есть ещё один тип экономического устройства — «неформальная экономика».

Неформальная экономика процветает в Юго-Восточной Азии и Восточной Европе. Экономическая деятельность протекает в «кружках доверия», на основе того, что люди знают друг друга и по каким-либо причинам доверяют друг другу. Иногда это «экономика на грани выживания», в особенности, в Юго-Восточной Азии. Там действуют совсем иные механизмы кредитования и модели товарно-денежных отношений. Сюда же можно отнести экономические сообщества, основанные на национальном или конфессиональном принципе: «исламская экономика», микроэкономические сообщества в мегаполисах.

Эта экономика тоже близка к понятию сети, которое мы уже определили как один из принципов социальной координации. С окончанием холодной войны стало ясно, что наряду с теми двумя ресурсами, которые так долго определяли жизнеустройство европейской культуры — деньги и власть — мы можем (вслед за Хабермасом) говорить о третьем ресурсе. Это ресурс общественного доверия. Кстати, так называемая серая экономика тоже держится именно на этом принципе.

СЕТИ И СОЦИАЛЬНЫЕ ТРАНСФОРМАЦИИ

Сергей Зуев. Ключевая сфера интересов — культурная политика. Реализовал много социокультурных проектов: от программ модернизации социокультурной деятельности в Псковской области и музейной сферы Ульяновской области до «Ассоциации менеджеров в сфере культуры». Куратор «Культурной столицы Приволжья — 2003». Проректор Российско-британского университета (Московской Высшей школы социальных и экономических наук), визит-профессор Манчестерского университета, эксперт ЦСИ ПФО, эксперт Совета Европы. Организатор управленческих тренингов. Один из ключевых текстов — «Искусство создания знаков», журнал «Эксперт», № 22, 10 июня 2002.
В той мере, в какой факт существования сетевой координации рассматривается не как маргинальное проявление некоего типа социальной организации или экономической модели, а как нечто автономное, мы говорим о появлении третьего ресурса. Многие реалии сегодняшнего дня имеют сетевую природу. Можно привести пример политики Китая на российском Дальнем Востоке. Это так называемая «ползучая аннексия» — стратегия экономических зон, которые строятся и осваиваются китайцами-эмигрантами. Там тоже работает принцип доверия внутри сообщества.

Целый ряд привычных нам вещей в экономической, социальной и культурной жизни переживает эволюцию. Меняется структура управления государством. Институты меняют очертания. Однако наступление «эпохи сетей» не означает, что исчезают системы, основанные на других принципах. Расширение неформальной экономики во многом связано с дефициентностью государственного управления. Но дело не только в этом.

— Есть ещё какой-то фактор?

— Сетевые сообщества начинают развиваться и делать себя более заметными в тот момент, когда возникает «заказ» на иной тип государственного устройства. Это своего рода самоорганизация общества, которое пытается в такой форме оценить ситуацию и...

— Отреагировать на вызов?

— Сформировать техническое задание на иной тип управления. А если поверить тезисам ряда исследователей о том, что современное государство — это постоянно обучающееся государство, то существование сетей — это условие его обучения. Если ты хочешь с кем-то говорить, приходится постоянно создавать себе оппонента. Концепт гражданского общества — это попытка организации коммуникации между государственными и общественными структурами, процесс возобновления общественного договора.

ЕВРОПЕЙСКОЕ СЕТЕВОЕ СОБЩЕСТВО

— Когда вы говорите о развитии концепта гражданского общества, то относитесь к европейскому опыту?

— Одним из фирменных знаков ЕС, создания такого рода общественно-государственной коммуникации стал концепт «культурных регионов». Это некоторая форма, войдя в которую и идентифицируя себя с неким культурным регионом, те или иные группы получают возможность влиять на процессы, происходящие на территории Европы, а если точнее — Европейского Союза. В этом смысле концепт культурных регионов, который родился в Маастрихте, — это инструментарий укрепления сетевых сообществ в Европе. Сетевых сообществ, полезных с точки зрения наднациональной бюрократии.

