Главная  |  О журнале  |  Новости журнала  |  Открытая трибуна  |  Со-Общения  |  Мероприятия  |  Партнерство   Написать нам Карта сайта Поиск

О журнале
Новости журнала
Открытая трибуна
Со-Общения
Мероприятия
Литература
Партнерство


Архив номеров
Контакты









soob.ru / Архив журналов / 2004 / Новые языки нового мира / Оперативный простор

Пионер русского «ЖМЕЙКЕРСТВА»


Воспоминание о несусветной лжи и неодолимой доверчивости публики

Анна Бражкина
переводчик новой украинской прозы
anna@africana.ru
Версия для печати
Послать по почте

Подлинная история русского профессионального «жмейкерства», кажется, еще ни разу не становилась объектом исследования. Между тем она насчитывает не менее 140 лет. Неверно думать, что «жмейкерам» есть где разгуляться главным образом в демократиях. Отнюдь. Они неплохо себя чувствуют и при абсолютизме. Пионером этого ремесла в России можно по праву считать знаменитого Михаила Каткова - одного из столпов консерватизма и «злого гения» России, Польши и Украины. Сегодня его удачно пародирует ряд журналистов и консультантов.

МАЛЕНЬКИЙ ПРОЕКТНЫЙ ЧЕЛОВЕК

Если копнуть глубже, чем иные «специалисты», то выяснится: «жмейкерами»1 битком набита любая империя. Имелись они и в российской — с ее государями, декабристами, наместниками, масонами, славянофилами, нигилистами, реформаторами, газетчиками, шефами жандармов, обер-прокурорами Синода и прочими заговорщиками и проектантами.

То, что сейчас называют «проектом», в XIX веке называли «делом». Катков, конечно, считал себя «политтехнологом», заявляя, что для него главное — именно дело, и мыслил проектно.

Среди его успешных дел: кампания в поддержку Михаила Муравьева «Вешателя»; кампания против украинофилов; не менее 10 высокорискованных кампаний против Великого Князя Константина Николаевича и «константиновцев»; классический лицей при МГУ, ставший образцом «мертвой» педагогики; наконец, участие в радикальном проекте «Православие. Самодержавие. Народность» под руководством Константина Победоносцева.

Ввиду этих достижений значение Каткова, как проектного человека, стали преувеличивать уже в 19-м веке. Константин Леонтьев, которому Катков всегда был «противен», предлагал поставить ему памятник рядом с Пушкиным, роняя: «Видимо, пора и нам учиться делать реакцию».

Между тем Катков, как и любой «грязный пиарщик», был вполне зауряден.

Его «деланье реакции» всегда подразумевало серию стандартных мероприятий: публикации в СМИ, записки императору, уличные акции, поток телеграмм в правительство и даже такая чуждая ему штука, как создание всероссийских общественных организаций. Но во всем этом не было ничего нового. Скажем, «записки императору» получили распространение еще при Николае I; благодаря им смогли выдвинуться многие... Идея «телеграмм поддержки» возникла в университетской среде — впервые в деле отставки хирурга Николая Пирогова с поста попечителя Киевского учебного округа. А «уличные акции» всегда широко практиковались церковниками и военными.

Целью катковских кампаний всегда были вещи очень локальные — назначение/снятие с постов, принятие/непринятие законов, создание дополнительных вакансий, перенаправление финансовых потоков и т. д. И в этом он тоже не был новатором.

Считается, что Катков имел доступ к Александру III. Но факты свидетельствуют, что он не входил не только в «ближний круг», но и вообще в окружение императора. Даже разрешения присутствовать на коронации ему пришлось упорно добиваться. Незадолго до смерти политтехно-лога Александр III писал: «Вообще Катков забывается и играет роль какого-то диктатора... приказываю дать Каткову первое предостережение чтобы угомонить его безумие... всему есть мера».

С харизмой у него тоже было не очень — больно скучен и путан был. В юности за скуку неугомонный Бакунин даже вызвал Каткова на дуэль. Его профессорские лекции никто не понимал... Василий Розанов злорадствовал: «Поразительно, почти великий человек — он не оставил памяти. Его не хотят помнить. Ужасно!»

И наконец, принято говорить о фантастическом пере Каткова. Однако почти все его тексты построены по одной и той же схеме, сводящейся к выявлению угроз со стороны поляков/нигилистов/бюрокра-тов и вытекающей из них для русского человека необходимости быть подлинно русским.

