Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2004/1/op/0


Как рождаются боги?

Предыдущий номер журнала, посвященный теме «Мифологии», вызвал немалый интерес и желание поучаствовать в обсуждении этой темы. Сергей Переслегин и Николай Ютанов размышляют о Боге и Герое и их подлинном месте в пределах современной мифологии.

I

Словоформу «миф» употребляют в самых разных значениях. Как синоним термина «волшебная сказка» — «Миф о золотом руне». Как знак победы над таинственной, могущественной и темной силой: «Развеян миф о непобедимости бронетанковых дивизий вермахта». Как обозначение для целой группы PR-технологий, связанных с созданием/уничтожением образов и систем образов. Миф о перестройке. Миф о советской военной мощи. Миф об американской демократии. Миф о «дедушке Ельцине»...

Принято говорить, что современный человек живет в искусственной мифологической реальности, созданной современными имиджмейкерами и производителями рекламы. Но, может быть, это — заблуждение, притом заблуждение из числа упрощающих проблему, выводящих ее из контекста культуры в слой сиюминутной политики?

II

Прежде всего, возможности политической и торговой рекламы сильно преувеличиваются как самими жмейкера-ми, так и журналистами. Уже в начале 70-х годов Аркадий и Борис Стругацкие написали: «Нельзя внушить голодному человеку, что он сыт. Психика не выдерживает».

В глубине души каждый из «обманутых» рекламой или пропагандой знает, что он захотел быть обманутым. Знает также, почему он этого захотел и что эта ложь ему обещает или дает.

Желание обманываться, жить в мире иллюзий — свойство человеческой души, которое ни в коем случае нельзя порицать. Мир, избавленный от «информационной косметики», попросту непригоден для жилья. И надо иметь в виду, что образы политиков, созданные разоблачениями и даже саморазоблачениями, ничуть не ближе к истине, нежели сотворенные предвыборной рекламой.

Между двумя полюсами: сусальной Вселенной рекламных роликов и безжалостным миром «прозрения» лежит не столько Реальность (она если и существует, то далеко не для всех), но проблема. Проблема мифа и его места в истории человечества. Ибо сознание человека действительно мифологично, всегда было таковым и всегда таковым будет. Но оно мифологично совсем в ином, не в политтех-нологическом, аспекте.

III

Прежде всего, заметим, что народы — творцы великих мифологических систем относились к мифологии очень серьезно и отнюдь не рассматривали миф как легенду или особую форму приукрашивания (изменения) Реальности. Напротив, миф для них был источником этой Реальности — она существовала только как следствие мифа: «В начале было слово...» И уж если переводить термин «миф» на русский язык, то самыми близкими его аналогами оказываются «быль», «былина» и «бытие».

В позитивистском XIX столетии и тем более в советское время господствовала концепция мифа как сказки, не имеющей ничего или почти ничего общего с действительностью. В эту концепцию, правда, категорически не укладывалось такое обстоятельство, как структурное подобие мифов у народов, разделенных пустынями, морями и тысячелетиями. Трудно было объяснить и удивительную подробность и достоверность мифов, их способность «врастать» в реальную историю. Миф о Гиль-гамеше тщательнейшим образом повествует о семье героя, никакого отношения к сюжету не имеющей. Миф настаивает на том, что Гильгамеш, совершив свои подвиги, жил потом в Шумере, что он долго правил там и был основателем династии, многие представители которой известны из курса истории. Убедительны родословные участников Троянской войны, да и остального греческого эпоса. Историчен Иисус Назаретянин. И нет никаких сомнений в реальности существования Пророка Мухаммеда.

XX столетие «сняло» вопрос о реальности мифов и мифологических героев через юнговские представления об архетипах. Мифы были признаны Реальностью, даже творческой Реальностью, но — как Представление коллективного бессознательного.

