Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2003/9/concept/4


Мир: Семь размышлений в мае 2003 года

Понятия «государство» и «реальная власть» разделяет все более широкая пропасть, утверждает в своем новом (впервые публикуемом на русском языке) эссе знаменитый мыслитель, публицист и партизан субкоманданте Маркос, оценивающий в своей работе состояние современного мира.

НАЦИОНАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО И ПОЛИС

В умирающем календаре национальных государств власть принимать решения принадлежала политикам. Она учитывала в свою очередь мнение других властей — экономической, идеологической и общественной, но обладала по отношению к ним относительной автономией, дающей власти возможность «видеть дальше» и вести национальные общества к определенному будущему. В этом будущем власть экономическая не только оставалась властью, но и становилась все более и более мощной.

В искусстве политики артист полиса — правитель был специализированным вожаком, знатоком гуманитарных наук и искусств, включая военное. Мудрость правления заключалась в адекватном обращении к разнообразным ресурсам государственной власти. Большее или меньшее обращение к одному или нескольким ресурсам определяло стиль правления. Равновесие между управлением, политикой и репрессиями характеризовало продвинутую демократию. Большой удельный вес политики, малый – управления и скрытые репрессии имели место в случае популистского режима. Массовые репрессии и ничего в сфере политики и управления были типичны для диктатуры.

В те времена в международном разделении труда странам «развитого» капитализма в качестве правителей соответствовали государственные мужи (или жены), странам же «неполноценного» капитализма полагалось иметь правительства горилл. Диктатуры отражали истинное лицо современности — лицо чудовища, жаждущего крови. Демократии не только были масками, скрывавшими эту иную, подлинную суть тех, кто их носит, но и готовили народ к новому этапу развития, где деньги найдут лучшие условия для самоувеличения.

Глобализация отмечена не только революцией цифровых технологий. Всегда существовавшее стремление Денег к транснационализации нашло пути и условия, позволяющие разрушить преграды на пути к их мечте — завоевать своей логикой всю планету. Одна из помех — границы и национальные государства являлись и являются объектом мировой войны (четвертой). Национальные государства вступают в эту войну, испытывая острейшую нехватку средств экономических, политических, военных, идеологических и, как показали последние войны и соглашения о свободной торговле, средств юридической защиты.

История не закончилась падением Берлинской стены. Основная задача войны, развязанной Деньгами, — достижение нового мирового порядка. И на поле битвы лежит тяжело раненное, взывающее о помощи национальное государство. Обществом Власти мы называем правящую группу, заменившую класс политиков в функции принятия фундаментальных решений. Речь идет о группе, узурпирующей всю экономическую власть, причем на уровне не одной страны, но множества. Обладающее строгой внутренней организацией (подобно модели «акционерного общества закрытого типа»), Общество Власти разработало собственные цели и методы их достижения. Несмотря на то что процесс его формирования и консолидации не закончен, Общество Власти стремится занять свободное пространство, оставленное национальными государствами и их классами политиков. Общество Власти контролирует финансовые организации (и в результате этого — целые страны), средства связи, корпорации, системы образования, армии, а также государственную и частную полицию. Общество Власти стремится к созданию планетарного государства с наднациональным правительством, но не предпринимает никаких действий для достижения этого.

Несмотря на то что глобализация оказалась травматическим опытом для всего человечества, основной ее удар пришелся именно по Обществу Власти. Измотанное усилиями перескочить без каких-либо посредников с уровня кварталов и общин к гиперполису, от местного — к всепланетному (пока создается наднациональное правительство), Общество Власти вновь пытается укрыться внутри одного умирающего национального государства. Национальное государство Общества Власти создает лишь видимость собственной мощи, что само по себе является достаточно шизофреничным симптомом. Государство-нация в метрополиях не более чем голограмма.

Национальное государство, существовавшее в течение десятилетий как пример стабильности, сегодня находится на грани исчезновения. Но его голограмма продолжает подпитываться догмами, ведущими между собой борьбу за право заполнить пустоту, созданную и акцентируемую глобализацией. Объединение мира во времени и пространстве является для Власти элементом, который она до сих пор не в состоянии переварить. Другие находятся уже не в других местах, а везде и всегда. А другой для Власти — это всегда угроза. Как от нее защититься? Прибегнув к голограмме Нации и обвиняя другого в том, что он агрессор. Так, одним из аргументов мистера Буша для оправдания войн против Афганистана и Ирака было то, что эти страны угрожали североамериканской нации. Но если отвлечься от «реальности» созданной CNN, над Кабулом и Багдадом развеваются сегодня не столько звездно-полосатые флаги, сколько штандарты крупных транснациональных корпораций.

