Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2004/1/practice/6


А вы говорите -шоу б-и-и-и-знес

Как известно, любому виду искусства присущ его собственный язык. В 80-е годы очень многим хотелось ругать советскую власть. Но это было опасно. И поэтому ругали советскую эстраду. Про нее можно было даже безнаказанно острить, дескать: «эстрады у нас вообще нет!» Но она была. И более того - из нее-то вырос современный шоу-бизнес. О нем и о его языке размышляет человек, который рос вместе с ним, а точнее - в нем: Александр Цекало.

ПРЯНЫЙ ЭСТРАДНЫЙ АКЦЕНТ

- Есть легенда, что советская эстрада общалась со слушателями и зрителями на особом языке. Считается, что — если сравнивать с Западом — этот язык был нарочито прост, даже примитивен.

- А вы владеете английским языком?

- Владею. И неплохо.

- А вы когда-нибудь пробовали переводить песни «Биттлз»? Это, конечно, дело вкуса, но, на мой взгляд, их слова, на которые много лет наша страна почти поголовно и бестолково молилась, столь же примитивны, как и слова любой глупой попсовой песни, исполнявшейся когда-то в СССР.

Музыка у них — великолепная. Энергетика — потрясающая. Но в остальном... Их тексты — это бесхитростные, на живую нитку собранные строчки. Даже когда они пытались работать с социальным, антивоенным содержанием, получалось легонькое и декоративное диссидентство западного разлива. Вот такие клёвые ребята — покурили и песню написали, а в песне — Люси в небесах с бриллиантами... Здорово! Джинсовые дети богатых родителей, считавшие себя детьми цветов, слушали, веселились.

Но разве кому-нибудь придет в голову сегодня порицать «Биттлз» за простоту языка и легкомыслие? Нет. Эстрада по определению легкомысленна. Для того она и эстрада, чтобы тешить и расслаблять тысячи и миллионы людей.

Есть эстрада песенная. Есть разговорная. Есть оригинальный жанр. Есть эстрадный балет. У каждой из этих отраслей шоу-бизнеса свой язык. И его хорошо понимают не только в России, но и на многих международных конкурсах и фестивалях, где наши артисты занимают призовые места! Наши мастера работают в самых уважаемых зарубежных шоу. А если вспомнить разговорные монологи некоторых авторов и исполнителей, то выяснится: они живы, смешны, остры! И будут такими (если всех не пересажают). И я не беспокоюсь о том, что большинство из них работает, прежде всего, в искусстве массовом, а не элитарном. Это ничуть не умаляет их достоинств.

И нет ничего особенно страшного в том, что язык российской масскультуры всегда был суржиковым. Всегда с каким-то акцентом. С привкусом... Это — как мясо, которое то с пряностями, то с фруктами. И всё — из разных кухонь.

Известно: ветер свободы, ворвавшись на площадь, поднимает пыль. Но пыль оседает, и мы видим талантливых людей и талантливые работы. Это могут быть и невероятно тонкие, стильные произведения, и такой вполне американский хамский юмор. Я смотрел недавно фильм про Дина Мартина и Джерри Льюиса — американских певца и комика, придумавших потрясающе смешной номер. Выступая с ним, они снискали бешеную популярность. Всё было просто: перемещаясь по залу, они пробовали кусочки с тарелок гостей и плевались, крича: «Какая гадость!», а потом поливали окружающих водой. Народ был в восторге и хохотал до слез.

Но, ценя этот смех, важно помнить, что не очень-то и образованный, и не очень-то разносторонне информированный российский зритель бывает гораздо требовательнее, чем американский. И требует он более красивых декораций и тонких шуток.

Возможно, это следствие смешения начитанности с запуганностью. Народ-книгоперелистыватель и в-очереди-стоятель убежден: во всем должен быть смысл.

НУ, ДАВАЙ УСТРОИМ ПРАЗДНИК!..