Сетевых сообществ, которые существуют поверх административных и государственных границ и в этом смысле выражают интересы не отдельных стран, а каких-то других субъектов. Конечно, это выгодно наднациональной бюрократии, которой нужно как-то ограничивать эгоизм отдельных государств. И отсюда понятно, почему общеевропейские институты — Совет Европы или Комиссия Евросоюза — на протяжении 70-х — 80-х — 90-х годов поддерживали культурные сети Европы.

РОССИЯ: СЕТИ В ПУСТОТЕ

— Давайте вернёмся к вопросу о сущности сетевых сообществ и о типе связей, существующих внутри них. Проиллюстрируйте это, если возможно, примером из российской практики. Мы много говорили о гражданском обществе, и в этом контексте ещё более интересно услышать что-нибудь о России. В России гражданское общество развито в намного меньшей степени, чем в европейских странах. Определяет ли это какой-то иной вектор развития сетевых сообществ в России?

— Какое интересное словосочетание — «российские сетевые сообщества».

— Я говорила о «российской практике»...

— Да, но это определение прозвучало неявно. «Российские» эти сообщества или «не российские»? Наверное, в этом и скрывается большинство проблем. С формальной точки зрения, в России сейчас многие социальные образования можно назвать сетевыми сообществами.

Хотя бы сообщество азербайджанцев, организовавших в Москве торговлю фруктами. Различные исламские сообщества в ПФО. Профессиональные ассоциации, которые сейчас начинают становиться на ноги... Вот ещё один пример. Я работаю на факультете менеджмента в сфере культуры. Скоро состоится четвёртый выпуск, и сейчас активно обсуждается создание профессиональной ассоциации. Проблема заключается в том, что, несмотря на наличие значительного числа такого рода анклавов, они продолжают оставаться герметичными, закрытыми и труднодоступными для внешнего окружения. Это «сообщества для себя», они не «российские».

— В силу своей закрытости?

Если мы будем говорить о сетевых обществах, о сетевом принципе организации общества, каждая из этих групп должна оставаться достаточно прозрачной для других, демонстрировать некоторые основания, ценности, позиции и вступать в некую общественно-политическую коммуникацию. И ровно в той мере, в какой эта коммуникация присутствует, возможна реализация того, что называется концептом гражданского общества, построенного на ресурсах коммуникации и взаимного доверия — уже не внутри этих сообществ, а между ними.

Основная характеристика российской ситуации в последнее десятилетие: есть публичные субъекты, которые могут быть идентифицированы по своим интересам и целям, но нет публичного пространства, в котором они могли бы существовать. Публичные технологии разного рода строятся в основном под какие-то краткосрочные прагматические цели — выборы, например, или продвижение товара.

СЕТИ ИЛИ СЕКТЫ?

— Но если это продвижение становится возможным, значит, есть пространство, в котором этот процесс происходит? Или ценность публичного пространства для публичных субъектов зависит от наличия конкретной задачи, которая иначе не решается?

— Чтобы такое публичное пространство проявилось, недостаточно технологического мастерства. Нужен ещё некоторый концепт или система концептов, которые делают этот диалог между различными группами осмысленным. Нужно, чтобы им было о чём разговаривать. Взаимное видение должно быть чем-то мотивировано. В широком смысле этого слова — культурном, социальном, экономическом. А пока — если говорить очень грубо — более выгодной стратегией является непрозрачность. Формирование своего, замкнутого мира и решение всех вопросов внутри него.

— Это определение можно отнести и к бизнес-сообществу?

— Безусловно. Мы можем говорить о мегасетевых обществах, которые делают возможной, мотивируют эту самую коммуникацию, в том числе и со стороны таких больших субъектов, как бизнес-сообщество. Оно в достаточной степени замкнуто. Общепринятой формой разгерметизации бизнес-пространства является, к примеру, обсуждение вопроса о социальной ответственности бизнеса. Насколько я знаю, сейчас есть одно-два места, где этот вопрос содержательно и интенсивно обсуждается. Но ведь этого очень мало. Это такой тезис поверх тематики — «вообще об общественном устройстве».