В голограмме государства-нации главная ложь современности — это так называемая «индивидуальная свобода», находящаяся на самом деле в тюрьме, которая, будучи глобальной, не становится от этого менее суровой. Роль личности при этом настолько смазывается, что никакой вчерашний имидж «героев» не способен дать ни малейшей возможности выделиться. «Self made man» («человек, создающий себя самостоятельно») больше не существует, а поскольку и о «self made corporation» («корпорации, создающей саму себя») речи не идет, перспективы общественного роста стремительно сокращаются.

В чем же надежда? Вернуться к обсуждению всего этого на уровне улицы или квартала? Вряд ли фрагментация была столь беспощадной и бесконтрольной, что даже эти минимальные ячейки идентичности оказались серьезно нарушены. На семейно-домашнем уровне? Где и как? Телевидение вошло туда как хозяин, через парадную дверь, интернет, как шпион, просочился через щели кибернетического пространства. В недавнем прошлом почти все дома планеты подверглись вторжению британских и североамериканских войск, оккупировавших Ирак.

Государство-нация, присвоившее себе сегодня звание «божественной руки провидения» (Соединенные Штаты Америки), существует только по телевидению, по радио, в некоторых газетах и журналах… и в кино. На фабрике грез крупных информационных концернов президенты мудры и обаятельны, справедливость всегда торжествует, общество свергает тирана, неповиновение — немедленный и эффективный ответ на любую несправедливость и «жили они долго и счастливо» остается обещанным национальному обществу результатом. На самом же деле всё как раз наоборот.

Где герои вторжения в Афганистан? Где герои оккупации Ирака? Это при том, что 11 сентября 2001 года имело своих героев, которыми оказались пожарные и жители Нью-Йорка, спасавшие жизни жертв мессианского бреда. Но поскольку эти настоящие герои Власть не интересуют, они были быстро забыты. Для Власти герой — это завоеватель (в смысле — разрушитель), а не спаситель (в смысле — создатель). И образ покрытого копотью пожарного, работающего среди руин нью-йоркских башен-близнецов, был заменен на образ танка, сваливающего статую Хусейна в Багдаде.

Современный полис (используя термин «полис» вместо слова «город», я хочу подчеркнуть, что имею в виду пространство именно городских экономических, идеологических, культурных, религиозных и политических отношений) сохранил от полиса классического (вспомните Платона) лишь одну-единственную поверхностную черту — образ овец (народа) и пастуха (правителя). Но современность изрядно изменила Платоновы образы. Теперь речь идет лишь о промышленном комплексе: некоторые овцы подлежат стрижке, других забивают на мясо, а «больных» изолируют, уничтожают и «сжигают», чтобы они не заразили остальных.

Неолиберализм выглядит как эффективный администратор этой бойни-загона, являющейся современным полисом, и объясняет, что единственный путь к достижению этой эффективности — в постоянном нарушении и расширении границ полиса (разумеется, путем вторжений) в масштабах всей планеты — Гиперполис.

Но дело в том, что «администратор» (правитель-пастух) рехнулся и решил забить всех овец сразу, хотя хозяин съесть всех не сможет… и хотя назавтра овец ни для стрижки, ни для забоя уже не останется. Прежний политик — политик прошлого — (я имею в виду не период «до рождества Христова», а конец ХХ века) был специалистом в области поддержания оптимальных условий для роста стада и заботился о том, чтобы всегда были овцы и для стрижки, и для забоя. И чтоб они не восстали.

Сегодняшний неополитик — это уже не просвещенный пастух, а невежественный волк (и даже не в овечьей шкуре), уверенный в своей безнаказанности, и уже не довольствующийся съедением лишь той части стада, которую ему отдадут, и не выполняющий ни одной из своих основных обязанностей. Поэтому стадо скоро или исчезнет, или… восстанет. И не пора ли поразмыслить о том, что задача не в «гуманизации» загона-фабрики-бойни современного полиса, а в разрушении самой этой логики, в том, чтобы сорвать с себя овечью шкуру и уже без овец обнаружить, что пастух-мясник-подстригальщик не только совершенно бесполезен, но вреден и опасен?