Отчасти поэтому столь многие любили бардовскую песню. И рок-музыку. И не потому, что находили в них какие-то супердостоинства (хотя эти направления дали немало хороших поэтов и композиторов). А потому, что русский человек, он ведь и теперь всё еще назло живет. Не благодаря, а вопреки... А тогда и подавно. И интересно ему было прежде всего то, что нельзя.

Тогда было слишком много такого, о чем лучше не говорить. Ах, нельзя? Тогда—в леса. На кухни. С расстроенными гитарами. Я всё это отлично помню! Я увлекался этим дивным движением. Люди сидели у костров и шутили, что на десятерых приходится один стукач. И перебирали струны. И завывали про то, что идут на голгофу. А два десятка действительно талантливых поэтов, начиная с Анчарова, Окуджавы или Визбора (не говоря уже о Владимире Владимировиче Высоцком) и заканчивая Никитиным, Мирзояном или Луферовым, делали искусство, которое жило уже вне лесов и кухонь.

То же и с роком. Когда-то он срывался по котельным. И представал чем-то особенным, необычным! А потом — в «перестройку» — всё стало можно, и выяснилось: эти ребята пели вполне обычные вещи. Как и сейчас.

- То есть между «Машиной времени» 70-х, когда ее первые песни расходились на магнитофонных бобинах, и «Машиной» сегодняшней, когда ее каждый день можно видеть на ТВ, никакой принципиальной разницы нет?

- Зритель, возможно, видит разницу. Ему, может, жалко, что Макаревич не в подполье. Но на самом деле вы правы: по большому счету «Машина времени» 70-х от нынешней ничем не отличается. Эти ребята себе верны. И Гребенщиков, и «Машина», и «Воскресенье». Они остались нашими Дэвидами Боуи, Миками Джаггерами и Битлами. То есть столпами.

Но штука-то в том, что, будучи другими, они не были ни сложнее, ни оппозиционнее эстрадников. Они же не протестовали всерьез-то! Ведь «лица стерты, краски тусклы» — это же, согласитесь, назвать протестом нельзя. Как и «дай мне напиться железнодорожной воды». Вот такая песня о разрушении печени путем употребления ненужных жидкостей.

Но кайф во всем этом был! Он был в том, что люди делали то, что хотели. И сейчас делают. Но сейчас все делают, что хотят. И, с одной стороны, можно на эстраде услышать такое, что хочется детей увести от телевизора, а с другой — и такое, о чем и помыслить-то было невозможно!

Никого не удивляет, например, тот факт, что мы однажды начали и до сих пор продолжаем довольно едко шутить о президенте. Как бы жесток он ни был. И как бы ни был жесток. Мы шутим даже о том, как может быть на самом деле устроено общество!

Кто мог предположить, что у безобидных «Лицедеев» появится миниатюра «Подозреватель». Представьте: сидит Лёня Лейкин. А за кулисами ему отдает команды кто-то невидимый. Невидимый говорит: сидим. Сидим. Жажда. Хотим пить! Пить! Пить! Очень хотим пить!

Лейкин слушается — языком изображает дикую жажду.

Невидимый командует: хотим пить и... подозреваем!

Лейкин делает такой вид, что любому ясно — подозревает!

Невидимый: встали! Ходим! Ходим! Ищем работу! Нашли. Работаем... Работаем! Пить хотим. И — подозреваем...

Лейкин — подозревает. Причем так, что мороз по коже: по-до-зре-вает ведь!

Невидимый: отдыхаем!

Лейкин на стул — отдыхать. И снова — команда: подозревать! И пить хотеть. Но работать при этом! Теперь встали. Пошли. Увидели женщину. Снова работать — подозревать — отдыхать!..

Это номер о контроле над человеческим сознанием. О том, как может быть организована жизнь. Его очень хорошо понимают за границей. Почему? Потому что ему присущ тот язык, легко переводимый на иностранный и вполне понятный огромному количеству очень разных людей, живущих в самых разных местах. В том числе и потому, что на нем говорится о проблемах, о которых знает и которых опасается каждый здоровый современный человек.