Но Катков действительно был пионером! В том, что мы сегодня называем «жмейкерством» и «черным пиаром». Он стал первым, кто приспособил техники III отделения к журнальной практике. «Тогда только что начинался фискальный период журналистики. Я помню удивление людей простых, честных, вовсе не революционеров перед печатными доносами, — это было совершенно ново для них. Обличительная литература круто повернула оружие и сразу перегнулась в литературу полицейских обысков и шпионских наушничаний», — вспоминает Александр Герцен о реакции общества на катковские начинания.

«Грязными» техниками Катков владел виртуозно. Тут и целевое редактирование авторских текстов, и распространение порочащих слухов, и клевета в печати, и передергивание фактов, и путаница дат, и диссонансные публикации в нескольких изданиях, и раскол оппозиции подставными лидерами, и припоминание «грешков юности», и прочие провокации.

Как же вышло, что такой незначительный и грязный человек стал злым гением России, Польши и Украины?

МАТРИЦА

Родился будущий «первый русский жмей-кер» 13 февраля 1818 года в Москве, в бедной семье канцелярского чиновника и тюремной кастелянши-грузинки. Отец умер, когда дети были маленькими. Сиротство героя было, так сказать, династийным. Его мать тоже была сиротой — воспитанницей княжны Анны Мещерской. При таком раскладе понятие «благодетель» не может не приобрести в судьбе человека особого значения. О своей холопской натуре Катков отлично знал и, уже отучившись в Московском и Берлинском университетах, писал приятелю: «Максимум моей амбиции — попасть к какому-нибудь тузу или тузику в особые поручения».

Огромное влияние на Каткова в молодости оказала семья Строгановых, помогавшая молодому профессору. Сергей Строганов, граф и генерал-адъютант, был первым попечителем Московского университета и Главным воспитателем Великих Князей Александровичей, а его брат Александр — членом Госсовета и министром внутренних дел. Благодаря их покровительству Катков смог занять место редактора газеты «Московские ведомости», а позже получить разрешение на издание журнала «Русский вестник».

Именно от Строгановых наш герой узнал о сепаратистских планах Польши и Малороссии и о том, что император боится усиления своего брата Константина, вокруг которого сложился либеральный кружок, состоящий почти сплошь из министров (Петр Валуев, Александр Голо-внин, братья Николай и Дмитрий Милютины, Михаил Рейтерн и др.).

Дальнейшее показывает, что в «строгановский» период в Каткове была заложена матрица, вызывавшая в нем политические реакции почти до самой смерти. Ее кодовыми словами стали: университет, журнал, латынь, Польша, Малороссия, цесаревичи. А принадлежность человека к «константиновцам» означала для внутреннего катковского «пса» команду «фас».

ПОДМОЧЕННАЯ РЕПУТАЦИЯ ПОКРОВИТЕЛЕЙ

Покровители Каткова, помогавшие ему по просьбе Строгановых, были людьми судеб, переломленных декабристским восстанием. Николаю I в 1825 году удалось лишить дворянство невинности. Чувство вины перед товарищами, ушедшими за свободу на смерть или каторгу, было одним из базовых ментальных оснований Великих реформ 60-х годов XIX века.

Первый покровитель Петр Вяземский был сломлен рано, когда попал под полицейский надзор за дружбу с «польскими сепаратистами». Душа легендарного «Арзамаса», он не принял участия в восстании и пережил в 30-е годы вокруг себя «заговор молчания». Тем охотнее объявился он в либеральном стане в середине 50-х. На постах замминистра народного просвещения и главы цензурного комитета Вяземский выступал за свободы в печати и образовании. Выступал тогда за них и Катков, слывя либералом. Но в 1858 году Вяземский навсегда уехал за границу. С его отъездом окончился либерализм Каткова.

Молодость второго покровителя — Дмитрия Блудова — и вовсе была трагической. Племянник Державина, друг Жуковского, он не только не принял участия в восстании, но под давлением Карамзина стал секретарем Следственной комиссии по делу декабристов и написал «Доклад о тайных политических обществах», ставший основой для приговора друзьям. Друзья с ним порвали, зато милостивы были государь и Бенкендорф. При Александре II Блудов, казавшийся ранее не способным к работе на предоставлявшихся ему министерских постах, проявил чудеса служебного рвения и стал главой Госсовета.