В начале 70-х Лайош Мештерхези сделал в «Загадке Прометея» следующий шаг: «Если некий зверь похож на кошку, ведет себя как кошка, то есть мяукает и ловит мышей, то, может быть, он кошка и есть?» Если некий миф выглядит реальностью, столетиями воспринимался как реальность, врос в реальность целой системой связей (родственных, династических, функциональных, структурных и т. д.), то, наверное, этот миф не только можно, но и должно рассматривать как реальность. Как одну из ключевых ее форм.

Но в таком построении статус «объективной действительности» приходилось придавать не только Героям, но и Богам.

IV

При изучении мифов обращает на себя внимание некоторая «вторичность» образов Богов. Миф добросовестно описывает их, но лишь в связи с Героями и через Героев. Исключение составляют так называемые «мифы творения», но все они в рамках самой мифологии рассматриваются как «показания с чужих слов» и в рамках американской системы судопроизводства не могут считаться сколько-нибудь надежными свидетельствами.

При этом мифы настаивают на реальности существования Богов столь же уверенно, как и на реальности существования Героев. Боги — активнейшие персонажи героического эпоса: они играют роль субъектов действия, и представить на их месте абстрактные «силы природы» не удается.

Но обычный человек не может жить среди Богов. Они обитают за пределами его горизонта деятельности. Повседневная практика требует лишь благоволения Богов, что осуществлялось через специальные институты. Но использование уникального по своим возможностям человека — Героя — и реализация уникального же проекта позволяют ему проникнуть в мифологическое пространство. Это может привести к созданию Мифа. Человек обретает возможность расширить горизонт деятельности в мир Богов.

Герои взаимодействуют с Богами, получая от них информацию. Иногда сражаются с ними. Иногда используют их. Часто содержанием мифа оказывается «кража» Героем во имя людей атрибутов божественности или божественных умений.

Герой меняется после встречи с Богом (Моисей), такая встреча рассматривается мифами разных народов как сильнейшее, но преодолимое потрясение. Известны, впрочем, Герои, впоследствии сошедшие с ума, — Беллеро-фонт, например, — но эти исключения столь правдоподобны, что лишь повышает доверие к мифологической информации.

Итак, миф повествует о Герое. Герой есть потомок Бога или Богини, в нем течет божественная кровь. Вступив в возраст юности, он отправляется в странствие, выводящее его за пределы Ойкумены. Там — вне человеческого пространства — Герой встречается с Богом или Богами. Миф подробно описывает их взаимоотношения, их генеалогию и личностные особенности. (Боги Древней Греции, например, не просто антропоморфны, они настолько «характерны», что вполне могли бы быть героями современного телесериала.) Затем Герой возвращается к людям, привнеся из Внешнего мира нечто принципиально новое. Огонь. Земледелие. Выплавку бронзы. Оливковое дерево. Письменность. Свод законов. Умение убивать.

Не все унесенные у Богов тайны можно удержать в своих руках. Чаще всего Герой утрачивает «по дороге» бессмертие.

Община получает от Героя великий дар и обычно провозглашает его вождем. С ним, однако, очень трудно общаться, его жизнь, как правило, складывается несчастливо (Геракл, Тезей). Сам он становится непохожим на других людей и на себя прежнего.

Этот сюжет повторяется очень часто. По сути, любая мифология строится вокруг него или соотносится с ним. И всякий раз речь идет о фундаментальных знаниях и умениях, превращающих человека в подобие Бога.

Известен парадокс, согласно которому наиболее сложные человеческие изобретения, образующие пласты новых жизненных форматов, — огонь, земледелие, письменность, дистанционное оружие, колесо, лодка — сделаны на самых ранних стадиях человеческого существования. Старую концепцию, согласно которой эти изобретения делались случайно на протяжении веков, никто не решается всерьез отстаивать. Расчеты показывают: для случайной техноэволюции нужны не века и тысячелетия, но геологические эпохи! Так что приходится прислушаться к ответу, который дает нам миф.