Как видим, возможности артиста, режиссера, продюсера сегодня в России необычайно широки. Можно делать самые неожиданные вещи.

...ПРАЗДНИК ДРАЗНИТ И ЗОВЕТ!...

- Ну, не только сегодня. Хотя еще за год до появления вашей песни со словами «...ну, давай устроим праздник — маленький переворот!» никто и вправду не ожидал, что такое можно спеть со цены, тем более с экрана.

- Эта песня была написана без малейшей привязки к путчам, заговорам и мятежам.

Но времена не выбирают — в них живут и умирают.

Этот текст «ну, давай устроим праздник, праздник дразнит и зовет! Ну, давай устроим праздник — маленький переворот!» появился просто. Я тогда писал в основном медленные песни, но, приехав в Москву, понял: вот она здесь — столица. И она ищет праздника. Этому городу нужна была встряска, настоящее веселье!

И я решил написать песню, с которой везде будут приглашать. А приглашать-то было куда! Такое случилось на дворе время — конец 80-х — пошел необузданный купеческий шик новой России: люди срубили где-то первые шальные деньги, проходило множество конкурсов, юбилеев, презентаций...

И эта песня — с просчитанным и продуманным текстом и музыкой — выстрелила! И пошла везде — и в новогоднем «Огоньке», и в «Утренней почте». Ее взял Владимир Яковлевич Ворошилов в популярнейшую передачу «Что? Где? Когда?». Это, кстати, была ее самая первая съемка. С ней нас звали на каждый конкурс близнецов и двойников, ну и, само собой на невероятно популярные тогда конкурсы красоты.

А потом, не прошло и двух лет, как случился настоящий переворот — путч ГКЧП. И мне позвонили из программы «Взгляд» и сказали: дайте нам эту песню, а мы смонтируем под нее видеосюжет по путч. Я дал — они смонтировали. И получилось, что внезапно эта песня приобрела некий особый контекст.

Подытоживая эту историю, скажу важную вещь: судьба песни «Праздник» иллюстрирует тот простой факт, что время меняет контексты. Особенно в России! Здесь детская песенка про зайчика, написанная в незапамятном году, может через какое-то время неожиданно стать патриотическим маршем. Или песней протеста.

О чем это говорит? Наверное, о том, что наша луна постоянно поворачивается к нам другой стороной — то светлой, то темной. И это происходит так быстро, что хорошее и дурное в нашей жизни и в жизни нашей страны и нашей культуры не просто чередуется, а смешивается, начинает пестрить и побуждает тех, кто способен искать, к постоянному поиску.

И может быть, это прекрасно? Может быть, потому и едут сюда толпами иностранцы, что им интересно в стране, где до сих пор люди ходят с широко распахнутыми глазами, открывая каждый день велосипед. Где спокойно и весело живут красивые женщины. А сильные и деловые мужчины еще не разучились радоваться ерунде. Тут горячо. Тут мясо с кровью. Не пережаренное и не сырое. А вкусное.

И, может быть, поэтому нам всем всё еще важно этим заниматься и говорить об этом. Причем не в частных беседах или интервью, а постоянно — в своей работе и творчестве.

... МАЛЕНЬКИЙ ПЕРЕВОРОТ!

- Возвращаясь на шаг назад — к процитированному вами номеру «Лицедеев» спрошу: не кажется ли вам, что он еще и о том, что сегодня речь артистов часто проходит через некие фильтры самоцензуры?