Блудов — англофил, и Катков, естественно, тоже. Но важнее то, что, скорее всего, именно в это время он, видимо, начал выполнять тайные поручения спецслужб — Третьего отделения.

ПОЛЬШУ -- В ПЕТЛЮ!

22 января 1863-го Катков получает в аренду «Московские ведомости». А через 10 дней в Польше вспыхивает восстание. Не вдаваясь в подробности, отметим, что «Московские ведомости» интерпретируют восстание с позиций отнюдь не либеральных, развернув бешеную шовинистскую, как сказали бы сейчас, кампанию. Из номера в номер Катков описывает происходящее с русскими в Варшаве и Вильно в самых истерических тонах. Это тогда было новинкой для прессы, сочувственно относящейся к российским окраинам и к «европейской», «культурной» Польше. Катков обвиняет русскую администрацию в Польше в бездействии (в то время наместником в Царстве Польском был как раз Великий Князь Константин!) и предлагает для наведения порядка послать в Вильно сильного человека — Михаила Муравьева, самого свирепого человека тогдашней России.

Параллельно организуется поток «адресов» императору из Москвы — от дворянства, из гордумы, от старообрядцев. Инициативу подхватывают губернии. Император завален «адресами».

И наконец — гвоздь программы! — слух об измене Константина, который якобы при помощи Запада вознамерился отторгнуть Польшу от России. И стать королем. Удивительный, гениальный в своей «жмейкерской» беспредельности истинно «пиарный» ход.

Император потрясен. Публика — не менее.

Муравьева-таки назначают генерал-губернатором Северо-Западного края. При подавлении восстания он проявил жесткость (за что был прозван Вешателем) и способность выжать копейку даже из покойника. С польской шляхты и ксендзов, подбивавших народ на восстание, им было собрано около 5 миллионов рублей в виде контрибуций, сборов «на усмирение» и самовысылку в Сибирь. Вырученные деньги пустили на укоренение в крае русского населения. Распределением же средств ведал сам Михаил Муравьев.

Между тем Великий Князь Константин никак не мог управиться с польскими мятежниками и всё твердил, что Польше нужна автономия. Император отозвал его из Варшавы и «по муравьевскому образцу» учредил там диктатуру графа Берга.

Великий Князь был дискредитирован. А слава Каткова достигла апогея.

УКРАИНУ - ЧЕРЕЗ КОЛЕНО!

Одновременно Катков ведет еще одну кампанию — против украинофилов, обвиняя их в сообщничестве с польскими сепаратистами.

Надо сказать, что ко времени польского восстания российско-украинские отношения впервые за последние 200 лет были как никогда хороши. Этому (грех говорить!) способствовала смерть Тараса Шевченко, по дням совпавшая с публикацией манифеста о крестьянской воле. Ввиду этого совпадения похороны человека, бывшего не только борцом за свободу Украины, но и знаменем борьбы с крепостничеством, не привели к бунтам, как могло бы стать в другое время, а, наоборот, были восприняты народом как провозвестие свободы. Две недели, с остановками во многих городах, гроб Шевченко везли на родину, и везде вокруг него собирались толпы рыдающего и просветленного народа. Лучшей PR-акции по укреплению российско-украинских отношений и придумать было бы невозможно.

Кстати, до 1861 года Катков дружил с ук-раинофилами и даже собирал деньги на издание украинских книг. Но внезапно начинает в «Русском вестнике» дискуссию, ставя украинство под сомнение. Единственное украинофильское событие этого времени, выходящее за рамки обычного, — подготовка к изданию украинского Нового завета. Боже мой, представляю лицо митрополита Киевского Филарета (Амфитеатрова), который не один десяток лет (и успешно!) противостоял изданию перевода Евангелия даже на русском, полагая это святотатством! Его стараниями ни одной священной книги на русском к тому времени еще не было.

Из-за закрытости церковных архивов этот сюжет для изучения труден. Так что приходится лишь догадываться о беседах митрополита с преданной ему киевской губернаторшей Васильчиковой; о жалобах ее мужу и о контактах мужа — Василь-чикова со своим другом — церковным писателем Николаем Муравьевым, мечтающим стать обер-прокурором Синода — родным братом Михаила Муравьева, того самого вильнского усмирителя...