Логика национальных государств заключалась (в общих чертах) в следующем: полис-город объединял вокруг себя территорию (а не наоборот), провинция объединяла несколько полисов, страна объединяла провинции. Таким образом, полис-город был минимальной ячейкой нации-страны, а полис-столица навязывала ей свою логику.

Существовало подобие общей цели — один или несколько элементов, объединявших этот полис внутри себя, точно так же как и элементы, объединявшие государство-нацию (территория, язык, денежная единица, политико-правовая система, культура, история и так далее). Эти элементы подверглись эрозии и подрыву (нередко в прямом смысле) со стороны глобализации.

Но что произошло с полисом при сегодняшнем истощении (доходящем почти до исчезновения) национального государства? И что было первым — полис или национальное государство? Истощение одного или истощение другого? Это не важно. По крайней мере для того, о чем мы сейчас говорим. Была ли вызвана фрагментация (и поэтому тенденция к исчезновению) национального государства фрагментацией полиса или наоборот? Это другая тема.

Как и в национальном государстве, в полисе потеряно то, что накапливалось в течение долгого исторического периода. Сегодня каждый отдельно взятый полис — это не более чем беспорядочная и хаотическая фрагментация, замещение одних полисов другими, которые не только различны между собой, но зачастую и противоположны.

Власть Денег требует для себя особого пространства, которое не только послужит ей зеркалом ее величия и благополучия, но и защитит ее от других полисов (принадлежащих другим), находящихся вокруг нее и «угрожающих» ей. Другие полисы не похожи на варварские общины былых времен. Полис Денег пытается подчинить их своей логике и нуждается в них, но одновременно он и их боится.

Там, где раньше находилось национальное государство (или шла с ним борьба за пространство), сегодня лишь беспорядочное скопление полисов. Полисы Денег сегодняшнего мира — это «дома» Общества Власти. Тем не менее там, где раньше существовала юридическая и институционная система, регулировавшая внутреннюю жизнь национальных государств и отношения между ними (международная юридическая структура), сегодня нет ничего.

Международная юридическая структура устарела. Ее место занимает постоянно импровизируемая «юридическая» система Капитала: дикая и беспощадная конкуренция при помощи любых средств, в числе которых — война. В чем суть программ общественной безопасности городов, если не в защите тех, у кого есть всё, от тех, у кого нет ничего? «Мутатис мутанди», программы национальной безопасности, перестали быть программами защиты одной нации от других и превратились в программы борьбы всех против всех и повсюду. Образ города, окруженного (и испытывающего угрозу) поясами нищеты, и образ нации, которой угрожают другие страны, начали совпадать. Бедность и недовольство (этих других, не желающих по-хорошему просто исчезнуть) находятся уже не на периферии, их можно встретить почти в любом месте городов… и стран.

Дело в том, что «реорганизация», проводимая властями полисов, этих разрозненных фрагментов, в качестве репетиции или тренировки для национальной реорганизации, бесполезна. Ибо их настоящая задача — не столько в реорганизации, сколько в стремлении изолировать «вредные» элементы, сводя к минимуму резонанс, который могут создать в полисе денег их протесты, борьба и сопротивление.

Те, кто правит, на самом деле лишь администрируют процесс фрагментации полиса в надежде перейти к администрации процесса национальной фрагментации.

Приватизация городских пространств не что иное, как страх, нарушающий собственную логику. Полис превратился в хаотичный архипелаг. «Сосуществование» среди меньшинства возможно благодаря совместному страху перед «другим».

Да здравствуют частные улицы!

За ними последуют частные кварталы. Города. Провинции. Нации. Мир… все приватизированное, то есть изолированное и защищенное от другого. Но даже состоятельный сосед рано или поздно тоже превратится в одного из других. Чего не смогла ядерная война, того добьются корпорации. Разрушив все, включая и источники своего богатства. Таков мир, не вмещающий ни одного из миров, даже своего собственного. Таков проект Гиперполиса, встающего над руинами государства-нации.

Продолжение в следующем номере

Ссылки:

1. Специальному корреспонденту журнала «Со-Общение» в Латинской Америке Олегу Ясинскому (oleg@netexpress.cl) – сердечное спасибо за то, что он сделал возможной публикацию этого эксклюзивного материала.

Дата публикации: 05:27 | 01.10


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.