Вообще, идеология сетей, сетевые формы взаимодействия становятся актуальными, как я уже говорил, при наличии ряда условий. В этом смысле — нужны ли они нам сейчас? С одной стороны, есть тяга к самоорганизации тех или иных людей и групп — но есть ещё вопрос межгруппового взаимодействия.

Эти два процесса должны быть сбалансированы, иначе мы получим секты, а не сети.

ЕВРОПЕЙСКИЕ СЕТИ: РАСЦВЕТ ИЛИ СТАГНАЦИЯ?

— Когда мы говорим о сетевых сообществах в их европейском понимании, разговор будет неотделим от проблематики коммуникации этой сети с другими субъектами в том пространстве, в котором она существует?

— Несомненно. С одной стороны, есть концепт культурных регионов, с другой — рамочный концепт общей Европы. И «общая Европа» возможна только на этих основаниях. Это зависимые процессы. Нечто является сетевым сообществом не только потому, что внутри выстроен определенный тип отношений неиерархического или нерыночного типа, но и потому, что это сообщество имеет связи с другими субъектами.

Я добавил бы ещё один пример. Мне приходилось, как организатору, работать с рядом европейских сетей. Их расцвет в области культурной политики приходится где-то на конец 80-х годов. В то время появляются международные сети, организованные по профессиональному признаку, в том числе довольно экзотичные — существовала, например, сеть фабрик, превращённых в культурные центры.

Сети быстро развивались в конце 70-х — в 80-е годы и активно поддерживались из финансовых источников Совета Европы. Затем внезапно началось общее замедление процесса. Сети достигли некой критической величины, и на определённом этапе всё это начало приобретать стагнационные очертания.

ЕСТЬ ИНСТРУМЕНТЫ. А ЦЕЛЬ?

Сетевые сообщества, основанные на профессиональном принципе, наткнулись на проблему, которую мы с вами только что обсудили: членство в них организовано по гомогенному принципу. Только музеи. Или только люди, занимающиеся интерпретацией культурного наследия. Да, они могут говорить внутри, между собой, но...

— Нет выхода за рамки?

— Это не обеспечивается движением самой сети. Но предположим, что есть публичная инфраструктура, которой можно воспользоваться. Это означает реорганизацию самого тела этих сообществ — в том смысле, что сетью должны называться не люди или организации, занимающиеся одним и тем же делом, а сообщества, в которых присутствуют различные члены (бизнесмены, политики, культурные деятели) и которые объединяются по другим принципам. Сам повод «сетевания» нужно как-то сдвигать, в противном случае энергетика движения быстро исчерпывается. Для функционирования сетей нужен объединяющий концепт. Инфраструктура коммуникаций в нетехнологическом смысле, высвобождение возможности себя идентифицировать.

ОТ СЕТЕВЫХ СООБЩЕСТВ К СЕТЕВОМУ ОБЩЕСТВУ

— В этом контексте перспективы сетевых сообществ в России кажутся мрачными, — возможно, в силу неразвитости инфраструктуры?

— Трудно говорить про перспективы сетевых сообществ. Они были, есть и будут. А вот сетевое общество... Я бы сказал, что Россия исторически не сетевое общество. С другой стороны, Россия реагирует на процесс глобализации. И в лице своих представителей — отдельных сообществ или даже отдельных людей — всё же пытается говорить вовне. В той мере, в которой присутствует этот фактор, мы и говорим как о публичном пространстве внутри России, так и о России как о публичном субъекте, демонстрирующем свои цели и входящем в глобальную сеть. Управление этими процессами базируется на возобновлении ресурса доверия, который соположен таким базовым ресурсам, как власть и деньги.

2002, №2

Дата публикации: 15:13 | 04.11


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.