V

Мы мало что знаем о Богах, но их свойства (бессмертие при зависимости от приносимых им жертв, всеведение, всезнание) дают нам право предположить, что они связаны со сложнейшей информационной системой, существующей в специфическом времени и развивающейся в физическом пространстве. Причем эта система есть «всегда», но не «везде».

Древний же Бог есть ее антропоморфное Представление, подсознательно выстроенное Героем при взаимодействии с ней,, — та форма, в которую Герой перевел информацию.

В современных информационных потоках Древние Боги жить не могут. Они, конечно, не умирают в полном смысле слова. Но умирают для нас, оттесняясь в физическое «никуда». В психику младенцев, не способных взаимодействовать с информационной оболочкой современной цивилизации. В исчезающие с карты дикие земли, не знающие компьютера, телевидения и библиотеки.

Но если старые Боги умирают или уходят, да здравствуют другие Боги!

VI

Герой — главный структуре- и сюжето-образующий субъект мифа — оказывается «третьей силой» между Человеком и Богом. Именно поэтому мифы, как правило, настаивают на происхождении Героя от Бога и смертной женщины (или Богини и смертного мужчины) — родство по обеим линиям.

Но одновременно и различие по обеим линиям.

Герой не является человеком и не является Богом. Он — нечто новое. Третья сила. И потому и сами мифологические эпохи, и эпохи, когда мифы создавались и записывались, характеризуются именно появлением «третьей силы» в экономике и политике.

Для человеческой истории, наряду с известным периодическим процессом аккреции/диссипации, может быть выделен еще один дуальный периодический процесс. Речь идет о периодическом возникновении и гибели третьей политической силы.

Практически на любых исторических масштабах прослеживается простейшая диалектика двух- и трехклассовой социальной системы. В «норме» же общество поделено на «управляющих» и «управляемых. Такие социальные структуры хорошо создают своды законов и правил, славятся своей культурой, но мифологий не порождают.

По мере падения устойчивости (неизбежного для двухфазной системы в сложном мире) возникает потребность в «третьей силе» — свободных земледельцах, или горожанах, или интеллигенции. Общество переходит в трехфазное состояние, чреватое революцией. И она происходит, разрушая прежнюю социальную структуру, но создавая новую: устойчивую, адекватную текущим вызовам и быстро упрощающуюся до трехфазного состояния. Причем прежний управляющий класс оказывается в роли «третьего» и вскоре размывается аккреционными эффектами: наиболее энергичные поднимаются «наверх», входя в систему управления, остальные деклассируются. Общество вновь становится простым — двухклассовым.

Мифология создается только в трехфазный период развития и только накануне революции, когда новая социальная сила отчаянно нуждается во всем. В лидере, в Пророке, в чуде, в новых технологиях, в новой информации.

«Третий класс» осознает себя в мифе и творя миф.

Современный мир очень близко подошел к постиндустриальному кризису, вызванному невозможностью дальнейшего промышленного развития. Общество потеряло устойчивость и не может существовать в двухклассовом состоянии.

Возникают претенденты на промежуточную позицию между управляющими и управляемыми, между уровнем Человека и уровнем Бога. Все больше людей покидают пределы Ойкумены.

А это означает, что для историка из Будущего наша эпоха станет одним из крупнейших в истории периодом мифотворчества. А это значит — вернемся к началу статьи, — что создание современного человека действительно мифологизировано от начала и до конца, но «по-иному», не через жмейкеров и рекламщиков — через «голос будущего»: иные жизненные форматы, новую трансценденцию...

Пока еще в мире «новых героев» не появились ни Пророк, ни тем более Бог. Но это вопрос времени. Не следует ждать повторения пройденного. Образ Мифа, прорвавшегося через горизонт реальности, может быть совершенно обыденным, но именно он пропишет новый шаг развития.

Дата публикации: 01:46 | 15.02


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.