Катков еще долго шельмует украинофилов и их заступника — министра просвещения Головкина, обвиняя в измене — содействии полякам и стремлении посадить на престол Константина. Вскоре Головнин получает отставку. Еще десять лет Катков воюет с новым лидером украинофилов —Михаилом Драгомановым, пока в 1876-м в городе Эмсе император не подписывает указ, усугубляющий положения циркуляра об издании книг на украинском языке. После нескольких доносов коллег Драгома-нова увольняют из Киевского университета, он эмигрирует из России навсегда, перенеся за границу и центр украинства. Самая популярная в российском обществе еще 15 лет назад идея федерализма — «однородного центра и разностихийной периферии» — терпит очередной крах. Империя каменеет под Победоносцевым. Сломив Украину, Россия теряет свободу.

ТОТАЛЬНОСТЬ ПРОЕКТНОСТИ И ВОПРОС ОБ ИСТИНЕ

В этих российско-украино-польских сюжетах, полных простых и грубых клевет, больше всего поражает доверчивость публики. История 19-го века, кажется, только укрепила этот феномен. А история нынешней России показывает, что не только не выработан адекватный аппарат для понимания, анализа и оценки опосредованных «заказом» исторических событий, но и сама способность поверить в эффективность политтехнологов, проливающих кровь на наших глазах, отсутствует.

Каткова и множество других политических «пиарщиков» 19-го да и 20-го века историки всё еще рассматривают как подлинных теоретиков, пытаясь понять их «систему и эволюцию мировоззрения», вместо того чтобы определять заказчиков и их простые цели.

Выработка новых методов анализа и оценки приобретает особую актуальность сейчас отнюдь не только потому, что у власти в нашей стране находится человек, для которого основными, биографически обусловленными социальными техниками являются разведка и проведение специальных операций, но и потому, что в очень многих из нас уже слишком плотно угнездился либо маленький, либо большой «политтехнолог» и «жмейкер» и прежними методами истину ухватить невозможно.

Но, думается, возможна попытка перейти в решении проблем от пресловутого «пиара» к инструментарию развития общественной связности, которая современным Катковым не доступна, но доступна создателям нового поколения гуманитарных технологий.

1Термин «жмейкер» был введен в обиход гуманитарно-технологического сообщества Ефимом Островским. «Жмейкерами» принято называть безответственных, ремесленничающих, не брезгующих «грязными» технологиями политических консультантов и «пиарщиков». — Прим. ред.


Добавить комментарий

Текст:*
Ваше имя:*
Ваш e-mail:*
Запомнить меня

Комментарии публикуются без какой-либо предварительной проверки и отражают точку зрения их авторов. Ответственность за информацию, которую публикует автор комментария, целиком лежит на нем самом.

Однако администрация Soob.ru оставляет за собой право удалять комментарии, содержащие оскорбления в адрес редакции или авторов материалов, других участников, нецензурные, заведомо ложные, призывающие к насилию, нарушающие законы или общепринятые морально-этические нормы, а также информацию рекламного характера.






Новые языки нового мира
Концепт
В коридорах вавилонской башни
Дмитрий Петров
Власть языка
Евгений Сабуров
Волшебный язык Путина
Евгений Бунимович
Да здравствует (контр) революция!
Ефим Островский
Ограниченность инновации
Дмитрий Пригов
Сообщения
Со-Общения
Практика
Деловой разговор
Андрей Успенский
Не надо хвататься за голову
Павел Теплухин
Жестокая песня о пенсии
Эдуард Михневский
Наш пылесос, вперед лети...
Андрей Левкин
Блистательное поражение СПС
Сергей Митрофанов
Ошибка эксперта
Евгения Абрамова
А вы говорите -шоу б-и-и-и-знес
Александр Цекало
Вавилоновские строители обретают язык жестов
Оксана Мосендз
Шут, колдун, советник, соперник
Игорь Сид
Дипломатия: от «новояза к новым языкам»
Александр Горелик
Оперативный простор
Как рождаются боги?
Сергей Переслегин
Человек среди миров
Виктор Осипов
Пионер русского «ЖМЕЙКЕРСТВА»
Анна Бражкина
Не надо бояться медиавирусов
Кондратий Рылеев


e-mail: info@soob.ru
© Со-общение. 1999-2018
Запрещается перепечатка, воспроизведение, распространение, в том числе в переводе, любых статей с сайта www.soob.ru без письменного разрешения редакции журнала "Со-общение", кроме тех случаев, когда в статье прямо указано разрешение на копирование.