- Мы живем в эпоху постоянно изменяющихся контекстов. В эпоху очень тревожную. Но, несмотря на эту тревожность, у нас есть свобода слова. Наш язык правдив и свободен! Вот ситуация: Михаил Ходорковский уже сидит, а Геннадий Хазанов на КВНе, обращаясь к участникам тех команд, которым предстоит проиграть, и к их болельщикам, говорит: «Вы знаете, в наше время и у нас в стране не всегда хорошо быть первым». И это — никакой не отчаянный героизм. Это даже не эзопов язык. Просто артист имеет право и возможность вести себя порядочно и достойно. И так же честно и достойно ведут себя те, кто пускает его слова в эфир. И нет здесь никакой ни политики, ни идеологии.

- Кстати, ваш знаменитый мюзикл «Норд-Ост» многие хвалили как раз за то, что, хоть и повествует он о временах более чем советских, авторам и постановщикам удалось избежать политических и идеологических оценок того времени. Один видный гуманитарный технолог даже порадовался тому, что вам удалось зачистить историю страны от красного цвета. Многие сочли это маленьким переворотом...

- Мы не стремились «отмывать историю от красного». Просто «красное» не было нам интересно.

На самом деле это автор романа «Два капитана» Вениамин Каверин не то что умудрился «отмыться от красного», а невероятным образом сумел обойти это красное стороной. В романе нет ни Сталина, ни коммунистической партии, ни какой-нибудь скрытой политической пропаганды. Там есть лишь прекрасная, великолепная история большущей любви. Как это удалось автору в то страшное время, не знаю. Это подвиг писателя, подобный подвигу разведчика.

- Но это уже к Каверину...

- Честь ему и слава. А мы просто поставили хороший мюзикл об истории любви, которую он рассказал.

- Но «12 стульев» — это совсем другое. В отличие от Каверина, Ильф и Петров вдоволь потоптались и на дворянстве, и на НЭПе, и на церкви, и на интеллигенции, и на человеческих отношениях. В спектакле этого удалось избежать. Каким образом? И что удалось оставить?

- Не только в России, а думаю, что и в Америке, да и во многих других странах, случалось, что какие-то вещи делались, снимались или писались на заказ: бизнес-заказ, госзаказ, политзаказ... И писались талантливыми людьми. И из этого получались блокбастеры и бестселлеры. Все блистательные фильмы Александрова — это заказ. Ну вот и на роман «12 стульев» тоже был заказ, искусно выполненный двумя гениальными профессионалами.

А сколько и чего именно они туда вшили (есть обширное исследование о том, где и в какой фразе этой книги борьба с троцкизмом, а где — с реставрацией монархии) — это для создания мюзикла не так уж важно. Важно то, что сегодня есть заказ — заказ времени — на качественную музыку и отличную постановку, которая была бы близка, интересна и полезна зрителям.

Штука ведь в том, что все мы пока что немножко Бендеры. Некоторые современные Бендеры сейчас сидят. Некоторые уехали. А иные продолжают неплохо жить и работать здесь.

Бендер — всегда живой. Ведь он — оборотная сторона сказок про золотую рыбку, конька-горбунка, скатерть-самобранку сапоги-скороходы и реактивную печку!

И хотя Россия — православная страна, боюсь, что вера в Бендера, она подчас — сильнее. Многие впитали ее с молоком матери. Это такая многослойная вера. Тут и «авось — пройдет». И «хорошо бы не работать, но иметь квартиру, где деньги лежат». И «хорошо бы на халяву попользоваться».

Эта жажда всё еще движет множеством людей — жажда халявы, счастья просто так! Вот оно и есть у них — такое счастье: просто так. Не настоящее.

Но всё меняется. И счастье, в том числе, будет становиться более и более настоящим. И в шоу-бизнесе тоже. Группа «Тату» продает за несколько лет во всем мире 10 миллионов дисков. Зарабатывает более 200 миллионов долларов. Это значит, что, несмотря на свою вечную жизнь, Ос-тап Бендер отступает в сторону, а наш шоу-бизнес входит в мировое культурное сообщество. И заметьте — говорит с ним на своем языке.

Дата публикации: 23:38 | 14.02


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.